По ту сторону

      Борислав вглядывался в тьму, старательно пытаясь укрыть Аврору. От страха его даже начало слегка трясти. Если это злое существо, то обычным мечом его не победить, значит, не миновать беды.       — Ох, староват я стал, — прохрепело нечто, послышался хруст костей. Существо разминало затёкшую спину. Он вновь глянул в их сторону, и комнату озарил яркий зелёный свет, не оставляя тёмных углов.       — О Боже… — у Авроры задрожали губы. Она смотрела и не верила своим глазам. — Да быть этого не может! — Борислав озадаченно взглянул на неё.       — Я скучал, Аврора Ярвинен.       Девушка двинуться не могла и едва дышала. Перед ней стоял умерший дядя. Да, он был излишне бледен, зато такой же худощавый. Растрёпанные светло-русые волосы торчали в разные стороры и обледенели. Губы его были слегка синеватыми, а вместо привычных голубых глаз мерцали яркие зелёные.       — Быть не может, ты умер.       — То есть из всего тебя лишь это изумляет? — он выглядел немного разочарованным.       Аврора вымолвить ничего сносного не могла. Перед ней стоял человек, который пропал без вести шесть лет назад, да ещё и вёл себя так, будто ничего не произошло. Ей даже помыслить было тяжело, какая пропасть между ними. Если раньше дядя был ей как брат, которому она с лёгкостью доверяла все секреты, даже самые интимные, то сейчас Аврора не знала, как начать приличный разговор, без оскорблений.       — Я начинаю думать, что от страха вы языки проглотили, — мужчина осмотрел их. Борислав не выпускал Аврору из объятий, прижимал к себе, а второй рукой держался за рукоять меча. Сама девушка стояла в ступоре, едва открывала рот, но слова из него так и не выходили. — Начну я тогда беседу, — наигранно вздохнул он, пройдя чуть дальше в комнату и присев за стол. — Итак, друг мой, предвижу вопросы и отвечу сразу: я — не нежить, — взгляд был направлен на Борислава. — Авроре прихожусь дядей, давно почившем.       — Так ты всё-таки мёртв, — Аврора не могла собраться с мыслями, хотелось и нахамить, и обнять.       — Да. Незавидная участь — заблудился и замёрз. Не подумал бы, что обморожение настолько неприятное, — речь его оставалась беззаботной.       — Ты рихнулся? — взвизгнула девушка. — Да твоя смерть всю семью с ног на голову перевернула! А ты так спокойно стоишь здесь и говоришь, будто не было этих шести лет, будто не было тех переживаний, когда тебя искали, будто не было похорон и закапывания гроба без трупа! — по щекам текли слёзы, неприятно обжигающие щёки.       — Аврора…       — Нет, это жестоко! Это обидно! Я даже не смогла попрощаться с самым важным человеком в моей жизни! Мне тебя так не хватало!       — Но я всегда был рядом, старался тебя оберегать.       — Это не то! Пусти меня! — Аврора дёрнулась, вырываясь из рук Борислава. Мужчина с тоской смотрел на неё. — Зачем ты пошёл туда, в эту грёбанную Териберку?! Зачем ты бросил меня?!       — Аврора, я же не думал, что так выйдет, — девушка подошла к нему вплотную, уткнувшись в его грудь. На удивление он был осязаемым, хоть и холодным. Мужчина крепко обнял её, начав гладить по волосам. — Прости меня, — так тепло и нежно, так желанно и приятно было слышать эти слова. Аврора была готова раствориться в нём, чтобы больше не расставаться.       Борислав стоял в стороне и даже не знал, как реагировать. У него были смешанные чувства: вроде радость за воссоедининеие, вроде смущение, что нарушает их покой, вроде зависть, ведь хотелось бы также обнять матушку.       — Борислав, я тебя поблагодарить хотел, благодаря тебе я могу быть рядом с Авророй, — они удивились.       — Как?       — Ты сделал кулон с кристаллом для неё, а я могу взаимодествовать лишь с предметами, которые дают отражение, не важно, прямое или косвенное: зеркала, кристаллы, озёра, сны, всё, что создаёт иную реальность, подходит.       — Погоди, озеро… — Аврора отстранилась от него. — Тогда в ту ночь было такое же яркое зелёное сияние, которое спихнуло меня в озеро, — она дико посмотрела на него. — Ты! Это был ты! Калев говорил, что духи предков подобным образом наказывают! Боже… Да как ты мог! Ты — предатель! — девушка обиженно отвернулась от него, ища глазами вещь, которой можно было бы его ударить.       — Я не хотел до последнего, — в его голосе опять чувствовалась вина. — Но ты отстранилась от семьи, позабыла о наших традициях и ценностях. Я хочу, чтобы ты вернулась к своей прежней жизни.       — А ты не подумал, что я не хочу жить по-прежнему? — в её голосе сквозила раздражительность и злоба. Борислав даже начал вспоминать ту неприятную ситуацию на озере, когда она ему пожелала смерти. — У тебя нет права распоряжаться моей жизнью! Меня устраивало всё! А ты перечеркнул мне всю жизнь! Калев прав, у вас слишком большое самомнение, и вы почему-то решили, что право имеете вмешиваться в чужие судьбы!       — Калев, значит. А когда-то ты ссылалась на меня.       — Ну я ж не знала, что мой главный пример оказался предателем и подлецом! Ты вообще о маме подумал? Она, наверное, себя всю извела. Ты же знаешь, как остро даются ей все переживания.       — Я приходил к ней во сне, объяснял.       — Так она и послушала какой-то сон, — фыркнула девушка.       — Аврора, я могу понять негодование, но не в силах ничего сделать.       — То есть? — она повернулась к нему.       — Только ты сможешь отправить себя обратно. Однако здесь я не могу ничем подсказать, у всех по-разному трансформируются взгляды.       — Значит, пока я не стану жить по вашим правилам, не видать мне семью?       — Не совсем. Тебе не нужно придерживаться постулатов так железно, необходимо понять свои косяки и исправить их.       — Пф, Калев и правда прав на ваш счёт. Он упоминал какое-то путешествие или что-то близкое к этому.       — Путь исправления и искупления. Если поймёшь и исправишься, вернёшься домой.       — Грх, а до этого? Мне куковать здесь? На сколько это? Недели, месяцы, годы? Может, мне не пытаться? Дождаться, когда все отойдут в мир иной и общаться с вами через кристаллики?       — Аврора…       — Ой не надо Аврора, двадцать шесть лет Аврора. И куда меня привело? В Древнюю Русь, сослал дядя родной. А единственные, кто всё знают и понимают, юный Борислав и противный Калев. Мне даже не с кем поговорить!..       — Аврора… Я верю, что ты справишься. Так было всегда, а я буду рядом, здесь, — он коснулся оберега. — Вылазить так часто не смогу, меня ищет Родоначальник.       — Родоначальник?       — Не только ты нарушаешь родовые принципы, — дядя грустно усмехнулся. — Аврора, пока будешь искать путь, старайся не натыкаться на него. Он суровый, крайне. Ему важны порядок и целостность рода, и ради них Родоначальник не остановится не перед чем. Мне пора…       — Постой, — Аврора не могла его так отпустить, поэтому крепко обняла. — Я люблю тебя, пускай ты и предатель.       — Это не было моей целью, — мужчина обнял племянницу. — Когда ты пройдёшь свой путь, то обязательнл всё поймёшь.       Телесная оболочка рассеялась, вместо неё появился зелёный огонёк, вернувшись в оберег. Аврора подалась вперёд и упала, больно ударившись коленями. Она закрыла лицо руками, тихо оплакивая исчезновение дяди. Ей вновь не удалось по-человечески с ним попрощаться.       Борислав, до этого лишь наблюдавший за ними со стороны, подошёл ближе. Его не трогали девичьи слёзы, но именно плач Авроры он пережить не мог. Ему всегда казалось, что у девушки душа рвётся. Сев рядом, юноша прижал её к себе. Аврора не стала сопротивляться, позволила ему утешить её.       — Я вновь его потеряла. Как же так? — она всхлипнула. — И дома мне не видать. Как мне быть?       — Сейчас тебе стоит поесть и поспать. Утро вечера мудренее, — Борислав погладил её волосы, помог встать. Девушка выглядела измученно, боль от повторной утраты её подкосила сильно. — Ты не одна на этом пути, я всегда буду рядом, — серьёзно произнёс княжич.       Аврора промолчала, ей было не до мыслей. Но совет она послушала: быстро поела и легла спать. Во сне девушка оказалась возле Древа Мира, переливающегося зелёным светом. Девушка легла подле него, решив, что к ней пришёл дядя. Стоило едва дотронуться до корней, как дерево заискрилось ярким красным светом. Вдалеке сидел крупный мужчина со странной синей шапкой на голове.       — Нуорт, Нуорт, рог молодой,       По тундре беги, ветер за спиной гони.       Снег под копытом — лёгкий след,       Солнце встречает новый рассвет.       Эй-я, Нуорт, вперёд,       Путь далёкий тебя зовёт.       Тундра знает — ты силён,       Станешь вожаком, как отец времён.       Аврора приподнялась на руках, вглядываясь и вслушиваясь. Незнакомец был в яркой рубахе, под цвет шапки, напевал песню и гладил оленя. Он казался доброжелательным, пока не повернулся. Ледяные глаза смотрели прямо на Аврору, замеченную сразу. У неё сердце дрогнуло, ей почудилось, что незнакомец хотел её убить. Мужчина встал, был он не шибко высоким, и быстро направился к ней. Девушка инстинктивно вжалась в дерево, закрыв глаза. Она чувствовала, что он приближается, слышала тяжёлые шаги. Неминуемо, точно вьюга. Но её спасли, выдернув из сна.       — Аврора… Аврора, проснись, — шептал Борислав, потряхивая её за плечо. — Я подумал и решил, что раз ты и венок прошли через озеро сюда, то можно отправить весточку твоей семье, — девушка сонно смотрела на него. — Идём, — юноша настойчиво тянул её на улицу. — Шуба, сапоги, — Борислав протянул ей вещи, а Аврора натянула это на себя на ходу.       Они выбежали на мороз. Юноша не унимался, был так заинтересован, что даже немного пугал. Мысли Авроры путались: и полуживой дядя, и чудоковатый незнакомец из сна, и Калев, сказавший правду. А тут ещё и Борислав со своим ребятчеством. Слишком много всего, а ей бы покоя. Уж она-то точно не хотела быть особенной.       — Смотри, это цветок-лодка, — Борислав гордо показал своё творение, когда они остановились около озера. — Вот здесь будет свеча, освещающая путь. А на лепестках можно нацарапать руны.       — Нет, послание, — поправила его Аврора, воодушевившись идей.       «Не ищите меня, я жива, но не смогу вернуться. Люблю всех. Аврора».       Эту фразу девушка долго царапала на цветке. Борислав зажёг свечу и закрепил её в сердцевине. Озеро ещё не успело замёрзнуть, и Аврора легко отправила цветочную ладью в путь. Она смотрела на огонёк, надеясь, что идея Борислав сработает.

***

      На том берегу озера двое людей выжидали знаков, чуда, да хоть чего-нибудь. Бабушка Авроры заметила Михаила и подошла к нему. Юноша сразу сжал в кулаке кольцо, чтобы она ничего не увидела.       — Ты всё ждёшь, — Миша приходил к озеру раз в месяц. Сейчас он был взбешён: гадалка была права, лёд всё-таки появился на озере. Его хоть и можно разломить, но на улице было зябко. Неподходящая погода для того, чтобы лезть в ледяную воду.       — А что мне остаётся?       — Смириться.       — Я так не могу. Не приму этого. Обязательно найду её. Доброй Вам ночи, — Миша развернулся, как можно скорее покидая озеро. Ему не хотелось слушать о смирении, ведь только это ему многие и советовали. Но Аврору он не желал оставлять. Что-то обязательнл должно быть. Хотя бы какой-то знак.       Женщина заметила в озере огонёк, пробирающийся через лёд. Вместе с ним по небу разлилось ярко-зелёное сияние, оно как будто доставляло ценную вещь.       Взяв лодку в руки, бабушка Авроры прочла надпись. Показывать никому она не собиралась, всё равно не поверят, но к сердцу кораблик был прижат.       — Жива. Это хорошо. Это самое главное…