Золотой Ассистент / Golden Assistant

У Хэнгу стоял перед Лу Чжоу, согнувшись в глубоком поклоне. Лу Чжоу лениво перелистывал свиток с донесением. Смена плана. — Сколько раз я тебе говорил! — Лу Чжоу с силой швырнул свиток прямо в лицо У Хэнгу и рявкнул: — Кто позволил тебе трогать людей из клана Карича?! У Хэнгу вздрогнул. Он стоял, низко опустив голову, в его взгляде читался страх, глаза у него тревожно метались — он выглядел по-настоящему затравленным. Оба держали сцену безупречно. — У Хэнгу тянет уровень Лу Чжоу, — вполголоса заметила координатор. — Он тоже из театрального? — спросил Сяо И. Девушка кивнула. Сяо И наблюдал за ними и думал, что раньше актерство казалось ему делом нехитрым, но теперь он понимал: в каждой профессии свои горы. Играть по-настоящему — адский труд. Оказавшись на месте У Хэнгу, он бы и слова не вымолвил от зажима. Всего парой фраз Лу Чжоу в образе императора устроил жестокий разнос младшему брату. Режиссер остался в восторге: сцена была снята с первого дубля. В пять пятьдесят вечера все засуетились, собирая вещи и раздавая ланч-боксы. Ужин для Лу Чжоу тоже привезли. Видимо, актер за день вымотался: он съел пару ложек и откинулся на сиденье в машине, прикрыв глаза. Сяо И дал ему леденцы для горла, а другой ассистент начал делать массаж. Лу Чжоу поморщился и отмахнулся. — Сяо И, лучше ты. Сяо И принялся разминать ему плечи. Понимая, что Лу Чжоу устал, он не лез с разговорами. Вскоре снаружи раздались крики из группы. Сяо И сел за руль. Через несколько минут они были у ночного павильона. Сумерки быстро сгущались. Осветители и декораторы уже подготовили площадку: часть дворцовой стены затянули черным полотном, выставили софиты. Лу Чжоу переоделся в машине и вышел на свет. От мощных ламп кружилась голова. Лу Чжоу сел у гримёрного столика поправлять грим. Сначала он облачился в черный костюм для ночных вылазок. Сложив руки на груди, он обсуждал сценарий с постановщиком трюков. Затем поверх черного наряда накинул царское одеяние. Вышел актер массовки, ударил в колотушку, отмечая время, и пошел вдоль галереи. Ассистент оператора буквально полз по земле, толкая перед собой камеру. Сяо И: «...» Он всегда думал, что для таких кадров используют рельсы, а оказалось — камеру попросту толкает человек, ползущий по земле. Этот съемочный процесс не переставал его шокировать. Лу Чжоу, заложив руки за спину, шел вперед, за ним следовали двое приближенных. — Это дело я поручаю вам двоим... Сяо И неудержимо клонило в сон. В обнимку с вещами Лу Чжоу он прислонился к машине. Потом снимали другую сцену — столкновение Шулюй Пин с наложницей и служанками. Она затянулась на полтора часа. Сяо И задремал. Сквозь сон ему показалось, что голова у него лежит у кого-то на плече. Открыв глаза, он увидел, что Лу Чжоу сидит рядом, и он действительно спал у него на плече. — Уже всё? — встрепенулся Сяо И. — Куда там, — отозвался Лу Чжоу. — Сплошные проходки. Сложные сцены еще впереди. Хочешь спать — иди в машину. Сяо И, разумеется, никуда не пошел. А в следующее мгновение его подбросило от яростного крика: — Дела! — заорал Лу Чжоу, окликая брата. Услышав этот мощный голос, Сяо И понял: Лу Чжоу в кадре. Он тут же вскочил на ноги. — Дела! — Лу Чжоу догнал актера, игравшего его брата Дела, и сбавил шаг, подстраиваясь под кадр. — Снято! — крикнул режиссер. — Дела вышел из кадра слишком рано. Заново. Лу Чжоу: «...» Все вернулись на исходную. — Дела! — Лу Чжоу снова догнал его и остановился. — Снято! Лу Чжоу, ты подбежал слишком близко! Лу Чжоу был готов убивать. На третий раз всё совпало. Дела стоял к нему спиной, и Лу Чжоу с надрывом произнес: — Неужели и ты теперь покидаешь меня?! Сяо И не знал контекста сцены, но даже со стороны боль Лу Чжоу казалась осязаемой. Дела всхлипнул и, не оборачиваясь, дрожащим голосом ответил: — Ваше Величество, Андуань мертв, поместье Цыгэ конфисковано... Теперь я вам больше не нужен. Умоляю, Ваше Величество, дайте мне уйти! Дела развернулся, чтобы упасть на колени, но режиссер снова крикнул: — Снято. На колени упал слишком быстро. И финальный крик должен брать за душу. Еще раз. Каждый раз, когда Сяо И уже был готов разрыдаться от таланта актеров, этот окрик «Снято!» каждый раз обрывал напряжение на полуслове, оставляя внутри мучительное чувство недосказанности. Дубль за дублем. И вот, когда даже у Сяо И запал начал иссякать, Лу Чжоу выдал такой крик, полный боли: — Дела-а-а! Голос Лу Чжоу обладал такой первобытной силой, что по спинам присутствующих пробежали мурашки. — Каскадеров на площадку! — скомандовал режиссер. На стену выставили лестницу, дублер вскарабкался наверх. «Дела» рухнул на руки Лу Чжоу, «сраженный» стрелой невидимого ассасина. Сяо И подумал: «Ничего себе! Сценарист хоть и выдает порой дичь, но драму закручивать умеет». Кто посмел убить брата императора прямо у него на глазах? Неужели за этим стоят люди Шулюй Пин? Сяо И торопливо заглянул в сценарий — так и есть. Лу Чжоу изображал подавленную ярость и сдавленные рыдания. Дела лежал в его объятиях. Координатор, реквизиторы и ассистенты за камерой дружно цокали языками. Лу Чжоу дрожал всем телом, склонившись над партнером, гладил его по лицу и лбу. Девушки шептались: — Как трогательно... Просто готовый слэш... Сяо И их не слышал. Он был окончательно покорён игрой Лу Чжоу. У него самого защипало в носу: даже с десяти шагов отчаяние Лу Чжоу передавалось физически. Смерть брата на твоих руках — такое сломило бы любого. И Лу Чжоу передал это без лишнего пафоса, через одну лишь дрожь в пальцах, касающихся лба покойного. Сяо И вдруг очень захотелось посмотреть готовый сериал. С таким главным героем инвесторы явно не ошиблись. Сцену закончили. Пока реквизиторы убирали площадку, Лу Чжоу тяжело дышал, в глазах еще стояли слезы. Он сел на стул, не в силах сразу выйти из образа, и жадно припал к воде, которую подал Сяо И. Тот испуганно смотрел на него, но Лу Чжоу махнул рукой: мол, в порядке я. Затем снимали крупные планы. Лу Чжоу скинул императорский халат, оставшись в черном облегающем костюме. Стоя перед камерой в маске, он бежал, выполнял трюки у стены. Инструктор показал, как правильно цепляться за выступы, а остальное потом дорисуют на монтаже. — Идеально! — похвалил режиссер. — На сегодня всё! Съёмка окончена! Начался процесс разгримировки. Сяо И глянул на часы: одиннадцать вечера. — Всем отдыхать. Особенно новичкам — посмотрите расписание, завтра в семь утра в гримерке. До обеда нужно доснять промо-фото, — объявил режиссер. Сяо И валился с ног. В отель они попали только к полуночи. — Будешь ужинать? — спросил он. Лу Чжоу сидел на диване с потерянным видом и молчал. Сяо И повторил вопрос. Только тогда Лу Чжоу пришел в себя. — Не надо. Свободен. Сяо И замер. — Еще не отпустило, — Лу Чжоу махнул рукой. — Иди спать. Вернувшись в свой номер, Сяо И думал только об одном: кино — это дико тяжело. Душ, сборы... на часах полвторого ночи. До подъёма в шесть тридцать оставалось всего пять часов сна.

***

Второй день начался так же сумбурно. Сяо И уже втянулся в ритм: знал, когда нужно быть тенью Лу Чжоу, а когда можно отлучиться. Пока Лу Чжоу снимался для второй серии постеров, Сяо И проконтролировал ретушь, отвез актера на площадку и, оставив там одного ассистента на подхвате, уехал по делам. Нужно было забрать обед, ужин и — раз планировались ночные съемки — ночной перекус. Когда он вернулся с обедом, Лу Чжоу как раз закончил сцену «военного совета». Сегодня куратора не было, но Сяо И, помня вчерашнее обещание, приготовил четыре блюда хубэйской кухни. В итоге всё досталось Лу Чжоу. — Зачем столько наготовил? — удивился тот. — Я думал, господин Ван придет. — Ой! — отмахнулся Лу Чжоу. — Они это просто так говорят, для вежливости. Не бери в голову. Неужели? Сяо И, оказывается, принял шутку за чистую монету. — И чего ты такой серьезный? — поучал Лу Чжоу. — Пора бы усвоить: с людьми говори по-людски, а с начальством — как положено. Смекаешь? Сяо И закивал. Еда пришлась Лу Чжоу по вкусу, он ел с аппетитом. И тут, как назло, вошёл куратор. — Опять у вас тут пир горой! — рассмеялся он. — Прошу к столу, господин Ван, — отозвался Лу Чжоу. — Сяо И специально для вас старался. — Ну, раз специально для меня, как я могу отказать? — Господин Ван придвинул стул, хлопнул Сяо И по плечу и подмигнул: — Основательный малый, молодец. — Он не ленится, — добавил Лу Чжоу. — И простой, без хитростей. Сказал «делай» — он делает. Сяо И смущенно заулыбался. Куратор расхваливал стряпню. — Эх, неловко как-то, объедаю вас, — сказал он под конец. — Если вам нравится, приходите каждый день, — ответил Лу Чжоу. — Ну, тогда в следующем проекте найдем тебе роль со словами! Ха-ха-ха! — выдал куратор. Сяо И замер. — Чего стоишь? Поблагодари господина Вана! — подтолкнул его Лу Чжоу. — Спасибо... господин Ван! — выдавил ошарашенный Сяо И. Тот махнул рукой и ушел обсуждать дела с режиссером. Сяо И не верил своим ушам: неужели он правда попадет в кадр? Вечером во время перерыва он спросил об этом Лу Чжоу. Тот лишь усмехнулся: — Просто слушай и кивай. Через пару дней он и имя твое забудет. «Ну ладно, — подумал Сяо И. — Языки у вас у всех без костей, обещаниями разбрасываетесь направо и налево. А я чуть не поверил».

***

Будни в группе были серыми и однообразными: съемки, переезды, сон. Иногда приезжали фанаты с едой и подарками, заглядывали друзья-актеры. Если ночных съемок не было, Лу Чжоу отправлялся в караоке налаживать связи с продюсерами и боссами. Сяо И ждал снаружи. Спать удавалось по четыре часа в сутки. День, два — еще ничего, но через месяц Сяо И почувствовал, что сдает. Все были на взводе от недосыпа. Люди спали где придётся: в машинах, на стульях, привалившись к декорациям. При этом нужно было бдить, чтобы фанаты не сняли лишнего. Сяо И купил на Taobao упаковку патчей для глаз. Каждый раз, когда Лу Чжоу дремал, Сяо И лепил их ему на лицо. Многие актеры заглядывали к ним, угощались фруктами, которые Сяо И покупал для Лу Чжоу. Вскоре Сяо И стал любимцем группы: он не сплетничал, всегда улыбался, а статус «личного помощника Лу Чжоу» заставлял многих заискивать перед ним. — Если у тебя запор, ешь больше яблок, — заботливо сказал Сяо И. — Ты... — Лу Чжоу свирепо посмотрел на него. — Не смей об этом говорить! Нет у меня никакого запора! — Ты утром в туалете сидишь вечность... Если долго терпеть и запускать это дело, можно нажить себе геморрой. Поешь фруктов. Лу Чжоу выхватил яблоко: — Ты ворчишь похлеще моей матери! Сяо И сохранял самое серьезное лицо, изо всех сил подавляя внутренний хохот. — Ты кому это названиваешь каждый день? — подозрительно спросил Лу Чжоу. — Бывшей девушке, — ответил Сяо И, очищая яблоко для Нин Яцин. Актриса присела рядом и дружелюбно улыбнулась. Лу Чжоу не раз предупреждал Сяо И: все эти любезности — лишь из-за его близости к звезде. Стоит ему потерять работу, и все сразу забудут, как его зовут. Но Сяо И верил, что люди не всегда такие корыстные. В этой съёмочной тюрьме любая капля тепла была на вес золота. — И зачем ты ей звонишь? — ворчал Лу Чжоу. — Ты мужик или кто? Умерла так умерла, нечего в прошлом копаться! — У неё телефон отключен. Всё равно ведь надо как-то объясниться. — Ох уж эти девичьи мысли, — улыбнулась Нин Яцин. — Всё именно так и работает. — Правда? — с надеждой спросил Сяо И. Лу Чжоу хмыкнул и замолчал. Нин Яцин начала учить Сяо И жизни: — Раз телефон отключен, звони домой, пиши в QQ, в WeChat — ищи везде. Раз она тебе дорога, докажи это. Девушки часто молчат, но ты должен сам всё понять. — Спасибо, я попробую, — кивнул Сяо И. Нин Яцин ласково улыбнулась и посмотрела на Лу Чжоу: — Учитель Лу-то наверняка знает толк в женской психологии. Мужчина должен быть поактивнее, — сказала Нин Яцин и тут же, чуть повернувшись к Сяо И, добавила: — В общем, действуй сам. Лу Чжоу что-то неопределенно промычал. Сяо И спросил Нин Яцин, так ли она ведет себя в отношениях, на что та ответила, что никогда ни с кем не встречалась. В этот момент издалека закричали фанаты, пытаясь сделать фото. Лицо Лу Чжоу мгновенно изменилось. Сяо И вскочил и направился к ним: — Девочки, не снимайте, пожалуйста! Давайте так: я выберу время, и вы все сможете сфотографироваться с Лу Чжоу, хорошо? Только групповое фото. Ждите здесь, перед началом съемок позову. Вернувшись, он увидел, что Нин Яцин заняла его место и весело болтает с Лу Чжоу. — Можно с фанатами сфоткаться? — спросил Сяо И. Это было оговорено еще в Пекине: Сяо И мог разрешать такие акции для поддержания имиджа «близости к народу». Лу Чжоу с неохотой поднялся. Нин Яцин пошла следом. Стоило им выйти к людям, как Лу Чжоу преобразился — само дружелюбие. — Такая холодина на улице, — мягко сказал он. — Больше не приходите в такие дни, скоро мы будем на выезде. Фанатки ахнули: «Божество с нами заговорило!». Главным среди них был парень, он от волнения начал заикаться. — Это... это вам... от нас, — он протянул подарки и, кажется, порывался обнять кумира. Сяо И мысленно подначивал его: «Давай, целуй его! Целуй! Ради имиджа он не станет орать. Лизни его в нос! Я в тебя верю! Доконай его!» Сяо И до смерти хотелось увидеть, как Лу Чжоу будет выпутываться из такой неловкости. Но Лу Чжоу лишь улыбнулся: — Тебя как зовут? — Я... я... меня зовут... — Парень окончательно запутался в собственном языке. — Я так люблю ваши роли! Я... я буду у вас учиться! Осознав, что обниматься с мужчиной, возможно, не совсем уместно, он отступил. Сяо И подумал, что сейчас Лу Чжоу должен похлопать его по плечу или потрепать по волосам — парень бы тогда точно в обморок упал от счастья. Лу Чжоу кротко произнес: — В следующий раз ничего не покупайте. У меня всё есть. Хотите посмотреть на съемки — просто приходите. С этими словами он положил руку парню на плечо. Сяо И невольно улыбнулся — это тёплое чувство невольно передалось и ему. В этот миг все вокруг казались счастливыми. Лу Чжоу умел за секунду создать атмосферу уюта, пусть даже это была лишь роль... Эх, если бы он так же разговаривал с Сяо И каждый день... — Давайте все вместе сфотографируемся, — легко предложил Лу Чжоу. — Яцин, ты... Сяо И, ты куда? А ну вернись! Сяо И хотел отойти, но Лу Чжоу заставил его встать между собой и Нин Яцин. Фанаты протянули зеркалку, Сяо И сказал: — Давайте я вас сниму. А ну-ка, становитесь кучнее! Так и засняли: в центре — Лу Чжоу и Нин Яцин, вокруг — фанаты. Щёлкнул затвор.

***

Тем же вечером, когда позвонила Ду Мэй, Сяо И разбирал гору подарков: грелки, шарфы, перчатки и сладости. Лу Чжоу взял трубку и резко ответил: — Я не буду ей звонить!