Увидимся в следующем году

      Эти месяцы после первого турнирного испытания были для Драко не то, чтобы тяжелыми…       Они были просто невозможными.       Контрольные тесты, которые нужно было сдать до рождественских каникул, настолько сильно давили на него, что всю неделю у него дергался глаз, стоило ему только вспомнить о чем-то, касаемо учебы. Сдать контрольный тест по этикету не составило труда — лучшее, что он в целом знает, (но никогда не использует).       Сдать тест по английскому было настолько сложно, что Драко боялся опозориться перед собой же. Он требует от себя высоких результатов, потому что это первое, что хочется ему самому — быть лучше. Умнее. Только с английским все настолько плохо, что он кое-как дотянул до оценки «удовлетворительно», она была на грани стать «слабо». Чары — один из лучших магических предметов, которые ему удалось сдать без проблем. Ему нравится колдовать, учиться чарам и превосходить своих сокурсников в этом. На одном из таких уроков были Рон и Гарри в качестве учеников, Драко смог показать свой невероятный талант в чарах и вызвать удивление на лице рыжего и что-то наподобие улыбки на лице Гарри.       Все остальные тесты заставляли Драко нервничать. Он редко пересекался с учениками из других школ и от того легче было дышать. Он мог бы погрузиться в повседневную школьную жизнь, если бы не разговоры в коридорах, что не дают покоя, не дают забыть, что турнир длится год!       Первое испытание закончилось тем, что Орла Сквирк раздобыла большее количество баллов, победив собственных монстров в голове, которые отображались в зеркалах, и разбила собственное реальное отражение, получив за это высшую оценку. Бьорн дважды разбил зеркало неверно — сорвался, а Абель разбила большую часть из-за паники, но, благо, хотя какими-то усилиями, но добралась до оригинального отражения и разбила нужное зеркало. Она, вроде, еще неделю лежала в больничном крыле, успокаивалась.       Драко один из немногих, которого не интересовал турнир.       Большинство младшекурсников также не разделяли восторга со старшими, считая, что стоит уделять больше внимания именно учебе, особенно, учитывая то, что их обучение только-только началось.       Этот турнир только мешал.       Драко очень часто дергали взрослые, просили отыскать чемпионов турнира и позвать их на те или иные процедуры: интервью, фотосессии или проверку палочек. Иногда ему казалось, что только на него возлагали такую ответственность, но Панси не отставала — ей еще больше досталось. Последний месяц она постоянно получала какие-то мелкие поручения от мадам Максим. С одной стороны, Панси была рада тому, что директриса так обращает на нее внимание, но с другой стороны, это было объяснимо тем, что Панси проверяли на прочность, ибо Абель определенно что-то наговорила мадам Максим про Панси, мол, та непослушная и по натуре слишком легкомысленная.       О том, что Абель «проучает» и «учит» младшекурсников некоему выживанию в школе, узнал Тео. Как он выразился — ему птичка на ушко нашептала. Кем была эта птичка Драко все еще неизвестно, однако ему и не хотелось знать. Единственное, что ему действительно хотелось знать, так это способ, как утихомирить Абель. Ей все позволено, потому что ее мать — главный инвестор школы, и мадам Максим относится к своей ученице, как к бриллианту, закрывая глаза на большинство ее выходок. Да и куратор седьмого курса выбеливает каждую ситуацию и оборачивает ее в преимущество Абель таким образом, что остальным ученикам приходится с этим мириться и проглатывать.       Только Панси не могла это все проглотить. Она была на грани срыва, когда пошла искать Абель для проверки палочек, а та в итоге наплела ей каких-то нотаций по поводу ее внешнего вида и манер, неподобающих ученице Шармбатона. Панси тогда несколько дней подряд спрашивала у Драко и Тео, нормально ли сидит на ней мантия, нет ли там неровностей и стоит ли перекрасить свои родные черные волосы в блонд.       Тео чуть в обморок не упал.       Начались рождественские каникулы, и Драко наконец смог выдохнуть и сбежать со школы, где его все душило. Больше всего его душила эта Абель. Это полный идиотизм постоянно цепляться до младших, но оказывается, что Абель цепляется ко всем, кто ей не нравится, а большая часть школы ее еще и защищать стала после того, когда она стала их чемпионом на турнире. Это было ожидаемо. Какой бы гнилью не пестрил человек, если он становится чемпионом на Турнире Трех Волшебников — все сразу у его ног.       Вот только все почему-то слепы, раз не видят, что с Абель никакой победы им не видать.       Драко открыто ставит на Орлу Сквирк. Он сразу обратил внимание на то, как та мыслит очень своеобразно, находя некие лазейки, да и девушка очень приятная сама по себе. Драко каждый раз умирал от смущения и неловкости, когда та ярко и нежно ему улыбалась — да так искренне, что бледная кожа на лице становилась красной. Девушка невероятно приятна в общении. С ней Драко пересекался множество раз, когда ему давали поручения насчет передачи какой-то информации чемпионам, или когда ему нужно было провести их куда-то.       С Бьорном он пересекался меньше, больше доставалась эта участь Панси, которая в открытую кривилась от одного его упоминания: оказалось, парень был достаточно самоуверен и самовлюблен, да так, что Панси тошнить начинало, когда тот открывал рот. Тео же наоборот поставил не на Орлу, как Драко и Панси, а на этого Бьорна, будучи стереотипно уверен в том, что если тот мужчина — то он победит. Драко наблюдал за тем, как Панси сдерживалась в том, чтобы не дать Тео по лицу, но она все-таки зарядила кулаком ему по морде, когда он во второй раз заикнулся о слабости женщин.       Так они и разошлись на вздоре: Драко с дергающимся глазом из-за тестов и английского языка, Панси на грани нервного срыва из-за немного испорченной репутации, благодаря Абель, и Тео, который ходит с синяком под глазом, благодаря Панси и тому, что вовремя не закрыл свой стереотипный рот.       Итого на Рождество у них у всех паршивое настроение. Радует только то, что они не торчат в замке в этот праздник, не находятся на балу, где бы их точно заставили танцевать вальс. Драко неимоверно счастлив оказаться дома, где отсутствие большого количества народа заставляет его просто вздохнуть от облегчения. Но все еще ощущает нехватку чего-то важного в всей жизни. Как будто бы его жизнь имела каплю красного на своем белом полотне, а сейчас эта капля стерлась, и Драко непривычно видеть полотно вновь чистым.       Он забывает об этом сразу же, как только падает в объятия Нарциссы.       — Дорогой, — шепчет она ему в знак приветствия, а затем целует в висок. — Как твое настроение?       — Я устал после контрольных тестов, — говорит Драко и чувствует, как становится младше на несколько лет. Он снова ощущает себя самым настоящим маленьким ребенком и не пытается быть взрослым.       Нарцисса ему улыбается.       — Твои первые тесты, я получила твои результаты, ты огромный молодец, сынок, — она аккуратно касается кончика носа Драко, и внутри все сжимается от нежности.       — Но… — неуверенно вылетает у него изо рта; губы пересохли, он пытается исправить ситуацию, облизывать их, но сухость все еще душит. — Но у меня просто ужасная оценка по английскому…       — В этом нет ничего такого, ты же его никогда не учил, так что не переживай, — Нарцисса поглаживает его по голове, а выпавшие из хвостика волосы, перевязанные голубым бантом, она заправляет за его ухо, пока глаза блестят от все еще присутствующей гордости. — Ты все равно молодец. У тебя прекрасные результаты по другим предметам, я уверена, отец будет горд за тебя.       — А где отец? — спрашивает Драко, и внутри все сжимается от волнения. Хочется увидеть отца, но одновременно он волнуется насчет того, будет ли отец им горд также, как и мама.       — Он скоро придет, а пока мы можем вместе покушать и ты расскажешь как прошло твое первое полугодие.       Нарцисса ведет Драко сначала в комнату, где тот переодевается в другую одежду. Приятно сменить школьную голубизну на что-то иное: на темные брюки и белую рубашку с молочным жилетом. Все идеально выглажено, идеально сидит, а волосы Драко очищает чарами от излишнего школьного воздуха, придавая им более живой вид.       Драко обращает внимание на свою ровную спину. Он вскидывает подбородок, оценивая то, что в нем воспитывалось на протяжении нескольких месяцев в школе, на уроках истории магии никто не может лечь от скуки на парту — старый профессор заколдовал какие-то палки, которые ударяли по спине каждый раз, стоило кому-то сгорбиться.       К этому не привыкать. Какое-то время Драко ходил с привязанной доской к спине, потому что все время горбатился, и отец боялся за его осанку настолько, что прибегнул к последним мерам. Это подействовало. Никогда это не было больно, просто зачастую вызывало дискомфорт. Теперь горбатая спина у Драко — это проявления слабости и невроза.       Невроз у него в последнее время зашкаливает.       Вытерев несуществующую пыль с жилета, Драко кивает сам себе и уверенно покидает комнату, двигаясь в светлую и просторную столовую. Высокий потолок с неимоверно яркими огнями радует его своими золотыми орнаментами. Он легонько улыбается, когда приятное для слуха эхо разносится по огромному залу из-за стука его каблуков. Он любит дом за его простор и пустоту. Это помогает дышать.       — Сегодня я попросила эльфов приготовить твое любимое потофё, — Нарцисса радостно и легонько хлопает в ладоши, что делает всегда, когда эмоции ее переполняют. Драко не может сдержать улыбки на своем лице, потому что он наконец ощущает себя хорошо. Они садятся за стол друг напротив друга, и Нарцисса начинает разговор: — Как тебе в школе? Как турнир?       — Вы были правы, мама, быть на первом курсе во время турнира — худший расклад. Старшие говорят, что во время турнира от всех требует большего. Слишком много чужих учеников, посторонних глаз, постоянные ажиотажи вокруг чемпионов. Наша чемпионка, если мягко выражаться, не подобает званию чемпиона. Она всех учит быть правильными, манерными, но при это все это отсутствует у нее самой. Она ведет себя неподобающе, однако все закрывают на это глаза, что весьма разочаровывает, ибо она очень сильно мешает младшекурсникам. Более того, я выражусь весьма скверно: она высокого мнения о себе, но из себя не представляет ничего. С таким чемпионом Шармбатон явно окажется на третьем месте, — Драко тяжело вздыхает, — прошу прощения за такое количество жалоб, просто ужасно все сдерживать в себе. Ко всему этому хочу добавить, что в школе просто невозможно находиться из-за того, что везде английский язык. Я чувствую себя ничтожно, когда ничего не понимаю. Со мной познакомился один ученик Дурмстранга. Он и его друг одни из младшекурсников из Дурмстранга. С одним из них я иногда перекидывался парочкой слов, ну, по крайней мере, пытался, ибо познания в английском языке у меня столь скудные, что…       — Хорошо, дорогой, — голос Нарциссы его резко обрывает. Он звучит тихо и немного горестно, а в глазах, несмотря на улыбку на губах, виднеются проблески грусти. — Ты знаешь, мы не можем нанять тебе репетитора по английскому…       — Да, мама.       — Однако… — загадочно улыбается она. — Я могу поговорить с мадам де Трефле-Пике, дабы она тебя обучала дополнительно.       Это была не очень хорошая идея, с учетом того, что иногда казалось, что мадам Трефле-Пике сама не знает английского, но это все же было лучше, чем ничего.       — Я буду очень признателен, — кивает Драко и кладет в рот несколько овощей, а когда проглатывает их и вытирает губы салфеткой, продолжает: — Я все еще интересуюсь тем, почему отец так скверно относится к английскому. Понятно, что это не самый красивый язык, и наш язык определенно лучше, но все же…       — Это тяжелая история, — вдруг улыбка исчезает с лица Нарциссы, — я могу ее рассказать только с разрешения отца. Вот только я считаю, что он сам должен тебе ее рассказать. Правда, он думает, что ты слишком юн, чтобы слышать такое.       Драко никогда не понимает этих слов. Он не понимает, когда он станет достаточно взрослым, чтобы понять, какая история кроется за почти что ненавистью к английскому у отца, что буквально ставит подножку самому Драко в его жизни.       Молчание затягивается, прерываемое звуками столовых приборов.       — Могу ли я поинтересоваться, что за ученик Дурмстранга, с которым ты подружился? — нежная улыбка вновь пестрит на лице Нарциссы, и вдруг Драко ощущает, что в помещении стало неистово жарко. Наверное температуру обогреваемых чар подняли.       — Мы не то что бы сдружились, просто… Так получилось, что он часто ко мне обращается? А я просто отвечаю… Мы постоянно пересекаемся в коридорах, сидим за столом друг напротив друга.       Драко резко останавливается, потому что заинтересованный взгляд Нарциссы вдруг выбивает весь воздух. Она смотрит так пристально, что на секунду становится неуютно из-за ситуации, что подобна допросу. Нередко такое случается, вот только Драко от этого отвык за полгода.       — А как его зовут?       — Гарри… Поттер, — неуверенно отвечает Драко, а Нарцисса только загорается из-за этого имени.       — О, какая прелесть! Люциус будет очень горд. Это хорошее знакомство в самом деле.       — Правда? — озадаченно спрашивает Драко. Он и подумать об этом не мог. Это странно.       — Конечно! Люциус в хороших отношениях с отцом Гарри. Точнее, был. Оу, погоди, тогда не стоит ему лучше говорить. Все же, он, наверное, разозлится и скажет, чтобы ты с ним не водился. Но ты, если что, его не слушай. А когда придет время, ты все узнаешь и поймешь. Да, вот, — она неловко мотает головой, будто убирая из головы лишние мысли.       Ничего понятно не было, но кое-что да и было — какая-то драматическая история с отцом Гарри, которая в итоге привела к нелюбви к английскому? Наверняка. Вот только кем являлся отец Гарри — Драко понятия не имел. Слухи о том, что Каркаров, Панси сразу отсеяла, когда Тео принес еще багаж слухов, о том, что Гарри и Рон — братья от разных матерей или мужей. В целом про многих Дурмстрангцев ходят целые легенды в стенах Шармбатона. Многие утверждают, что медведь — это домашний питомец среднестатистического дурмстрангца. Почему сразу не лев, думает Драко, глядя на все это, как на самое глупое, что он когда-либо слышал или видел.       Люциуса он за сегодняшний вечер так и не увидел. Нарцисса пожелала ему сладких снов, и уже лежа в своей кровати, Драко прокручивает очень много сценариев так называемой трагической истории отца, которая привела к ежедневной фразе «в этом доме никто английский учить не будет». Ничего дельного не получилось, кроме ужасных извращенных историй. От них Драко стало только стыдно за свое существование и вообще за то, что он такое посмел придумать про своего отца.       Последующие дни проходили довольно обычно. Учеба не прекращалась. Отец нанял для Драко репетиторов по тем предметам, которые у него по мнению Люциуса «проседали». Драко был не против этого, наоборот даже рад, ибо большую часть времени не понимал, чем себя занять.       С Люциусом удалось поговорить. Тот похвалил Драко за высокие результаты по чарам, но все же больше внимания уделил тем предметам, которые стоило бы лучше изучить, и выдвинул добровольно-принудительное решение нанять репетиторов на период каникул, дабы Драко вернулся в школу с новыми знаниями, а не забыл все, что учил все те месяцы.       В свободное от уроков время Драко находился в библиотеке, выискивая хоть какие-то книги с английским языком, но ничего так и не сумел найти.       Поэтому он просто от скуки изучал новые заклинания по чарам, освежал свои уже имеющиеся знания по трансфигурации и истории магии. Иногда просто прогуливался с Нарциссой по ее великолепному саду около поместья, который занимал больше территории, нежели само здание. И Люциус тому способствовал. Он делал все ради счастливой улыбки Нарциссы. Наверное поэтому она всегда сияет такой нежностью.       Драко любил наблюдать за отношениями родителей. Они были теплые. Примером подражания, и все детство Драко жил с мыслью, что когда у него будет жена, он будет к ней относиться с таким же трепетом, как отец относится к маме.       В один из обычных повторяющихся дней Драко вновь искал развлечения в библиотеке, когда его вдруг настиг отец.       — Здравствуй, сын, как твое самочувствие и успехи? — аккуратно подходит к нему Люциус, опираясь обеими руками на трость. Длинные волосы отца также, как и у Драко, собраны в низкий хвост.       — Здравствуйте, отец, — натягивая улыбку говорит Драко, отходя от стеллажа. — Все чудесно, спасибо за интерес.       — Как проходит турнир?       — Слегка плачевно со стороны Шармбатона. В этом году чемпион не из лучших. Первое испытание оказало на нее ужасное влияние. Около недели она не покидала больничное крыло.       — Ты был прав, сын, насчет этого, — вдруг говорит Люциус, выглядя при этом весьма серьезным. Он не насмехается. Драко потирает вдруг вспотевшие ладони. — Касаемо того, что бросать имя в Кубок — глупость. Похвально. Ты мыслишь рационально.       Драко кивает. Он продолжает чувствовать, как руки покрываются потом и начинают липнуть, но он не копошится. Не теребит подол жилета, а ровно стоит и дышит. Ни намека на то, что внутри него происходят мелкие сдвиги, словно черви, дрожащие под кожей.       — Я что хотел спросить, — вдруг начинает Люциус, и от тона его голоса Драко сглатывает. Люциус все еще остается в какой-то мере строгим отцом, несмотря на мягкие подначки. Драко может ошибаться, вот только он не хочет этого делать. Не хочет наступать на грабли, которые точно ударят его по лицу. Отец любит, когда все получается с первого раза, поэтому ошибиться в ответе на вопрос отца нельзя. Не нужно портить его хорошее настроение. Иначе настроение испортиться и у самого Драко на оставшийся месяц. — Ты подружился с Гарри Поттером?       — Да, отец, — без колебаний резко отвечает Драко, а на лице Люциуса ни грамма той легкости, что была несколько секунд назад. Разговор пошел в темный коридор, и теперь Драко нужно оглядываться.       — Лучше не водись с ним и будь осторожен, — Люциус гордо приподнимает свой подбородок и демонстративно убирает волос с жилета Драко. Что-то накатывает на Драко. Тяжелое. Эмоциональное. Однако лицо остается бесстрастным, пока Люциус не начинает громко прочищать горло, а после проговаривает: — Я не запрещаю, мама твоя настояла на том, чтобы ты дружил с кем хотел, поэтому я просто предупреждаю, — он щурится, каждое слово настолько медленно выговаривается, словно даются они Люциусу с трудом. Сам отец выглядит мертвенно бледным, отчего Драко сглатывает, ибо тень, падающая на отца подпитывала весьма горьковатый вид. — Успехов тебе в новом полугодии, не разочаруй результатами. Я требую хорошего, даже идеального, результата. Максимум одно «удовлетворительно», и чтобы спина была ровной! — Люциус подозрительно глядит на плечи Драко. — Больше работай над своим видом. Ты должен показывать свою чистокровную красоту, а не прятать ее за такими тусклыми цветами. Выкинь этот молочный жилет. И расправь плечи!       — Хорошо, отец, — кивает Драко и делает, что велено.       Он выдыхает, когда Люциус покидает библиотеку в достаточно хорошем настроении, насколько это было возможно. Рождественские каникулы оказались хорошими. Драко смог отдохнуть, несмотря на непрекращающиеся уроки, а его страхи по поводу «стать разочарованием семьи», благо, не оправдались. Он все еще боится опозорить семью, но по крайней мере, родители им более чем довольны.

***

      — Это было самое отвратительное Рождество! — Панси гневно смотрит на свое отражение в зеркале. В гостиной пусто, ибо большинство все еще не вернулись в школу. Обычно все возвращаются вечером в последний день каникул, однако некоторые предпочитают вернуться за день до конца каникул. Панси оттягивает свои отросшие волосы, примеряя нужную длину. — Я столько наслушалась о том, какое я разочарование семьи, что мне хочется только назло стать еще хуже, а не пытаться исправить ситуацию! — она гневно палочкой отрезает длину своих волос и бросает их в горящий камин. Панси отрезает себе каре. Панси любит стричь себя сама, она не доверяет это специалистам, ибо те очень часто делали не то, что она хотела, а то, что хотела мать.       Тео, развалившийся на диване, невесело хмыкает.       — А мне служанка прямо в лицо сказала, что надеется, что я умру в следующем турнире, когда приму участие. Правда, она сказала это на английском. Дура явно принимает меня за идиота.       Драко морщится. Не то от скверных слов, не то от того, что его друзьям так не посчастливилось в праздники. Он проглатывает слова о том, как он провел каникулы и просто говорит, что провел их «никак», ничего больше не добавляя.       Он не знает, порадуются ли друзья за него, или только начнут его презирать за то, что он такой счастливчик. Он, опустив взгляд в пол, просто слушает, как палочкой Панси разрезает воздух и бросает в камин свои волосы.       — Как же я хочу, чтобы этот год поскорее прошел и эта Абель выпустилась, — тихо говорит Панси, а Тео с ней соглашается.       — Хочется увидеть школу в ее обычные будни, а не тогда, когда все лижут жопы этим англичанам. Надеюсь следующий турнир будет в стенах другой школы.       — Будет, — вклинивается в их разговор Драко, не желая отставать в обсуждении или быть лишним. Он действительно ощущает свою отчужденность в этом моменте. — Абель не победит. Какой школы чемпион побеждает в турнире, в такой школе проводится следующий турнир.       — Вероятно, следующий турнир будет в Хогвартсе, — заявляет громко Панси, а Тео тут же отрезает:       — В Дурмстранге!       — В Хогвартсе! — не унимается Панси.       — Да какая разница, если это точно не Шармбатон.       — Драко прав, — резко поддерживает Тео его и поднимается на локтях, дабы взглянуть на него, сидящего в кресле. — Кстати, когда там следующее испытание? Жду не дождусь, когда уроки снова сократят.       — В конце февраля, — устало выдыхает Драко. Он морально не готов быть гонцом. — Честно, я даже на него не пойду.       — Да ты что! — Тео вскакивает на ноги, а Панси грозно на него смотрит через зеркало, потому что он своими резкими движениями мешает ей отрезать волосы. — Тебе что, не интересно?       — Предсказуемо, что выиграет Орла, — вместо Драко говорит Панси. — Бьорн слишком самовлюбленный и туго мыслящий, Абель и подавно провальный кандидат, а Орла умна и проницательна. Я тебе говорю, она победит, и в следующем году турнир будет в Хогвартсе!       — Нет! — спорит Тео.       — Пари! — резко поворачивается Панси, а Драко на месте подпрыгивает от неожиданности. — Если выиграет Орла в турнире — ты приходишь на бал лысым! Если проигрывает Бьорн — я получаю десять галеонов от тебя!       — Идет! — Тео быстро пожимает ей руку, и между ними искрит магия, которая насыщает собой весь воздух. Драко культурно молчит и пытается сдержать свой смех. Тео знатно обманули, а он догадается об этом только через полгода.       Пергамент, на котором фиксируется их пари появляется и исчезает. Драко вдруг понимает.       — Погодите, а что, будет еще один бал?       Панси кивает.       — Да. Этот был доступен только для учеников с четвертого курса, а следующий будет в конце года в честь окончания турнира и чемпиона, и туда могут приходить все, кто захочет. Можно уже начинать приглашать на танцы других. Полгода быстро пройдут. А теперь подровняй мне концы сзади, мне кажется, что я криво отрезала.

***

      Когда Панси говорила, что полгода пройдут незаметно, Драко не был в этом убежден. А сейчас, когда уже все цвело вокруг, позади были уже все испытания турнира, вся адская беготня в роли гонца давно была закончена, а экзамены в конце года хорошо написаны, Драко был, мягко говоря, в шоке. Он не был готов к тому, что время пройдет аж настолько быстро и будет близиться к балу.       Драко никого не пригласил. Тео и Панси идут вместе, потому что Драко сказал им идти вместе, когда те жаловались, что им некого пригласить. О себе Драко не позаботился. Да и в целом в том, чтобы быть без пары, не было ничего плохого. Просто не повезло. Он не контактирует с девушками, чтобы страдать из-за этого.       Другое дело Драко было интересно, кого пригласит Гарри. В школе было достаточно девочек из первокурсников, кто на него засматривался. Драко был весьма внимателен к этому последние полгода. Он настолько пригляделся к тому, что твориться вокруг, что его начало тошнить. Тошнить от количество учениц, которые просят его передать какую-то любовную записку Гарри.       Конечно, он все это передает, однако его лицо ничего не выражает, кроме холодной пустоты, с которой когда Гарри сталкивается, всегда спрашивает, все ли с ним в порядке. Драко всегда в порядке. В таком порядке, что у него дергается глаз. Гарри стало так много в его жизни, что от любого красного цвета у него теперь кружится голова.       С Гарри он постоянно видится на завтраках, обедах и ужинах. Нередко у них завязывается какой-то неловкий диалог уровня шестилетних детей, которые впервые увиделись и не знают, про что им говорить. Драко правда пытался быть хорошим собеседником, но даже редкие занятия с Тео по расширению словарного запаса английского языка его не могли спасти. Как и заучивание грамматики с помощью мадам де Трефле-Пике.       Она занимается с ним дважды в неделю вечером и это всегда заучивание грамматики, выполнение каких-то упражнений. Благо, хоть это помогло ему хорошо сдать тест по английскому и за экзамены у него высшие оценки, ибо он что и делал, так это учил все до посинения.       На деле он просто находил оправдания, почему все время отсутствовал в коридорах школы и прятался у себя в спальне. Гарри ему однажды сказал (точнее, Тео перевел то, что Гарри сказал), что тот его часто ищет, чтобы встретиться, но Драко где-то пропадает. И от этого Драко только чаще стал прятаться. У него в животе что-то сворачивается каждый раз. Он волнуется за свое здоровье.       Однако говорить с Гарри стало как-то проще. Совсем немного. Потому что Драко смог выучить новых слов и использовал их в диалогах с Тео. Иногда они устраивали себе проверки и разговаривали только на английском, и Панси тоже. Эти дни всегда тяжелые, но веселые, дающие свои плоды. Но Драко все еще плохо знает этот язык, поэтому он все еще начинает покрываться потом, когда открывает рот в присутствии Гарри.       И этот раз не оказывается исключением.       Он просто идет в свою спальню с последнего дополнительного урока с мадам де Трефле-Пике в этом году, как неожиданно за углом появляется знакомая красная фигура. Драко почти врезается в Гарри, однако вовремя останавливается.       — Оу, — вдруг говорит Гарри и осматривает его с ног до головы. Драко только сильнее прижимает к себе две книги по английскому, которые ему дала учительница, от такого пристального и оценивающего взгляда. Глаза Гарри загораются, и он говорит: — Я тебя везде обыскался.       — А? — не понимает Драко.       — Искать. Я. Ты. — Гарри поясняет отдельными словами. И он так делает весьма часто, чему Драко несомненно благодарен, потому что полные предложения еще не может толком трактовать, а в общении с Гарри и подавно.       — Я понимаю, — неуверенно отвечает он, забыв слово «понял».       — Эм… — вдруг какая-то уверенность покидает лицо Гарри. — Тыпойдешьсомнойнабал? — так быстро говорит он, что Драко слышит только неразборчивые звуки. Даже отдельные слова расслышать не может. Он глупо моргает, хмурясь, смотрит на Гарри, а тот замер.       — А? — снова вылетает изо рта Драко.       Гарри отводит глаза, не смея встречаться с Драко взглядами.       — Бал. Ты. Со мной. Танцы… — все же решительно смотрит в глаза Драко Гарри, и Драко пальцами впивается в книги, поджимая губы. Ноги начинают неистово дрожать, стоять становится настолько сложно, что хочется сесть прямо на пол. Драко наконец-то понимает, что говорит Гарри.       Гарри приглашает Драко на бал.       Диссонанс в голове Драко возникает так моментально, что он несколько секунд открывает и закрывает рот, как рыба, не находя нужных слов, пока они самостоятельно не срываются с языка:       — Но… Но я не есть девочка.       — Это не имеет значения, — отрицательно мотает головой Гарри, и Драко ничего не понимает.       — А?       — Мне не нужна девочка, — говорит Гарри, и Драко в какой-то момент внутренне умирает от того, как в этот момент выглядит Гарри. Драко медленно вводит их обоих в ужасно неловкое положение. Во рту пересохло, хочется сбежать, но Драко сильнее этого. Он кивает в знак того, что понимает слова Гарри, и Гарри уверенно продолжает: — Я хочу с тобой. Танцевать. Бал. Ты и я.       Драко абсолютно не понимает. Как это, идти на бал не с девочкой? Гарри приглашает его. На танцы. На бал. В качестве своего партнера. Зачем? Почему не девочку какую-то? В Шармбатоне много тех, кто хотел бы пойти с Гарри, но почему-то Гарри зовет именно его. Драко щурится, у Гарри какие-то проблемы с девчонками?       Даже если так. У Драко тоже проблемы с девчонками. Он уже смирился с тем, что останется без пары и засядет где-то в углу подальше от всех. Но Гарри обломал его и так никудышные планы.       — Хорошо… — осторожно кивает Драко, немного пытаясь расслабиться. Он внутренне выдыхает, когда счастливая улыбка расползается по лицу Гарри. Такой яркой улыбки на его лице Драко еще не видел. Внутри снова скручивается желудок. О Боже, его что, начало тошнить?!       — Круто, — неловко кивает Гарри.       Они еще немного стоят друг напротив друга, иногда сталкиваясь взглядами, иногда пряча их куда-то в пол. Кто-то из них, Драко даже не помнит кто, заявляет, что нужно идти, и они одновременно делают шаг, сталкиваясь друг с другом. Снова делают шаг, на этот раз в бок, но все равно сталкиваются, и тихо извиняются. Они еще несколько раз так отражают движения, а затем Гарри просто отступает и пропускает Драко вперед.       Драко шепчет благодарность, а затем движется по коридору быстрым шагом. Тот в конечном итоге превращается в бег, за который его мог наказать вдруг возникший из ниоткуда учитель, но такого не случилось, он смог добежать в гостиную с бешено колотящимся сердцем и упасть обессиленно на диван лицом в подушку. Книги оказываются на полу.       Некоторые ученики в гостиной оборачиваются на него с недоумением, а в следующую секунду возвращаются к своим делам, позабыв о нем.       Драко замечает Панси, выходящую с башни спальных комнат девочек. Она сильнее закутывается в свой махровый халат и смотрит удивленно на Драко.       — Ты чего? — подходит она к нему. Она садится на корточки перед диваном, перед развалившимся Драко и трогает ладонью его лоб, проверяя, нет ли температуры. Темные глаза с подозрительностью блуждают по его лицу, а волнение кое-как оказывается заметным в голосе.       Вздох.       — Гарри пригласил меня на бал, — тихо ворчит он, начиная пальцем ковырять обивку дивана, пряча взгляд от Панси.       Та выгибает бровь.       — Викинг? То есть он пригласил тебя на бал в качестве партнера? — недоумевает Панси, а Драко только молча кивает. — Это вообще как? Парень пригласил парня… Ну, это интересно.       — Я согласился.       — А чего тогда такой раскисший? Посуди, ты не будешь один на балу, с тобой рядом будет красавчик из Дурмстранга и никто тебе ничего не скажет. Будете вместе веселиться.       — Но разве это не странно? — Драко удосуживается посмотреть прямо в лицо Панси. — Парень идет на бал с парнем. Я обязан пригласить какую-то девочку.       — Драко, если откажешь викингу, ты разобьешь его хрупкое сердце. Обычно у таких неприступышей, как твой викинг, сердца самые ранимые, — она сдерживается, чтобы не начать хихикать. На ее заявление Драко откровенно фыркает.       — Он не мой викинг, — закатывает он глаза.       — Ага, как же, скажи что-то, во что я точно поверю, а не рассказывай тут этой чепухи. Смирись со своей участью и иди на бал с ним. Мадам Малфой передала тебе праздничную мантию?       — Она такая голубая… — немного кривится Драко. Он любит голубой цвет, это цвет его школы и он везде его окружает, но иногда от этого цвета хочется спрятаться.       — Мадам Малфой? — искренне удивляется Панси, а Драко чуть не давится возмущением.       — Мантия!       — Брось, Драко, тебе идет голубой цвет! — легкая рука подбадривающе опускается на спину Драко, он только сильнее утыкается в подушку. — Давай, вставай, сходи в душ, смой с себя свой вонючий пессимизм и ложись спать с мыслью о танцах с викингом. Чему ты вообще расстроен?       — Что я скажу отцу, когда он узнает, с кем я шел на бал??? Что б ты понимала, он рекомендовал мне не водиться с Гарри. Я даже уверен в том, что он хотел мне запретить с ним общаться, но мама хоть какую-то, но власть над ним имеет, и она заставила его исказить свои слова.       — Господи, — тяжело вздыхает Панси. — Скажешь, что девочку, которую ты хотел пригласить, пригласил другой, и ты со стойким рвением однолюба решил не изменять принципам и своей любви.       — Он спросит имя. Фамилию. Имена родителей. Кем те работают. Да даже если я скажу только имя, он потом сам вынюхает всю информацию.       — Ой, не усложняй, всё, ты мне надоел, иди спать, пессимист блистальный, — закатывает она глаза и встает на ноги, оставляя Драко утопать в собственных переживаниях.       Мысли о том, что он жалеет о своем выборе начинают щекотать ему мозги, а те в свою очередь подкидывают столько ужасных сценариев его жизни, что Драко от наплыва всего этого просто кричит в подушку, получая недовольные и ошарашенные взгляды в свою сторону. От всего этого он просто вырубается прямо на диване, пока посреди ночи его не расталкивает Тео, помогая вернуться в свою кровать.