Мы эхо

6 ноября 1982 года Для Хоукинса это был обычный пасмурный вторник. Но для мужчины, стоявшего у окна кабинета литературы, эта дата жгла сердце. Ровно через триста шестьдесят пять дней, в этот самый вечер, Уилл Байерс не доедет до дома. Мир расколется надвое. Майк - теперь мистер Эндрюс - провел пальцем по календарю. Год. У них был ровно год, чтобы подготовить почву. Размышления прервал шум в коридоре. Это не был обычный гул перемены - послышались выкрики, издевательский смех Троя и характерный звук удара чего-то тяжелого о металлический шкафчик. Эндрюс мгновенно вышел из кабинета. Трой и Джеймс зажали Уилла в углу. Майк-младший уже стоял между ними, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Дастин и Лукас наступали по бокам, готовые к бою. - Что, Байерс, ищешь в мусорке идеи для своих девчачьих рисунков? - гоготал Трой, размахивая помятым листком. Драка вспыхнула за секунду. Маленький Майк первым толкнул Троя в грудь, завязалась беспорядочная потасовка. - Прекратить! - голос мистера Эндрюса прозвучал как раскат грома. Через минуту Трой и Джеймс, ворча, плелись к директору, а четверка друзей застыла перед учителем. Майк-младший тяжело дышал, ожидая худшего - звонка родителям. Для него это означало бы конец кампаниям в подвале и домашний арест до самого Рождества. - Вы четверо, - Эндрюс поправил очки, и в его глазах вдруг блеснула странная, почти забытая озорная искорка. - У меня сейчас урок у восьмых классов. В качестве наказания вы пойдете со мной. Будете сидеть на задней парте и вести себя тише воды. Если я услышу хоть звук - я лично напишу записку вашим родителям с подробным описанием вашего «героизма». Дастин и Лукас переглянулись. Записка родителям была оружием массового поражения. В кабинете уже сидели восьмиклассники. Нэнси Уилер, как всегда, занимала свою привычную парту, проверяя, идеально ли заточены её карандаши. Джонатан Байерс сидел у окна, надеясь, что его никто не заметит. Когда дверь открылась и мистер Эндрюс ввел за собой четверых «преступников» из младших классов, по рядам прошел гул и смешки. - Садитесь в угол. И чтобы ни звука, - строго скомандовал Эндрюс, указывая на свободные стулья в самом конце. Нэнси Уилер медленно, очень медленно повернула голову. Когда её взгляд встретился со взглядом брата, Майк-младший почувствовал, как по спине пробежал холод. Глаза Нэнси метали молнии: её мелкий брат только что опозорил её, явившись на её урок в качестве наказанного. Джонатан тоже обернулся. Увидев Уилла, он нахмурился, а когда заметил, как Дастин и Лукас пытаются скрыть смешки, глядя на пунцового Майка, его лицо стало суровым. Барбара Холланд, сидевшая рядом с Нэнси, легонько потянула подругу за рукав, пытаясь вернуть её внимание к доске, но Нэнси была в режиме «старшая сестра на тропе войны». - Тема сегодняшнего урока, - Эндрюс прошел к доске, едва сдерживая победную улыбку, - «Ромео и Джульетта». История о том, как вражда семей и импульсивность могут разрушить всё. Эндрюс начал говорить о Шекспире, но в кабинете воцарилась вязкая тишина. Нэнси оборачивалась каждые две минуты, испепеляя Майка взглядом. Взрослый Майк, стоя у доски, наслаждался каждой секундой. Это была та самая нормальность, по которой он так тосковал: просто подразнить сестру, просто увидеть их всех живыми и сердитыми из-за ерунды. - Итак, вопрос к классу, - Эндрюс оперся о стол. - Была ли смерть влюбленных трагической случайностью? Или это была неизбежность, которую никто не мог предотвратить? Нэнси, которая обычно первой поднимала руку, сейчас продолжала сверлить затылок брата взглядом. Джонатан смотрел в окно, погруженный в свои мысли. Восьмиклассники молчали. - Это не было случайностью, - раздался тихий, но уверенный голос с задней парты. Весь класс обернулся. Говорил Уилл Байерс. Он выглядел совсем маленьким за большой партой, но его глаза блестели. - Шекспир хотел показать, что пока семьи воюют и ненавидят друг друга, мир вокруг них замерзает, - Уилл замялся, чувствуя на себе взгляды старших, но продолжил. - Ромео и Джульетта были единственными «живыми» в этом городе. Их смерть была неизбежной, потому что в мире, полном старой злобы, для такой надежды просто нет места. Им пришлось уйти, чтобы остальные наконец... проснулись. Уилл закончил и тут же смутился, уткнувшись взглядом в свои коленки. По классу пробежал насмешливый шепот старшеклассников. Взрослый Майк замер. Он смотрел на маленького Уилла, и в его груди разлилось тепло, смешанное с горькой гордостью. Этот мальчик видел суть вещей даже в одиннадцать лет. - Совершенно верно, Уилл, - мягко произнес Эндрюс, и его улыбка была такой искренней, что Нэнси на мгновение нахмурилась, переводя взгляд с учителя на друга своего брата. - Мир часто слеп к самому важному. Спасибо. Вечером в доме №14 Макс застала Майка в кресле. Он тихо посмеивался, глядя в одну точку. Она видевшая происходящее через камеру видеослежения закатила глаза на такое его поведение, хотя в целом понимала его. - Ты пакостник, Уилер, - Макс улыбнулась, присаживаясь на край стола. - В тебе проснулся тот мелкий задира? - Было приятно просто подразнить сестру, - Майк вздохнул, и его лицо снова стало серьезным. - Забыть на час, что сегодня 6 ноября. Уилл сегодня ответил на вопрос так, как не ответил ни один восьмиклассник. Он такой умный и все понимает, Макс. Даже сейчас. Макс положила руку ему на плечо. - Триста шестьдесят пять дней, Майк. У них есть еще год, чтобы злиться из-за чепухи и ходить на уроки. Чтобы быть детьми. А у нас — чтобы быть готовыми ко всему что произойдет через год и к тому что будет дальше. Да так чтобы не наломать дров и не сделать хуже.