покажи мне звёзды.

Уилл стоял на ступенях института, щурясь от яркого света, и ловил себя на мысли, что боится моргнуть. После шестичасовой лабораторной по анатомии пальцы всё ещё ныли, а в мышцах плеч чувствовалось то самое тягучее напряжение, которое бывает только после долгой и кропотливой работы. Он то и дело сжимал и разжимал ладони, проверяя: не исчезнет ли фантомное ощущение скальпеля? Не растворится ли в воздухе величественное здание за спиной? Ему казалось, что он попал внутрь одной из своих картин, где краски были слишком сочными, а линии — слишком идеальными. Хоукинс с его пыльными дорогами и маленькими домиками теперь виделся чем-то далеким, почти черно-белым. А здесь... здесь даже воздух пах по-другому: дорогим парфюмом, свежесваренным кофе и успехом. Мимо проходили студенты, и Уилл невольно провожал их взглядом. Каждый второй выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала или вернулся с кастинга в кино. Безупречные пальто, идеально уложенные волосы, белоснежные улыбки. У входа то и дело притормаживали сверкающие автомобили с личными водителями. Раньше Байерс подумал бы, что в таком месте он будет чувствовать себя чужим, «мальчиком из леса», но, на удивление, здесь было легко. Эти «люди-модели» оказывались приветливыми, а их вежливость не казалась фальшивой. — Уилл, знакомься, это Макс, — голос Лукаса вырвал его из оцепенения. Друг широко улыбался, похлопывая по плечу рыжеволосую девушку. Лукас Синклер вписался в этот престижный район так естественно, будто всегда здесь и был. И в каком-то смысле так оно и было. Уилл только недавно начал осознавать истинный масштаб достатка семьи Синклеров. Пока другие студенты хвастались брендами, Лукас спокойно носил свои любимые старые кеды и выцветшую толстовку, хотя его банковский счет, вероятно, позволял ему купить половину этого квартала. Он никогда не разбрасывался деньгами, не вызывал личного водителя к самому крыльцу, предпочитая толкаться в метро или идти пешком, обсуждая всякую ерунду. Для Лукаса всё это золото вокруг было просто фоном, декорацией, на которую он не обращал внимания. Макс стояла, небрежно прислонив скейтборд к бедру, и выглядела так, будто факультет психологии, на котором она училась вместе с Лукасом, был для неё лишь прикрытием для карьеры рок-звезды или профессиональной бунтарки. — Она лучшая подруга Оди. А это, собственно, сама Оди. Уилл тепло улыбнулся, переводя взгляд на Оди, которая уже махала ему рукой. — Приятно познакомиться, Макс. А с Оди мы уже успели сегодня познакомится на лекции и «породниться» над препаратом печени на второй паре, — Уилл усмехнулся. — Она делает разрезы гораздо аккуратнее меня, хотя я практиковался всё лето на апельсинах. Оди, в своем неизменном ярком комбинезоне, который странно, но мило контрастировал с белым халатом в её сумке, весело подтвердила: — Уилл слишком скромный. Он просто боится задеть чувства апельсинов. Макс смерила Уилла оценивающим взглядом, задержавшись на его рюкзаке, из которого торчал уголок альбома. — Привет, — она наконец слегка кивнула. — Лукас про тебя все уши прожужжал. Сказал, что ты рисуешь так круто, что Да Винчи бы уволился от зависти. Надеюсь, он не преувеличивал, а то я не люблю разочарований. Уилл слегка смутился, поправляя лямку рюкзака. — Ну... я просто стараюсь. Лукас склонен к драматизации, когда дело касается его друзей. — Эй! — притворно возмутился Лукас. — Я просто озвучиваю факты. Кстати, Макс, будь с ним осторожнее, он может нарисовать тебя в самый неподходящий момент, например, когда ты зеваешь. —Так, мы идем за мороженым? —добавила Макс, не терпящая долгих прелюдий и резко оттолкнулась от стены своим скейтом, — Или будем стоять здесь, пока оно само не материализуется прямо нам в руки? Пойдемте, я знаю место, где продают вкуснейшее мороженое в этом районе. — Макс, да там же очередь ростом с наш институт! — вскрикнул жалобно Лукас, картинно всплеснув руками так, что пара студентов обернулись на него с любопытством. — Мы проведем там лучшие годы своей жизни. Мы состаримся, покроемся мхом, и когда мы наконец доберемся до кассы, у них закончится не то что мятный шоколад, а даже вафельные рожки! — Ну вот, если мы поторопимся, то не так уж и долго простоим, — отрезала Макс, подхватив свой скейт, уже разворачиваясь на пятках и уверенно шагая в сторону торговой аллеи. Её огненно-рыжие волосы вспыхнули на солнце, как знамя, за которым невозможно не пойти. — Да ладно тебе, Лукас! Давай сходим, — сказала Оди, сделав шаг вперед и встав рядом с Макс. Она чуть склонила голову набок, и в её взгляде, обычно серьезном, промелькнуло озорство. — Мороженое — это... хорошо. Лукас посмотрел на девушек, которых, казалось, было невозможно переубедить, затем перевел взгляд на Уилла, ища в нем последнюю каплю мужской солидарности. Уилл лишь виновато улыбнулся и едва заметно пожал плечами, как бы говоря: «Прости, дружище, против стихии не попрешь». Поняв, что спорить с ними было бесполезно, Лукас тяжело вздохнул, закатил глаза к самому небу и картинно уронил голову на грудь, смиряясь со своей участью. — Ладно, ладно! — проворчал он, догоняя компанию. — Но если я упаду в обморок от обезвоживания, прямо посреди очереди, обещайте, что напишете на моем надгробии: «Он просто хотел ванильный пломбир без очереди». Компания рассмеялась и направилась по оживленной улице. Сентябрьский воздух был ещё довольно теплым, пах выхлопными газами, разогретым асфальтом и чьим-то парфюмом. Уилл шел чуть позади, наблюдая, как Макс и Оди о чем-то вполголоса переговариваются, время от времени обмениваясь короткими смешками. — Эй, Байерс, — Лукас притормозил, равняясь с другом и понизив голос. — Ты ведь понимаешь, что она серьезно? Про рисунок. Она теперь будет следить за каждым твоим движением карандаша. Ты попал под прицел Максин Мэйфилд, а это пострашнее любого Демогоргона. Уилл невольно коснулся пальцами блокнота, спрятанного в недрах рюкзака. — Она не такая уж и страшная, Лукас. К тому же... — он бросил быстрый взгляд на удаляющуюся Макс, которая в этот момент что-то экспрессивно доказывала Оди, размахивая руками. — У неё интересные черты лица. Свет падает на волосы так, что... ну, это сложно объяснить словами. Легче нарисовать. — Вот об этом я и говорю! — Лукас хлопнул его по плечу. —Ты видишь свет, там где другие видят тьму. Но, в этом весь ты. —Ты преувеличиваешь. —Со смешком произнес Уилл, но не отказался от слов Лукаса. Когда друзья наконец свернули за угол, их взору открылась то самое здание. Очередь действительно была впечатляющей: она змеилась вдоль витрин, выходя далеко за пределы козырька магазина. — О нет... — простонал Лукас, закрывая лицо ладонями. — Это не очередь. Это ходячая катастрофа. Макс, ты уверена, что мятный шоколад стоит того, чтобы мы пропустили закат, рассвет и, возможно, начало следующего семестра? Макс даже не обернулась, занимая место за парой студентов с огромными рюкзаками. — Вставай в строй, Синклер. И не ной. Оди, какое мороженое хочешь? Сегодня я угощаю в честь того, что Лукас наконец-то замолчал... на целых пять секунд. —Эй! —недовольно воскликнул Лукас, пока Макс стояла с некой ухмылкой на лице. Оди задумчиво приставила палец к губам, изучая меню на яркой вывеске. — Хочу... много цветных крошек. И сироп. Кроваво-красный. — Клубничный, — поправил Уилл с мягкой улыбкой. — Да. Клубничный, — кивнула Оди, и в её глазах заплясали искры предвкушения. *** Они стояли в очереди около часа, но друзей это уже не особо беспокоило. Их разговор не утихал ни на минуту. Лукас, который обычно был довольно сдержан с новыми людьми, рядом с Оди и Макс словно преобразился. Он активно жестикулировал, рассказывая о своих первых впечатлениях от кампуса. — ...и вот я лежу, — вещал Лукас, пока они стояли в очереди у фургончика с мороженым. — Солнце светит прямо в глаза, птички поют, а я думаю: «Как хорошо, что сегодня суббота». И тут до меня доходит, что сегодня вторник, а моя первая лекция по высшей математике началась двадцать минут назад! — И что ты сделал? — смеясь, спросила Оди, аккуратно забирая свой рожок с клубничным шариком на кассе. — Я сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек.. — Он перевернулся на другой бок и решил, что раз уже опоздал, то идти нет смысла.— С ухмылкой на лице добавил Уилл, который уже успел съесть свое мороженое. — Ничего подобного! — воскликнул Лукас. — Я вскочил, надел разные носки и побежал так, будто за мной гнался демогоргон из тех настолок, в которые мы играем. В итоге я ворвался в аудиторию в середине доказательства теоремы. Профессор посмотрел на меня так, будто я пришелец. —Продолжал Лукас, поедая фисташковое мороженое. — Самое смешное было то, — Макс подмигнула Уиллу, — что он забыл надеть кепку, и его волосы торчали во все стороны. Ты выглядел как наэлектризованный одуванчик, Лукас. —А вот это говорить было не обязательно. —Произнес Лукас с ноткой обиды. Их компания снова разразилась смехом. Эта атмосфера была такой теплой и настоящей, из-за чего хотелось остаться в этом моменте. Уилл чувствовал себя непринужденно и расслаблено, на секунду ему даже пришла мысль, что он хотел бы познакомить их с Майком. «Они бы определенно все поладили, ну, по крайней мере, до тех пор, пока Майк не открыл бы свой рот. Почему-то в последнее время я все чаще думаю об этом придурке..» Зарывшись в свои мысли, Уилл даже не заметил, как вся компания уже была возле пруда. Он размышлял и прокручивал сценарии, как бы себя повел Майк с новыми друзьями, и все эти истории казались ему смешными и глупыми. Не более. Лукас окликнул Уилла, заметив, что тот выпал из реальности. Вернувшись с небес на землю и откинув свои мысли на отдельную стопочку в голове, он подошёл к друзьям и встал возле ивы, рассматривая вид этого места. Это было чудесно. Сентябрьское солнце, медленно опускающееся к горизонту, окрасило всё вокруг в густые желто-оранжевые тона, и водная гладь жадно впитывала этот свет. Поверхность пруда ослепительно сверкала, рассыпаясь на тысячи дрожащих золотых искр при каждом легком дуновении ветра. Над водой витал упоительный аромат ранней осени — запах прибитой пыли, влажной коры и той особой, «вкусной» речной сырости, которая бывает только перед первым похолоданием. Воздух уже начинал едва заметно покалывать кожу свежестью, намекая на близость вечера, но золотые лучи всё еще грели плечи, создавая обманчивое ощущение затянувшегося лета. Деревянный мостик, перекинутый через центр пруда, в этом солнечном свете казался темным, почти черным силуэтом. Его перила были нагреты за день, и если коснуться их ладонью, можно было почувствовать уходящее тепло дерева. Когда кто-то ступал на мост, он оказывался в самом центре этого солнечного пожара: тени становились длинными и мягкими, а всё лицо заливал мягкий медовый свет, заставляя щуриться. Ивы, склонившиеся к самой воде, замерли, словно боясь спугнуть этот момент. Весь мир вокруг затих, окутанный золотой дымкой, и лишь тихий плеск воды о берег да уютный скрип досок под ногами нарушали эту безмятежную сентябрьскую тишину. Оди присела на край моста и с интересом разглядывала уток. — Здесь так красиво, — тихо сказала она. — В моем старом городе парки были совсем другими. Более... серыми. — Ну, теперь у тебя есть мы, — Макс толкнула её плечом и улыбнулась. — Мы покажем тебе все не серые места. Оди улыбнулась, переводя взгляд на Макс. —Кстати, Уилл, какую музыку ты слушаешь? Только не говори, что это какой-нибудь скучный джаз. —Произнесла рыжеволосая с неподдельным интересом. Он задумался на секунду. — В основном инди и старый рок. The Smiths, Joy Division и моего любимого исполнителя Blood Orange... Ну, и немного классики, когда нужно сосредоточиться на рисунке. — О-о, «The Smiths» — это зачет, — одобрительно кивнула Макс. — Хотя иногда они слишком депрессивные. Если захочешь чего-то, под что можно реально разогнаться на доске, я дам тебе послушать свой плейлист. Там много панка. —Спасибо тебе большое. —Да не за что. —Сказала Макс, присев рядом с Оди, которая уже во всю фотографировала Утку и маленьких утят, которые плыли за ней. Это была очень милая картина на фоне заката. Уилл и Лукас тоже присели к ним, любуясь этим видом. За все время они обсудили всё на свете: от ужасного кофе в столовой до того, какой фильм стоит посмотреть в ближайшие выходные. Уилл ловил себя на мысли, что ему давно не было так легко. — Подождите, — Макс вдруг резко подняла палец вверх, указывая на Лукаса. — Ты хочешь сказать, что выбрал психологию только потому, что хочешь понять, почему ты постоянно просыпаешь каждый раз что-то важное? Это не наука, Лукас, это просто лень. — Это не лень! — горячо возразил Лукас. — Это сопротивление против раннего подъема! Уилл, подтверди! Ты же медик. Уилл, который в этот момент пытался объяснить Оди разницу между лобной и теменной костью, обернулся: — Как будущий хирург, я могу сказать только одно: если ты не встанешь на операцию вовремя, «сопротивление эго» пациента будет последним, о чем ты подумаешь. Оди засмеялась, толкнув Уилла плечом. — Вы, психологи, такие сложные, — сказала она, глядя на Макс. — Мы с Уиллом просто режем и зашиваем. Всё понятно. Болит — вырежи. Не хватает — пришей. — О боже, — Макс закатила глаза, но в её взгляде светилась симпатия. — Вы ещё не успели и месяца поучится в институте, а уже собрались кого-то резать. Оди, я всегда знала, что твоя тяга к рисованию красными фломастерами к чему-то приведет. Лукас театрально вздохнул, прижимая ладонь к груди, как будто его только что смертельно ранили в самый центр его «психологического эго». — Вы просто не понимаете тонкую душевную организацию! — провозгласил он. — Пока вы кромсаете плоть, я пытаюсь спасти мир от стресса. Начиная с самого себя. В этот момент к обочине неподалеку бесшумно подкатил массивный черный «Роллс-Ройс». Стекло медленно опустилось, и водитель в форменной кепке вежливо кивнул в сторону компании. Ребята на секунду замолчали, глядя на этот символ запредельного богатства. — Мистер Синклер, — негромко произнес водитель. — Ваша матушка просила передать, что ужин сегодня в семь, и за вами прислали машину, так как ваш велосипед... ну, она посчитала это небезопасным. Лукас густо покраснел, моментально теряя весь свой пафос «уличного философа». Он бросил быстрый, виноватый взгляд на Уилла. — Артур, я же просил... Я дойду сам. Мы гуляем. Водитель лишь понимающе улыбнулся и так же бесшумно поднял стекло, не собираясь спорить, но и не уезжая далеко. Макс засмеялась, не в силах сдержаться. — «Сопротивление раннему подъему», значит? Лукас, ты буквально принц, который пытается притвориться обычным смертным в этих затертых кедах. Твоя психология — это просто попытка справиться с чувством вины за то, что у тебя в гараже машин больше, чем у меня кроссовок? — Перестань, да и кроссовок у тебя будет явно больше. — пробормотал Лукас, но тут же сам рассмеялся, пиная носком ботинка невидимый камешек. — Ладно, признаю. Быть «простым парнем» чертовски трудно, когда за тобой по пятам следует «пятиметровый лимузин». Оди, которая всё это время внимательно разглядывала свои руки, испачканные в красном маркере после зарисовок схем кровообращения, вдруг подняла голову. — Зато у тебя есть мы, — серьезно сказала она. — Мы не будем относиться к тебе плохо, даже если ты купишь весь этот институт. Чтобы ты не забывал, кто ты на самом деле. — Вот это я понимаю — настоящая поддержка! — Лукас приобнял Оди и Уилла за плечи. —Ну а теперь продолжим наше любование этим местом! Это был определенно лучший день. Когда солнце начало скрываться и время подходило к семи, Макс достала телефон. — Так, банда. Номера в студию. Я создаю чат, чтобы мы могли ныть друг другу в жилетку после сессии. Спустя минуту у каждого в кармане звякнуло уведомление. «Анатомия срыва»? — прочитал Уилл название группы и хмыкнул. — Макс, это слишком точно. — Психологическая диагностика — моё второе имя, — сказала она, пожав плечами и закидывая рюкзак на одно плечо. — Первое — «Сарказм», но в документах не разрешили. В чате тут же посыпались первые сообщения. Лукас, всё ещё стоящий под присмотром невозмутимого водителя в паре метров от них, быстро набрал: «Я добавлю сюда расписание самых дешевых кофеен. Нам это понадобится, когда стипендия Уилла закончится на второй неделе из-за покупки новых кисточек». — Эй! Не так часто я их и покупаю!— притворно возмутился Уилл, но не смог сдержать улыбки. — Ладно, народ, мне пора, — Макс ловко подбросила скейт, ловя его рукой, и встала на доску. Она обернулась к Оди, и её взгляд смягчился. — Оди, я провожу тебя до твоего корпуса, если хочешь пройтись. Или, если ноги уже не держат после лекций, запрыгивай в такси — я оплачу, сегодня мой «щедрый» день. Оди посмотрела на заходящее солнце, которое теперь окрашивало шпили университета в глубокий багрянец, и перевела взгляд на подругу. — Я хочу пройтись, — решительно сказала она. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой. — Тогда погнали, — Макс сделала легкий толчок ногой, медленно покатившись вперед, чтобы Оди могла идти рядом. — Уилл, Лукас — не теряйтесь. И не вздумайте начать учиться без нас, это плохая примета. — Слушайте — Резко произнес Байерс, девушкам, которые собирались уходить. —может, я всё-таки провожу вас с Оди? —Уилл произнес это с некоторым волнением. — Скоро стемнеет, а в парке освещение так себе. Мне не сложно. Оди, которая задумчиво разглядывала блики на воде, подняла голову, но Макс опередила её. Она поправила волосы и коротко рассмеялась. — Брось, Байерс, всё в порядке, — уверенно ответила она. — Тебе самому бы не заблудиться. Я знаю эти окрестности как свои пять пальцев, буквально каждый камень. Пока ты запоминаешь дорогу до столовой, я могу пройти здесь с закрытыми глазами. Я живу тут с рождения, Уилл, так что это мой район. Уилл уже открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал, как Лукас, стоявший рядом, примирительно положил ему руку на плечо. — Уилл, даже не пытайся, — с усмешкой негромко сказал Лукас, глядя на то, с каким независимым видом Макс уже направилась к тропинке. — Если она что-то вбила себе в голову и упёрлась — она от своего не откажется. Спорить с ней сейчас — это как пытаться остановить товарный поезд. Да и ты сам знаешь, что этот район самый благополучный здесь. Лукас покачал головой, в его голосе слышалось и смирение, и тёплая гордость. Оди мягко улыбнулась Уиллу, безмолвно подтверждая слова Лукаса. —Пока ребят! —крикнула Оди, помахала рукой с лучезарной улыбкой на лице и поспешила за подругой. — Увидимся завтра. — крикнула Макс, не оборачиваясь и взмахнув рукой на прощание. Лукас помахал им вслед, а потом повернулся к Уиллу. Черный «Роллс-Ройс» всё еще стоял у обочины, как молчаливое напоминание о том, что не всё в этой новой жизни будет простым и понятным. — Классные они, да? — спросил он, глядя им вслед. — Очень, — искренне ответил Уилл. — Спасибо, что познакомил. — Да брось. Ладно, мне придется сесть в машину. Ты же знаешь, если что можешь поехать со мной. —Спасибо тебе, Лукас, но сегодня я пас. Лучше прогуляюсь на пару с наушниками. —Ну смотри. Тогда до завтра! —Лукас хлопнул друга по плечу и направился к машине, явно не особо довольный этим. Байерс остался один. Он ещё какое-то время постоял на мосту, вглядываясь в воду и перевария этот день. Уилл немного расстроен, что этого не видит Дастин, которому бы это определенно понравилось, но зато ему есть, что рассказать другу. Да и Майку. Может его тоже пригласить в следующий раз? Байерс так бы и стоял в своих раздумьях, но вспомнив об заданиях, которые сами себя не сделают, он надел наушники, включил свой любимый плейлист и неспешно зашагал в сторону дома. Вечерний город жил своей жизнью: мимо проносились машины, из открытых окон кафе доносились обрывки разговоров и запахи выпечки. В какой-то момент в наушниках заиграла мелодия, которая напомнила ему об одном странном случае. Он невольно потянулся к телефону и открыл чат с Майком Уиллером. В самом низу вместо поля для ввода текста красовалась лаконичная серая надпись: «Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю». Уилл остановился посреди тротуара, глядя на экран. Он не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся, качая головой. — Майк, ты серьезно?.. — прошептал он в пустоту. Байерс убрал телефон в карман и зашагал дальше, но теперь на его губах играла странная, едва заметная усмешка. Этот парень не переставал его удивлять. Майку было восемнадцать. Восемнадцать лет! А вел он себя так, будто ему всё еще пять, и Уилл только что отобрал у него любимую игрушку. Это было настолько в стиле Уиллера — вспыхнуть из-за того, что ему не ответили в ту же секунду, надумать лишнего и демонстративно «хлопнуть дверью» даже в цифровом пространстве. Самым странным было то, что Майк был сам по себе, каким-то отдельным элементом в жизни Уилла, который никак не желал вписываться в общую картину. И пока Уилл мучился с заданиями и лекциями, Майк, кажется, вообще не учился. "Интересно, почему?" — в очередной раз подумал Байерс, обходя лужу, в которой отражались неоновые вывески. Майк каждый день куда-то уходил. Всегда в одно и то же время, всегда с этим сосредоточенным, почти мрачным видом. Может, он работает? Но почему тогда уходит так ненадолго? Для полноценной смены этого времени явно мало. И почему он никогда не говорит, куда именно направляется? Вопросов об этом «придурке», как мысленно окрестил его Уилл, становилось всё больше. Жить под одной крышей с Майком оказалось гораздо сложнее и загадочнее, чем Байерс представлял себе месяц назад. — Пятилетка, — еще раз повторил Уилл со смешком, сворачивая в свой переулок. — Самый упрямый и скрытный пятилетка в мире. Кажется в квартире №177 назревает что-то интересное.