Увидимся в следующем году

      Утром какого-то там дня, что красным отмечен у большинства студентов в школе на календаре, — а именно последний день в школе, закрываемый балом, куда приглашены были все, — Драко просыпается не в самом хорошем расположении духа. Вся школа галдела от восторга и победы Орлы Сквирк. Абель была зла, несмотря на свою победу в последнем испытании, ибо по баллам всех обогнала именно Орла, став победителем этого турнира. Не смирившись с этим, Абель уехала из школы, так и не дождавшись церемонии награждения, которая должна состояться уже этим вечером. Оно и к лучшему, как выразилась Панси, потому что никто не испортит этот праздник.       Драко, если честно, не чувствовал праздничного настроения. Он чувствовал только бессилие и усталость после экзаменов. Он думал, что будет рад и полон сил, когда увидит свои высокие результаты, но столкнувшись с ними, Драко не почувствовал даже укола гордости за себя, никакой эйфории — только усталый вздох и желание оказаться дома как можно скорее. Хотя и там он не сможет отдохнуть от учебы. Завтра, когда он сядет на поезд и вернется домой, его уже будет ждать репетитор по чарам.       Так называемые каникулы обещали быть такими же, какими были рождественские, если, конечно, отцу не взбредет в голову какая-то гениальная мысль и он неожиданно захочет, чтобы Драко научился ездить верхом на кентавре.       С такими мыслями Драко кое-как плетется на завтрак, садится на свое обычное место между Панси и Тео и бесстыдно кладет голову на стол, выдыхая. В зале половина студентов отсутствовала: большинство просыпали завтрак, и этими «большинствами», по всей видимости, были именно ученики Дурмстранга. Драко ни одной красной-вырви-глазной мантии не заприметил. Большая часть шармбатонцев уже наплевали на правила приличия и сидели за столом как только душа того желала.       Они даже мантии не надевали: Панси сидит в своем махровом халате, опираясь скучающе щекой на руку, она глазами читает газету, где только и пишут о победе Хогвартса в турнире. Тео в своей полосатой пижаме сидит читает книжку на английском, без понятия как он что-то там понимает, а Драко просто валяется на столе, пытаясь осмыслить, какая чепуха ему сегодня ночью приснилась.       Он все еще не может отойти ото сна и от мыслей о том, как пройдет лето. Во сне ему было грустно. И эта грусть как-то крутилась вокруг Гарри, как понял Драко сразу, как только проснулся, вот только пока он шел на завтрак — из головы выветрился весь сон, а гнусный осадок после него так и рябил.       — Поешь, — говорит ему Панси и пододвигает тарелку с круассанами и джемом, так и не отрывая взгляда от газеты. Драко морщится, а затем все же выпрямляется, начиная запихивать в себя завтрак, не чувствуя толком вкуса.       — Чего такой раскисший? — спрашивает Тео и, в отличии от Панси, он хотя бы отрывается от книги.       — Сон грустный, а еще меня уже завтра ждут дома репетиторы. Отец написал, что летом у меня ежедневно будут занятия, — Драко говорит с набитым ртом, из-за чего Панси морщится, но ничего не говорит. Последний день в школе, можно и закрыть глаза на все правила этикета. Драко уже сдал экзамен по нему на высший балл, можно больше не делать из себя культурного.       — Ежедневно, — морщится Панси, откладывая газету. — В школе лучше остаться, чем это.       — Я уже смирился.       — Первый год пролетел так незаметно, —куда-то в воздух говорит Тео. Он смотрит в стену, а словно и сквозь нее. Нетрудно догадаться, что Тео не очень-то и хочет мириться с мыслью, что год закончился и впереди их ждут долгие месяцы лета, где их будут терроризировать старшие.       — Так и жизнь пролетит! — восклицает Панси.       — Интересно, что в следующем году нас ждет? — спрашивает Драко, но в голосе его ни капли заинтересованности.       — Мадам Максим первого сентября говорила что-то про сезоны обмена студентами, сказала, что в этом году они отменились из-за турнира, — заявляет Панси и начинает намазывать на кусочек багета масло, — там три сезона: осенью, зимой и весной. Все, больше я ничего не знаю, это надо спрашивать у старших или ждать первого сентября, когда о них снова заговорят. Как я понимаю, они проводятся каждый год, но только не в год турнира.       — Драко, это прекрасная возможность снова встретиться с Гарри, и не через пять лет!       — Пардон? — недоумевает Драко. — А он тут при чем? — Тео ему в ответ загадочно улыбается, на что Драко только сильнее хмурится. — Смой это выражение со своей довольной морды.       — Не могу, я это не контролирую, — Тео, как довольный кот, только сильнее расплывается в улыбке.       — Мальчики.       — Объясни мне, при чем тут Гарри?       — А ты догадайся, догадайся. Ты же у нас умный, Драко.       — Мальчики.       — Нет, я не понимаю, почему вы так часто начали хитро лыбиться, когда дело касается меня и Гарри?       — Потому что у вас очень интересная дружба, — все еще хитро щурясь говорит Тео, а Драко только сильнее морщится.       — Понятное дело, что у нас дружба. Но я бы не назвал наши с Гарри отношения дружбой, скорее просто знакомство. Приятельство… Да что ты так лыбишься?!       — Мальчики! — Панси удается докричаться до них. Драко на месте вздрагивает, проглатывая любые слова, а Тео только косится в сторону.       — По-моему они обсуждают тебя, — негромко на английском говорит Рон и садится напротив Панси, Гарри же обходит его и садится на свое законное место, не сильно заботясь о том, что их могут нагло подслушать. Рон говорит быстро, а Гарри отвечает ему с такой же скоростью, не давая шанс разобрать их речь сидящим напротив ребятам, прекрасно зная, что те не сильны в английском. Относительно.       — Очень бурно обсуждают… — быстро чеканит Гарри, и Драко ничего не может разобрать. Он хмурится, помогая Панси намазать масло на багет, ибо та испачкала пальцы. — Надеюсь, принц не сыпал меня проклятиями, не то он звучал очень даже агрессивно.       Тео тихонько хихикает, сидя рядом. Драко нетрудно догадаться, что тот понимает, какими словами Рон и Гарри быстро перекидываются.       Драко обращается к Тео на французском, в обычном тоне, интересуясь:       — О чем они говорят? Я знаю, что ты понимаешь, о чем они говорят.       — Конечно, — фыркает Тео, и Драко отдает Панси багет, та довольно откусывает его, просто наблюдая за ними со стороны. — Сбавь немного своей агрессии. Викинг думает, что ты его проклятиями сыпешь.       Губы сами собой поджимаются, а взгляд отправляется в сторону Гарри. И взгляды их пересекаются. Глупо было надеяться, что этого не случиться, потому что они сидят друг напротив друга.       — Bonjour, — автоматически бросает Драко Гарри и снова отворачивается в сторону Тео, предварительно смягчив выражение своего лица.       — Он сказал тебе «привет» на французском, — объясняет Рон Гарри.       — Я не настолько тупой, спасибо. Одно слово за год запомнил. — Драко краем глаза замечает ироничную улыбку Гарри. Нередко он видел того с острыми углами, но каждый раз что-то внутри ударялось, искры царапали органы, отчего становилось страшно.       Тео все еще выглядит довольным. Драко одним взглядом требует, чтобы тот перевел.       — А, забыл сказать, — вдруг вспоминает Тео, поднимаясь на ноги. Драко хочет схватить его за шкирку и посадить обратно за стол. Тео нагибается к самому уху Драко, и Драко замечает, как Тео бросает хитрый взгляд в сторону, а затем, растягиваясь в довольственной улыбке, шепчет: — Викинг назвал тебя принцем. — А затем Тео выпрямляется, прячет руки в карманы штанов и говорит нормальным тоном: — Ну, я пошел. Встретимся в гостиной. Панс, приятного!       Панси ему только довольно кивает.       — Эй! — бросает Драко чуть ли не через весь зал. Тео останавливается, поворачивается в его сторону со своей блистательной улыбкой, замирая на полпути. — А что остальное они сказали???       — Рон просто перевел Гарри твое «привет», а Гарри сказал, что он не тупой и понял сам, — Тео, засранец, даже не пытается сбавить тон. Даже на оклик Драко так не оборачивались, как на Тео. Тот уходит таким довольным, что Драко почти завидует настроению того.       — Эй! — слышится голос Рона. — Он только что назвал мое имя! Я тебе говорю, они обсуждают нас на своем французском прямо у нас перед носом! Походу тот что-то да и понимает…       — Ты же в курсе, что именно мы делаем то же самое? — говорит Гарри таким беспечным голосом, что Драко сглатывает, выпивая стакан сока. Панси странно на него косится, а он ловит этот взгляд.       — Не смотри так, я сама ни черта не понимаю, что они так лепечут, — Панси поднимается из-за стола, а Драко ощущает, как в горле скрежет разочарование от ее ухода.       — Ты куда? — на автомате спрашивает он, и что-то в глазах Панси мелькает тревожное. Она немного медлит. Облизывает губы, и в итоге тихо говорит:       — В уборную.       Она уходит, а Драко еще минуту сидит за столом. Находиться напротив Гарри оказывается невыносимо. Тело начинает гореть так, словно в помещении был невидимый огонь, поглощающий его с каждой невозможной секундой. В итоге он как можно естественнее встает из-за стола, желает Гарри и Рону приятного аппетита на французском. Те, понимая его, только благодарно кивают.       А потом Драко возвращается обратно всего на секунду, потому что Тео забыл забрать свою книжку, а Панси газету.       Выходя из зала, слова Тео так резко ударяют в голову, что книга падает из рук Драко прямо посреди пустого коридора.       В смысле Гарри назвал его принцем?

***

      — Боже, я так волнуюсь, как я выгляжу? — Панси стоит посреди спальни Драко и Тео, кружась вокруг зеркала, и почти панически смотрит на свое отражение. Драко немного пугает то, как часто Панси делает это — смотрит на свое отражение и морщится. Она руками обнимает себя за талию. — Я не слишком толсто выгляжу?..       — Что за чушь ты несешь там? — бросает свой вопрос Тео, все еще пытаясь справиться с манжетами рубашки. Очень легкой рубашки. Тео несколько раз заикнулся о том, что зальется потом, если будет танцевать еще и в мантии. — Панс, я сколько раз тебе говорил, что нет, ты не толстая! Кто вообще тебе это сморозил?!       — Мама, — хмурясь отвечает она, а затем отворачивается от зеркала. Ее платье достаточно легкое, открывает ключицы и плечи, немного облегает талию и до середины колен красиво расходится в стороны. — Я чувствую себя голой, — со страхом заявляет она, и это выводит Драко из транса. Он хочет опровергнуть все слова Панси и сказать ей комплимент, но Тео зло поворачивается в ее сторону.       — Успокойся, Панс, ты выглядишь волшебно, и ни черта ты не голая и не толстая!!! Всё! Не хочу слышать этого бреда сивой кобылы.       Панси поджимает губы, и Драко хочется ее обнять, но знает, что та треснет его по спине, если подумает, что Драко ее жалеет.       — Он правду говорит, Панси, ты выглядишь волшебно. Как и всегда впрочем.       Та только фыркает на его слова, будто и вовсе не верит в них. Драко пытался звучать искренне.       — Кто бы что там ни говорил, ты прекрасна, как конфетка. Что может быть лучше, чем конфеты? Кстати, Драко, где мои конфеты? — Тео подозрительно косится на Драко, который отводит взгляд от немного раскрасневшейся Панси, и тут же глядит на друга так, будто тот обвинил его в убийстве. — Драко!       — Нечего было их на видном месте оставлять!       — Ты что, опять всё сожрал?!       — Не сожрал, а культурно позаимствовал! Мне не было с чем чай пить!       — Я эти конфеты с кухни украл еле-еле! А ты даже одну не оставил!       — Украдешь еще!       — В следующий раз ты идешь мне по конфете! Я через три месяца тебе напомню!       — Так! — прерывает их Панси. — На выход! А то из-за вас опоздаем на церемонию.       Драко только встает с кровати и разглаживает складки на своей праздничной мантии. Большая часть его вещей уже в чемодане, поэтому ему приходится порыться в нем, чтобы найти одеколон. Даже Панси тот понравился, когда он впервые его нанес. Пахнет свежестью и не душит ни его, ни окружающих. Он отряхивает несуществующую пыль с подолов и, выпрямляясь, на ватных ногах следует в гостиную.       Тео уже на выходе хватает Панси под руку. У нее, кажись, приподнимается настроение. Драко этому несказанно рад, ибо видеть Панси чернее тучи не всегда в удовольствие. Это как увидеть Тео абсолютно серьезным и тихим. Драко мнется какое-то время на выходе в гостиной, и в итоге все же решается пойти вслед за другими сокурсниками, которые разбиты по парам, и только Драко оказывается без нее.       Некоторые одаривают его любопытным взглядом, некоторые — высокомерным и насмешливым, однако это его вообще не волнует, более того, Драко волнует только то, имеет ли он право занимать роль партнера Гарри. На месте Драко должна быть какая-то девочка, которой только в радость будет танцевать с дурмстрангцем. Чувство неправильности начинает сковывать движения, и Драко волочится где-то в конце толпы, полностью теряя из виду Панси и Тео. Все вокруг так или иначе поделены на пары, стоят рука об руку, где-то редкостно мелькают красные мантии на фоне небесно-голубых, от того мысли о том, что он не девочка, скручивает живот.       Туалеты пусты из-за бала, поэтому Драко проводит достаточно много времени, пытаясь себя переубедить, что все в порядке, что он не обязан быть девочкой, чтобы танцевать с Гарри.       На виду.       У всех.       Где их могут увидеть.       Точнее, точно увидят.       Произошедшее могут доложить отцу и тот разочаруется, что Драко не хватило смелости пригласить девочку, что Драко вот так позорит их, танцуя с мальчиком. Воздуха в помещении словно не хватает, чтобы он смог вздохнуть полностью. Глядя на себя в зеркало, Драко сталкивается со знакомой бледностью, на фоне которой меркнет из-за своего выражения лица — отчаяние, исказив утонченные черты лица, размазывается по коже, превращая ее в серую ахинею.       Драко умывается холодной водой, пытается отрезвить себя всеми силами и переубедить.       Все хорошо.       Все в полном порядке.       Просто…       Просто было бы лучше, если бы я был девочкой. Так было бы проще.       Так было бы правильнее?       Вопрос, который не дает Драко покоя: почему Гарри поступил так? Почему он пригласил его, наплевав на правила, нормы, общественность? Драко кривится в зеркало, когда понимает, сколько всего нарушил Поттер. Идет против правил, идет против общественности, а Драко ломается под ним в уязвимый момент и соглашается тоже пойти не по правилам.       Драко разочарование.       Он весь год пытался быть правильным, следовать всем правилам, установкам, поддерживал все знания об этикете и воспитывал в себе изысканные манеры, которые обязан показывать общественности, чтобы после просто… Согласиться на виду у всех танцевать с парнем? Это же будет позор на всю школу, если он вернется в зал…       А он не вернется.       Он не будет искать Гарри.       Он не будет думать о нем.       Потакать ему.       Драко просто вытирает руку об собственную же мантию, полностью наплевав на свой вид. Никто его не увидит, а мантию он эту уже не наденет, ибо она за лето станет на него мала, да и пятна от воды быстро высохнут на улице, куда он и направляется.       С замка доносится просто невероятное количество голосов, музыки, шума. А на улице все равно тихо и умиротворенно, несмотря на звуки, доносящиеся отовсюду.       Сидеть на каменных ступеньках в праздничной мантии — определенно кощунство. Однако именно в это мгновение Драко действительно хочет наплевать на все. Он старается не делать этого на глазах у других, но сейчас никого «другого» рядом нет, и он может позволить себе расклеиться и быть ужасным. Минуты слабости — это те минуты, которые ты никому не должен показывать, как всегда говорил ему отец. Быть идеальным в глазах других — вот, к чему стоит стремиться. Драко даже не знает, с какой целью, почему и для чего.       Он просто знает, что надо.       Надо, чтобы никого не разочаровать.       Вот только почему-то Драко чувствует горьковатый привкус разочарования на языке и не понимает, к чему оно, почему оно ощущается. Он не может сказать, что он полное разочарование, потому что он не пошел в этот раз на поводу у собственной уязвимости, он выбрал не быть позорищем в глазах других, не быть разочарованием в отцовских глазах в обмен на танцы с Гарри.       В глубине души Драко хочет попробовать, хочет потанцевать и повеселиться с Гарри, но понимает, что у него нет на это права. Гарри в школе не воспитывают так, как воспитывают в Шармбатоне, Гарри не воспитан как Драко, у него в голове нет постоянного роя из пчел, которые гудят о том, что нужно быть правильным, что можно, а что нельзя. Иногда Драко кажется, что ему всё нельзя.       И это вымораживает.       Не улыбайся слишком ярко — это ненужное ребячество, а ты уже давно не дите.       Не горбись, не то сразу увидят в тебе неуверенную жертву.       Не говори слишком громко.       Не мямли, а говори четко, точно и по делу.       Не проявляй лишних эмоций на людях. Будь сдержан, ты выше этого.       Так много «нет» и так мало свободы.       Стоило бы начхать на это по-доброму, но Драко все еще остается трусом.       Все еще остается под юбкой мамы и под тростью отца.       Тростью отца…       Что-то тревожное сковывает Драко. Он горбится настолько сильно, обнимая свои колени, что спина начинает побаливать. Тяжелый вздох вырывается из ноющей груди, а затем резко по телу проходится такой сильный разряд испуга, заставляющий его позорно вскрикнуть.       — Я тебя везде обыскался… — с отчаянием в голосе говорит Гарри, становясь около Драко.       Драко поднимает на него свои округлившиеся не то от испуга, не то от обвалившихся на него тревожных мыслей глаза, оглядывает немного помятую мантию, поджимает губы и отводит глаза, стыдясь прямого контакта.       — Я не знаю… — шепчет Драко уже обычно. Эта фраза одна из немногих, которая отскакивает у него от зубов. — Не знаю это слово.       — Обыскался? — говорит Гарри, глядя на него в упор. Драко только молится о том, чтобы на него так не смотрели. Он не чувствует этого взгляда, просто знает, что он есть. Драко кивает неуверенно, а Гарри только выдыхает и садится на ступеньки около него, из-за чего Драко выпрямляется и все же рискует посмотреть прямо в глаза. Все же некультурно он ведет себя прямо сейчас. — Искать, — говорит слово Гарри, а Драко в ответ кивает. Это он знает. — Я тебя… искать.       Драко только понимающе кивает.       — Почему? — тихо вырывается из горла, а Гарри только пораженно на него смотрит, будто Драко сказал что-то очень глупое. Легкое чувство сожаления о сказанном оседает на языке.       — Потому что я пригласил тебя на танцы, — медленно проговаривает с нежностью Гарри. Он не смеется с глупости Драко. Он просто спокойно объясняет такие очевидные вещи, что от этого все внутри горит. Драко вновь отводит взгляд, неловко поджав губы.       — Не надо, — говорит Драко, не зная, как сказать «не нужно было». Он всеми фибрами души надеется, что контекст не меняется, что Гарри не посчитает его грубым.       Гарри также отводит взгляд куда-то в сторону. Драко понимает, что тот пытается подобрать слова, что-то сказать, однако молчание — такое тяжелое и невозможное — начинает его нервировать, поэтому он, несколько раз повторив в голове фразу, озвучивает ее:       — Я не иметь… — он пытается вспомнить слово, — не иметь право. Я не есть девочка. Ты должен иметь девочку. Не меня.       — Я не хочу иметь девочки, — резко поворачивается к нему Гарри. Они сталкиваются взглядами, и сердце Драко падает куда-то в пропасть, когда он видит что-то похожее на раздражение. Гнев. Пожалуйста, пусть мне это только кажется, думает он, а Гарри тем временем продолжает: — Я хочу тебя.       Драко замирает. Рот немного приоткрыт от шока, а глаза бегают по лицу Гарри в очевидном вопросе, правильно ли он все сказал. Но Гарри мнется, молчит, он не пытается перефразировать свою фразу, он говорит прямо, и от этого кровь в жилах Драко замирает.       — Это не есть правильно, — тихо говорит он, взглядом зацепившись за неровность ступеньки.       — Мне все равно, — говорит Гарри, и, к превеликому сожалению Драко, его голос звучит раздраженно.       Драко хмурится.       Он хочет сказать, что ему не все равно, черт возьми. Но он понятия не имеет, как сказать это на английском. Он потирает лицо ладонями, а затем выпаливает на французском:       — Мне не все равно! — а затем добавляет уже на английском: — Прости, я не знать слов… Английский… Мон дьё…       Желание завыть в голос еще никогда не было таким сильным. Он прячет лицо в ладонях, пока Гарри осторожно садится к нему еще ближе. Его бедро Драко чувствует через мантию, его запах древесины настолько головокружительный, что Драко не в силах подняться. Он словно приклеивается к этим проклятым ступенькам.       — Я понял, что ты хотел сказать, — медленно проговаривает Гарри, и к его сожалению, Драко не может перевести фразу полностью, но он облегченно выдыхает, потому что Гарри, видимо, все-таки его понял. — Мы… Эм… — начинает неуверенно Гарри, и это позволяет Драко быть смелым, он поднимает на него свои глаза, вот только Гарри неловко уходит от взгляда. — Танцевать. Здесь. Мы, — объясняет он, а Драко хмурится.       — Я не есть девочка, — повторяет он, и ударяется об очередную волну раздражения на лице Гарри.       Тот поджимает губы.       — Тогда… Можем просто посидеть здесь. С тобой.       — Бон, — вырывается с Драко и он выдыхает. Гарри только смотрит на его лицо, чтобы понять, что Драко такого сказал, и Драко резко исправляется: — Хорошо.       — «Бон» — это «хорошо»? — с нескрываемым интересом уточняет Гарри. Драко кивает. — А… «мон дие»?       — Мон дьё. Да, эм… это есть «Боже мой».       Гарри только кивает. Теперь Драко знает, как он выглядит в глазах Гарри с этим незнанием английского. Одновременно так многого хочется сказать, а слов совсем нет. Драко медленно утопает в кипящем желании сказать так много, что от этого у него, кажись, учащается дыхание. Он пытается в голове что-то сформулировать, и, к сожалению, получается у него ужасно. Бросив эту затею, он только выпрямляет ноги на ступеньках, расслабляет плечи, и дает себе быть ужасным.       К черту манеры.       Школьный год закончился, экзамены сданы, завтра он будет дома и тогда уже подумает о своих манерах, а сейчас ему просто хочется откровенно развалиться на маленькие куски.       Молчание в какое-то мгновение становится комфортным. Слышится чужое дыхание, и собственное неосознанно подстраивается под него. Драко рассматривает вечернее небо. Уже много виднеется звезд, темнеет, а луна выглядит настолько яркой, что Драко не сдерживается:       — Луна сегодня есть… — Драко мнется, молчит минуту, потому что не помнит слова. Однако Гарри, несмотря на это, кивает.       — Очень, — выдыхает он, — как и ты.       — Я что? — не понимает Драко.       — Красивый.       Что такое этот ваш блядский бьютифул?! Драко ненавидит это слово всем своим нутром. Он никогда не может запомнить, что оно означает! На секунду брови сходятся на переносице, и Драко заставляет себя расслабить лицо, потому что он помнит, что это слово не значит ничего плохого, а Драко не хочет, чтобы Гарри подумал, что Драко чем-то недоволен.       — Оу… Эм… Я не знаю это слово, — неловко мямлит Драко и тут же себя за это ненавидит. Ну снова он мямлит!       Гарри только фыркает.       — Когда-нибудь поймешь, — весело склоняет он голову набок.

***

      Драко очень не хочет, чтобы это заканчивалось, потому что это означало, что ему придется сесть в поезд и поехать домой, где его уже ждет репетитор. Вздыхая, Драко обводит взглядом учеников Хогвартса, которых созывает их директор. Дамблдор пытается всех сгруппировать, он делит учеников на группы и дает им какие-то предметы в руки. Нетрудно догадаться, что это портключи. Сейчас все находятся у реки, провожая учеников Хогвартса и Дурмстранга.       Ученики Хогвартса не произвели толкового впечатления: они просто появились на территории школы как будто из ниоткуда, используя портключи. Их несколько, потому ученики становятся в группы, прикасаясь кто к чему — у одной группы Драко замечает портключ в виде статуэтки гнома. Тео тоже это замечает, поэтому позволяет себе испустить смешок. Драко же себе этого не позволяет.       Он стоит с каменным лицом, которое Тео уже успел прокомментировать, и наблюдает за тем, как дурмстрангцы прощаются со старшекурсниками Шармбатона. Драко постоянно слышит фразы «Пиши мне», «Надеюсь, еще увидимся», «Хорошей дороги» и еще какие-то фразы на английском, которые он не в силах перевести.       Как вдруг к нему, как из-под земли вылезая, подходит Гарри в своей красной мантии, и в сию же секунду каменное выражение смывается с лица Драко, а на его месте появляется некая заторможенность.       Гарри спешит — это видно по энергии, которую он излучает, слышно по голосу Каркарова, что созывает всех, и ощутимо по дурмстрангцам, красные мантии которых уже реже виднеются в толпе учеников Шармбатона. Ученики Хогвартса уже давно аппарировали.       Гарри берет Драко за руку, успокаиваясь, а Драко просто не в силах реагировать. Он забегает в тупик, и не желает из него выбираться, пока зеленые глаза так пристально заглядывают в его серые.       — Увидимся в следующем году, мой принц, — проговаривает Гарри и целует тыльную сторону ладони Драко. А затем также быстро исчезает, оставляя Драко и Тео одних.       Глаза Драко направляются в сторону Тео, а тот выглядит таким довольным и удивленным одновременно, что Драко резко понимает, что не понял, что сказал ему Гарри!       А Гарри уже на корабле, который медленно погружается в воду…       — Тео! — восклицает нервно Драко. — Что он сказал?       — Я-то откуда знаю, — издевается Тео.       — Тео!       Тот, улыбаясь, закатывает глаза.       — Он сказал: «Увидимся в следующем году, мой принц».       — Принц??? Почему он назвал меня принцем?       — Понятия не имею.       — Тео!       — Ну, наверное, он забыл твое имя.