покажи мне звёзды.

Прошла ровно неделя с тех пор, как Уилл переступил порог квартиры Майка со своим чемоданом и стопкой учебников, как выражался Уиллер «способной раздавить среднего размера собаку.» Сказать, что они были не рады друг другу — всё равно что сказать, что инквизиция была «слегка навязчивой». Понедельник начался с демаркации границ. Майк ходил по квартире с таким видом, будто Уилл — это плесень, которая внезапно обрела дар речи и право пользоваться его микроволновкой. Не то чтобы и сам Байерс был рад обществу с этим недоумком. — Слушай, «Доктор Хаус», — процедил Майк, отодвигая конспект Уилла краем вилки. — Если я еще раз найду твой стетоскоп рядом со своей тарелкой, я начну использовать его как скакалку. — А если я еще раз услышу твои вопли в Discord в два часа ночи, я вколю тебе снотворное для лошадей, — не остался в долгу Уилл. — Ты мешаешь мне учить круги кровообращения. — Моя квартира — мои вопли. Учи анатомию в шкафу. И, желательно, чтобы Лучик не слышала. Вторник на удивление прошел спокойно. Майк куда-то ушел на весь день, поэтому это было единственное спокойное время за все пребывание здесь. Уилл смог полностью расслабиться, подготовится к экзаменам и даже созвонился с Дастином. Это был их самый долгий разговор, но Уилл так и не смел сказать об их взаимоотношениях с Майком. Он был очень благодарен Дастину, поэтому об этом ему знать не стоит. В среду в войну вмешалась третья сторона — Лучик. Рыжий котенок, этот маленький пушистый ангелок , явно решила, что конспекты Уилла — это идеальный лоток или, в крайнем случае, когтеточка. Уилл в панике спасал главу про патологии, когда Майк зашел на кухню. — О, смотри, она помогает тебе сокращать материал, — хмыкнул Майк, глядя на пожеванный угол страницы. — Майк, убери свою «солнечную» катастрофу — прошипел Уилл, но тут же смягчился, когда Лучик ткнулась холодным носом ему в ладонь. Майк замер, глядя, как Уилл непроизвольно почесал кошку за ухом. — Ладно, — буркнул он, подойдя к Байерсу и взял Лучика к себе, — заварить тебе кофе? Вид у тебя такой, будто ты сам скоро станешь экспонатом в анатомичке. Это был первый момент «адекватности». Короткий, как искра, и такой же неожиданный. Но это не отменяет факта, что Майк тот ещё придурок. В четверг Уилл перешел к активным пакостям. Майк до ужаса гордился своей коллекцией виниловых пластинок, расставленных в строгом алфавитном порядке. Уилл, пока хозяин был в душе, аккуратно переставил их по цветам обложек. Крик Майка был слышен, кажется, в соседнем квартале. — УИЛЛ! Ты больной?! Где мой Боуи?! Почему он между джазом и каким-то розовым безобразием?! — Ты сказал, что мне нужно больше «творческого хаоса», — донеслось из комнаты Уилла. — Я просто добавил эстетики. В эту ночь все соседи не спали из-за криков с квартиры 177. Пятница стала днем подготовки к экзамену. Оставалась неделя до его вступительных, из-за чего Уилл был весь погружен в учебники и свои записи. Майк, решив, что Байерс слишком засиделся, начал «помогать» — ходить мимо с пылесосом именно в те моменты, когда Уилл пытался запомнить формулы. Или включал свою музыку на всю громкость так, что даже свой голос не было слышно. В это день он не запомнил ни одной формулы. В субботу утро началось со льда, которое Майк закинул Уиллу под одежду. Реакция не заставила себя ждать, Байерс подскочил как ошпаренный и все ещё с сонными глазами закричал: —Ты что совсем идиот?! Ты знаешь, что если бы у меня было слабое сердце я бы давно умер! -на одном дыхании прокричал тот, убирая лёд со спины. —Считай это бесплатным практическим экзаменом по кардиологии, Док! Раз ты орешь так, что у соседей штукатурка сыплется, значит, желудочки работают в лучшем режиме. Не благодари за диагностику. *** Уилл стоял перед зеркалом в ванной, рассматривая свои темные круги под глазами, которые уже начали жить собственной жизнью. Он был в шоке. Не от объема выученного материала (хотя он знал о строении жопы теперь больше, чем хотел бы), а от самого факта своего биологического выживания. «Я живой», — подумал Уилл, глядя на то, как Майк на кухне пытается пожарить яичницу, используя линейку вместо лопатки. — ещё не прошло недели, а я уже не боюсь смерти. Потому что смерть по сравнению с жизнью с этим придурком — это просто оплачиваемый отпуск». Майк в этот момент заглянул в ванную: — Эй, Уилл, я там случайно уронил твой стетоскоп в кастрюлю с супом. Но не переживай, я его прокипятил! Теперь он стерильный. Ну... и немного пахнет курицей. Уилл закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Майк? — Да, док? — Если я доживу до диплома, я выпишу тебе справку о лоботомии. Бесплатно. И вот, не успев оглянутся, наступило утро воскресенья. Прошла неделя. Сегодня Майк тоже взялся за приготовление еды. Завтрак выглядел как поле боя: между тарелками с подгоревшими тостами лежали карточки по фармакологии, а в центре стола Лучик самозабвенно пыталась поймать собственный хвост. Майк с грохотом поставил перед Уиллом кружку с кофе, едва не залив учебник. Уилл замер, глядя на темную лужицу, расплывающуюся по столу, и вдруг почувствовал, как внутри что-то лопнуло. Эта бесконечная партизанская война, колкости и напряжение выпили из него все силы за неделю. — Слушай, Майк, хватит, — тихо сказал Уилл, отодвигая кружку. — Я устал. Мне еще тридцать страниц текста зубрить, а я полчаса трачу на то, чтобы придумать ответную гадость на твое очередное ворчание. Майк замер с вилкой в руке, подозрительно прищурившись. — И что ты предлагаешь? Белый флаг на холодильник повесить? —С колколстью произнес тот. — Ты меня бесишь, — прямо заявил Майк. — Своими вечными порядками, этими костями на полках и тем, что ты просыпаешься раньше солнца. — А ты невыносим, — тут же парировал Уилл. — Ты шумный, неорганизованный и твои шутки про врачей-убийц перестали быть смешными еще в понедельник в обед. Они замолчали, глядя друг на друга через стол. Лучик, почувствовав напряжение, прыгнула Майку на плечо и лизнула его в ухо. Тот невольно дернулся и фыркнул, но погладил ее за ушком. — Я предлагаю перестать вести себя как два идиота, застрявших в лифте, — Уилл прямо посмотрел ему в глаза. — Нам жить вместе еще долго. Давай просто... давай попробуем стать друзьями. Без подколов и дележки территории. Уилл протянул руку над столом. Майк на мгновение оцепенел. На его лице отразилась целая гамма эмоций, и Уилл, как будущий медик, невольно зафиксировал странную реакцию: зрачки Майка расширились, а дыхание на секунду перехватило. Он выглядел не просто удивленным — он выглядел напуганным. Словно Уилл предложил ему не дружбу, а что-то опасное или запретное. Майк медленно, почти нерешительно, протянул руку в ответ. Когда их ладони соприкоснулись, Уилл вздрогнул. Пальцы Майка были ледяными, и по ним проходила едва заметная дрожь. В его взгляде промелькнула такая беззащитность, что Уиллу стало не по себе. — Ладно, — хрипло выдавил Майк. — Друзья. В этот момент в голове у Уилла пронеслось сразу несколько мыслей. Он смотрел на этого парня и вдруг осознал: за всю неделю Майку никто не позвонил. К нему не заходили друзья, он не висел на телефоне. Даже с родителями он не созванивался, тем временем, как Уилл каждый вечер либо звонил маме, либо писал сообщения о своем дне, прикрепляя к этому свои фото. Он жил в этой огромной, но в тоже время простой квартире один в свои восемнадцать. Никаких семейных фото, никаких упоминаний о родителях, полный разрыв с прошлым. «У него вообще были друзья?» — подумал Уилл, не отпуская холодную руку. — «Он уходит куда-то каждый вечер, но всегда один. Откуда у него деньги на всё это в таком возрасте? Неужели у него настолько богатые родители? Но почему он с ними не общается? Что же ты скрываешь, Майк Уиллер?» Вопросы жгли язык, Уиллу безумно хотелось спросить, почему предложение обычной дружбы вызвало у Майка такой животный страх. Он иногда ненавидел себя за свое любопытство, которое так и рвалось что-то узнать. Но он промолчал. Он видел, как Майк судорожно сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание, и решил не разрушать этот хрупкий момент. Майк тут же отдернул руку, словно обжегся, и мгновенно «включил» привычную маску шумного идиота. — Отлично! — он вскочил, едва не опрокинув стул. — Раз мы теперь официально банда, то твое дежурство по кухне переносится на вечность. И вообще, док, твои носки в ванной выглядят так, будто они планируют восстание. Это антисанитарно! Он схватил куртку и направился к выходу, на ходу бросая через плечо: — Пойду проветрюсь, а то от твоей ауры святоши у меня скоро нимб прорежется. И не вздумай кормить Лучика своими диетическими хлебцами — она хищник, а не модель на сушке! Дверь захлопнулась. Уилл остался сидеть в тишине, глядя на пустую кружку. Майк ушел, снова спрятавшись за своей чушью и грубостью, но тот секундный холод его руки и страх в глазах теперь не давали Уиллу покоя. Почему-то ему хотелось больше знать, что скрывает этот парень. «Одна неделя позади», — подумал Уилл. — «Либо я стану врачом, либо мы поубиваем друг друга раньше, либо всё-таки мое любопытство победит и я задам ему свои вопросы. Ставлю на второе.» *** День тянулся мучительно долго. Майк так и не появился до самого вечера, оставив Уилла один на один с горой конспектов и звенящей тишиной квартиры. Лучик, после его ухода, лягла в свою лежанку, возле дивана на кухне, и с тех пор больше не просыпалась.Уилл честно пытался сосредоточиться на анатомии, но мысли то и дело соскальзывали с латыни на личность своего странного соседа. Он старался выучить, те самые злополучные формулы, но не мог. А ведь на этот раз ему никто не мешал. Вглядываясь в тетрадь по анатомии, Уилл непроизвольно начал строить теории об Майке, с самым серьезным лицом того самого загадочного учёного. «А что если его родители — агенты спецслужб, и Майк не общается с ними, чтобы не «засветить» явку...» —Уилл слегка улыбнулся от глупости своих мыслей, но его было уже не остановить. «У него нет друзей, потому что он всех их случайно довел до нервного тика своим сарказмом еще в средней школе.» «Вот это уже звучит как самая настоящая правда..ха, даже смешно!» —Уилл непроизвольно хихикнул представляя, какой занозой был Майк для родителей, для друзей, для учителей. Не особо-то он и изменился. Спустя какое-то время Уилла стали посещать совсем иные мысли. Все смешные теории сменили и правда довольно тяжёлые предположения, которые могли стать правдой. «Майк Уиллер определённо богат, но даже при таком раскладе он не в состоянии платить сам за это жилье. Эта квартира почти самая обычная, не считая размера, в ней нет ничего дорогого, но она в элитном районе, а это о многом говорит. Он не снимает квартиру, это понятно, но откуда деньги на коммунальные платежи? Майк не работает. Иногда может это упоминать, но эта его «работа»: прогулка в бар, слушать музыку(обязательно на всю) и игра в приставку. Тогда откуда у него на все есть деньги? А может за этим всем скрывается какой-то крупный скандал, из-за которого семья выставила его за дверь, куда подальше, при этом оборвав связи? Звучит жестоко, да и откуда тогда у него были деньги, если бы семья оборвала все связи? Может он всё-таки с ними списывается и просто сам не хочет общаться по другому.. Но почему тогда нет ни одного упоминания о семье? Не хочет говорить, или за этим стоит что-то большее? Жаль я не могу это у него спросить. Мы ещё не настолько близки. Майк слишком гордый, чтобы просить помощи, и его одиночество — это не выбор, а результат сожженных мостов.» К вечеру Уилл поймал себя на мысли, что тишина без едких комментариев Майка кажется какой-то неправильной. *** Дни пролетели вспышкой. Наступило утро вступительных экзаменов. Уилл проснулся в пять утра, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Он стоял в прихожей, судорожно проверяя, взял ли он все ручки и документы. Руки заметно дрожали. Майк выполз из своей комнаты в одном полотенце, с растрепанными волосами и кружкой кофе, от которой шел пар. Он окинул Уилла оценивающим взглядом — от бледного лица до трясущихся пальцев. — Ты выглядишь так, будто идешь на собственную казнь, а не в университет, — хрипло заметил Майк. — Я... я просто очень нервничаю, — пробормотал Уилл. — А если я всё забуду? Если сердце всё-таки не выдержит? —Уилл схватился за голову. Его волосы были смешно взъерошены в разные стороны. Это выглядело очень мило со стороны. Майк подошел ближе. Его поддержка, как всегда, была в его неподражаемом стиле. Он бесцеремонно схватил Уилла за плечи и легонько встряхнул. — Слушай сюда, будущая звезда медицины. Если ты провалишься, мне придется искать нового соседа, а я только-только привык к тому, что в этой квартире кто-то моет посуду. Так что давай без драм. Он залез в карман своих джинсов, висящих на стуле, и достал оттуда маленькую помятую шоколадку с максимально высоким содержанием калорий. — Держи. Съешь перед входом. Глюкоза для мозгов и сахарный удар по твоей панике. И помни: если те профессора будут тебя топить, просто представь их голыми. Или представь, что это я — тогда тебе точно захочется доказать им, что они неправы. Майк ухмыльнулся и добавил уже тише: — Ты же зануда, Уилл. А зануды всегда сдают экзамены лучше всех. Иди уже. И не забудь купить нормальной еды на обратном пути, праздновать будем. Уилл сжал шоколадку в кулаке. Страх никуда не делся, но в груди стало как-то теплее. — Спасибо, Майк. — Иди уже, пока я не передумал и не облил тебя ледяной водой для бодрости! И Уилл вышел за дверь, чувствуя, что этот экзамен он просто не имеет права провалить. Уилл вышел из подъезда, вдыхая прохладный утренний воздух. Он все ещё сильно нервничал, но когда он сжимал ту самую помятую шоколадку — она казалась ему крошечным щитом против всего мира. Дорога до университета пролетела как в тумане. Путь правда занял мало времени, около десяти минут. И вот, подняв голову здание университета возникло перед Уиллом. Оно не просто стояло — оно довлело над всей площадью, напоминая огромный, застывший во времени собор науки. Это было величественное сооружение в стиле неоарт-деко: тяжелые гранитные стены цвета грозового неба, высокие узкие окна, в которых отражалось бледное утреннее солнце, и массивные бронзовые двери, украшенные чеканкой с изображениями созвездий и латинских изречений. По углам фасада застыли каменные горгульи, которые, казалось, строго вглядывались в каждого, кто осмеливался ступить на широкую лестницу. Уилл замер у подножия. Ступени, выщербленные тысячами ног студентов за прошлые десятилетия, вели вверх, к самому входу, который казался порталом в другую жизнь. Его ладони мгновенно стали влажными, а сердце забилось где-то в горле. Страх шептал: «Тебе здесь не место, ты слишком мал для этого величия». Но вместе с этим страхом в груди Уилла разливался странный, почти детский восторг. Он смотрел на высокие шпили, уходящие в небо, на изящную лепнину под карнизами, и не мог отвести глаз. Здание казалось ему живым существом — мудрым, суровым, но справедливым. В воздухе здесь пахло иначе: не городской пылью, а холодным камнем и чем-то неуловимо старинным. Уилл почувствовал, как этот архитектурный гигант словно бросает ему вызов. Несмотря на дрожь в коленях, он ощутил невероятный прилив вдохновения. Ему безумно захотелось стать частью этого мира, ходить по этим гулким коридорам и касаться этих холодных стен не как гость, а как тот, кто имеет право здесь находиться. Он сделал глубокий вдох, сжал в кармане обертку от шоколадки, которую успел съесть и взбодриться, и начал медленный подъем по гранитным ступеням. Когда раздали листы с заданиями, Уилл на мгновение замер. Латынь, формулы, сложные схемы... Сердце пропустило удар. Но тут он вспомнил ухмылку Майка и его совет: «Представь, что это я — тебе захочется доказать, что они неправы». Уилл посмотрел на седого профессора в смешных очках, который выглядел так, будто лично принимал экзамен у Гиппократа. «Ну да, — подумал Уилл, — если бы Майк был профессором, он бы сидел точно с таким же лицом, только еще и ноги на стол закинул». Эта мысль заставила Уилла едва заметно улыбнуться. Напряжение в плечах исчезло. Он взял ручку и начал писать. Слова сами всплывали в памяти, как будто конспекты, которые он зубрил в одиночестве, наконец-то выстроились в ровные ряды. *** Через три часа, выйдя из здания, Уилл почувствовал невероятную легкость. Ноги были ватными, но в голове была странная уверенность — он сделал всё, что мог. И, кажется, этого было достаточно. По пути домой он зашел в супермаркет. «Купи нормальной еды», — сказал Майк. Байерс запомнил. Уилл набрал продуктов на полноценный ужин: мясо, овощи, даже пачку хорошего кофе. Ему хотелось сделать что-то приятное для соседа, который, несмотря на всю свою язвительность, стал его единственной опорой именно в этом городе. Когда Уилл открыл дверь квартиры, его сразу встретила Лучик, радостно виляя хвостом. На кухне было непривычно тихо — приставки не было слышно. Уилл поцеловал лучика в макушку, а та мурлыкая лизнула его в щеку. Немного погладив котенка, Байерс направился на кухню разбирать продукты. Но у Уилла тут же поменялись планы, когда он только переступил порог кухни. Майк обнаружился на балконе. Он сидел на подоконнике, курил и смотрел ,казалось бы, в пустоту. Услышав шаги, он обернулся. Его взгляд был пытливым, хоть он и пытался это скрыть. — Ну? — Майк выпустил облако дыма. — Ты всё еще выглядишь как человек, у которого есть будущее, или мне уже начинать писать объявление о поиске нового соседа? Уилл поставил пакеты на стол и выдохнул: — Думаю, объявление подождет. Я всё написал, Майк. Кажется... кажется, я прошел. Майк спрыгнул с подоконника, затушил сигарету и подошел к пакетам. — Ого, — он заглянул внутрь. — Стейки? Настоящие овощи? Байерс, да ты шикуешь. Похоже, глюкоза реально сработала. Он на мгновение задержал руку на плече Уилла — короткое, почти незаметное касание, но в нем было больше одобрения, чем в любой длинной речи. Это так странно. Но не более. — Раз так, — Майк стащил яблоко из пакета и хрустнул им, — сегодня ты не моешь посуду. Это будет мой вклад в твой триумф. А завтра... завтра расскажешь мне подробнее, насколько голыми ты представлял тех стариков-профессоров. Уилл рассмеялся, раскладывая продукты. Его теории о Майке всё еще крутились в голове, но сейчас они казались не такими важными. Кем бы ни был Майк Уиллер и какие бы тайны ни скрывал, прямо сейчас он был здесь, и это было именно то, что Уиллу нужно. Сегодня в квартире 177 было спокойно.