Золотой Ассистент / Golden Assistant

Месяц назад он, вечно лохматый и помятый, целыми днями просиживал штаны то дома, то в офисе, где каждый встречный начальник костерил его на чем свет стоит. А теперь он толкает застрявшую машину вместе со своим кумиром. Его всё так же ругают, но на душе при этом удивительно легко. «Я обожаю эту работу», — подумал Сяо И. — Спасибо тебе, Чжоу-гэ, — сказал он, развернулся и налёг на багажник со всей дури. Лу Чжоу с перекошенным лицом уперся в капот. Вдвоём, собрав последние силы, они всё-таки вытолкнули внедорожник из грязевой ловушки. — Стой-стой-стой! — в ужасе завопил Лу Чжоу. — Еще чуть-чуть, и в пропасть укатим! Оба, всклокоченные и грязные, спустились со стоянки на склоне. Лу Чжоу сразу отправился в душ, а Сяо И, от которого за версту разило дождём и потом, пошел готовить ужин. Только разобравшись с ужином, он смог наконец смыть с себя грязь. Вся съемочная группа уже вернулась в отель. Сяо И с мокрой головой, в тапочках, с покрасневшими от холода руками встал в очередь за едой. Ещё там, у дороги, пока они с Лу Чжоу боролись с застрявшей машиной, он вдруг осознал важную вещь. Работа стала казаться ему не просто обязанностью, а чем-то живым, радостным и по-настоящему нужным. Он начал понимать, почему на прежних местах топтался на одном месте и видел впереди лишь беспросветный туман. Дело было не только в интересе и даже не в любви к делу. Одной любви было мало. — Сяо И вечно на позитиве, — поддразнила его ассистентка гримера. — И какой старательный. — А? — Сяо И расплылся в улыбке. — Ну что вы, скажете тоже. — Характер у него золотой, — добавила пожилая женщина, помощница Нин Яцин. — Смотрю я, как ты вокруг Лу Чжоу бегаешь: впервые в группе, а во всё вникаешь. Тяжело тебе, наверное. — Да всем непросто, — отозвался Сяо И. — Работа тяжелая, но жутко интересная. Сяо И быстро поел у входа, вымыл посуду и поднялся наверх прибрать за Лу Чжоу. Тот уже лежал на кровати. — Будешь пользоваться телефоном? — спросил Сяо И. — Я попросил Сяо Линя купить новый и привезти сразу в отель. — Пусть не едет, — бросил Лу Чжоу. — В Хэндяне разберемся. Нет настроения сейчас со всеми общаться. Сяо И кивнул и достал планшет. Лу Чжоу вдруг спросил: — У меня что, правда всё так хреново с романтикой? Сяо И: «...» «И чего ты так зацепился за это?» — пронеслось в голове у Сяо И. Но раз вопрос задан, он открыл на планшете сохранённые фан-клипы, которые монтировал когда-то сам. — Чжоу-гэ, — начал он, — я ведь раньше на музыкальном портале работал, видео нарезал. На мой взгляд, любовь в кадре — это прежде всего взгляд, жесты и общая атмосфера, которую потом докручивают на монтаже. Лу Чжоу лениво глянул на экран. Сяо И запустил ролик с подборкой романтических сцен: поцелуи главных героев под музыку Энии. — Вот, смотри, — пояснял Сяо И, — живая классика, «Привидение». Видишь, как они поглощены друг другом? Как заворожены? Лу Чжоу с недоумением переводил взгляд с экрана на Сяо И: — Ну и? Мы с Нин Яцин разве не так играем? В чем разница? — Э-э... — Сяо И замялся. — Есть нюанс. Когда ты на неё смотришь, в глазах чувствуется какое-то напряжение. Сяо И прокрутил дальше, показав финал «Любви в Сиаме». Сцена поцелуя двух подростков тоже считалась эталонной. Лу Чжоу кое-что подметил. — Я не люблю смотреть партнеру прямо в глаза, — признался он. — Вот! — обрадовался Сяо И. — В этом и загвоздка. Лу Чжоу, одетый в банный халат и тапочки, сел на диване, соединив кончики пальцев и погрузившись в раздумья. Сяо И пошел включить кондиционер на осушение воздуха. Лу Чжоу принялся мерить комнату шагами. — Вообще, любовь можно выразить по-разному, — продолжал Сяо И. — Кому-то нравится, когда его впечатывают в дверь, а кто-то обожает нежный шепот на ушко... Ну, вот для примера... Сяо И схватил Лу Чжоу за ворот халата, демонстративно прижал его к кровати и наклонился. Тут же отстранился и смущенно пробормотал: — Моей девушке такое очень нравилось. В глазах должна быть... жажда, волнение. Когда смотришь и понимаешь: всё, мир перестал существовать, есть только вы двое... Лу Чжоу: «...» Сяо И: «...» Лу Чжоу резко поднялся, обхватил Сяо И за талию, прижал его к столу и уставился прямо в глаза, вскинув бровь: — Вот так? У Сяо И внутри всё оборвалось. Это было совсем не то, что он пытался показать, но от этого взгляда и выражения лица Лу Чжоу и мужчина мог потерять голову. Он тут же отстранился. — Не... не совсем так. Но выражение лица сейчас было очень похожим. Лу Чжоу помолчал немного. — Всё. Хватит. Сяо И почувствовал, как бешено колотится сердце. На мгновение он действительно «поплыл». Лу Чжоу — настоящий идол, перед его харизмой невозможно устоять. В ту секунду, когда он прижал его к столу, Сяо И не почувствовал ничего предосудительного, только инстинктивное желание подчиниться этой властной силе. Наверное, в этом и заключается магия кумира: ты просто безоговорочно признаешь его превосходство. — Я... пойду спать, — сказал Сяо И. — Завтра ведь рано вставать? — Погоди. Подойди сюда, — скомандовал Лу Чжоу. У Сяо И на лице всё отразилось без слов. — Сядь. Сяо И послушно присел. Лу Чжоу пододвинул стул, сел напротив и взял его за руку. — Я попробую еще раз. А ты не дергайся. — Нет-нет, Чжоу-гэ! Я, конечно, вас безмерно уважаю... Люблю до гроба, всё такое, но сейчас это как-то не к месту... — Да чего ты разорался! — прикрикнул Лу Чжоу. — Неужели, чтобы сыграть сцену, обязательно влюбляться?! Я за свою карьеру и обезьян, и собак обнимал. Если кто тут и в проигрыше, так это я! Сяо И замер. — Включайся давай. Представь, что ты — главная героиня. — Хо... хорошо. Лу Чжоу мгновенно преобразился. Он смотрел на Сяо И с такой пронзительной нежностью, так бережно сжимал его ладонь, поглаживая пальцами, что у Сяо И по коже побежали мурашки. — Погружайся в образ, — не выходя из роли, шепнул Лу Чжоу. — Я же вижу, о чем ты думаешь. Сяо И прыснул, окончательно испортив момент. Лу Чжоу недовольно поморщился. — А тебе самому не смешно? — спросил Сяо И. — Смеются только бездари, — отрезал Лу Чжоу. — Которые вечно запарывают дубли, думая, что это «мило». Ни черта это не мило! Люди вкалывают часами, а один такой хиханька-хаханька всё портит. Вся группа ненавидит таких актеров. Хочется поржать — иди в комедию. А здесь работай серьезно! Сяо И притих. Он понял, что Лу Чжоу не шутит. Он настроился и попытался представить себя на месте возлюбленной героя. Как ни странно, учитывая его искреннее восхищение Лу Чжоу, войти в это состояние оказалось не так уж сложно. Лу Чжоу молчал. Он опустил взгляд на руку Сяо И, крепко сжимая её в своих ладонях. — Рука об руку, до самой старости... Шулюй Пин... — произнес он своим низким, бархатным голосом и поднял глаза. Сяо И невольно сжал его пальцы в ответ. Лу Чжоу подался вперед, их дыхание смешалось. Сяо И: «...» В глазах Лу Чжоу снова вспыхнула та самая убийственная мужская нежность. В этот миг Сяо И показалось, что у него просто остановилось сердце. Он смотрел в глаза Лу Чжоу, и тут случилось то, от чего всё в голове у Сяо И окончательно перемешалось. Их руки были сплетены, дыхание — одно на двоих, и Сяо И... разволновался по-настоящему. Его лицо залило густой краской. Лу Чжоу, заметив это, сам вдруг смутился, вспыхнул и тут же отпрянул, отпуская его руку. — Ты... — Я пойду к себе! — выпалил Сяо И, вскочил и пулей вылетел из комнаты. В своем номере Сяо И стоял под душем, чувствуя себя полнейшим идиотом. Такого с ним еще не случалось! Лу Чжоу — это какая-то запрещенная магия. Перед таким обаянием и мужчины оказывались бессильны. Выйдя из душа, он вспомнил, что забыл в той комнате телефон. Сяо И осторожно заглянул к Лу Чжоу. Окно было распахнуто, Лу Чжоу сидел на краю кровати, глядя в пустоту, и, кажется, слегка дрожал. — Почему окно открыто? — спросил Сяо И. — Простудишься ведь. Он подошел закрыть створку. Лу Чжоу мазнул по нему взглядом. — Я спать. Спокойной ночи, Чжоу-гэ, — выдавил Сяо И, всё еще чувствуя неловкость. — М-м, — буркнул Лу Чжоу. — Ложись пораньше. Сяо И вышел и с облегчением выдохнул. «Пронесло», — подумал он. Перед сном он залез в телефон. Сигнал в горах был паршивый, картинки почти не грузились. Посмотрел отчеты фанатов и уже собирался закрыть глаза, когда позвонила Ду Мэй. — Как у вас там дела? — спросила она. Сяо И отчитался по текучке. — Завтра я буду в Хэндяне, — сказала Ду Мэй. — Заеду к вам. У Сяо И тут же появилось ощущение, будто свекровь едет с проверкой: всё, сейчас будут инспектировать, как я работаю. Ду Мэй тем временем уточнила: — Ци Цюань тебе звонил? — добавила она. — Нет. Мне стоит позвонить и извиниться? — Там видно будет. Если позвонит — разговаривай вежливо, извиняйся. Хотя от твоих извинений толку мало. Пока всё. Сяо И положил телефон. Завтра понедельник, пролетела еще одна неделя. В Хэндяне он уже почти месяц, а до конца контракта Лу Чжоу осталось меньше двух месяцев. «Я столькому здесь научился... Надо и дальше ловить каждое слово Лу Чжоу», — думал Сяо И, засыпая.

***

На следующий день в восемь утра, когда Лу Чжоу уже отвезли на площадку, к Сяо И подошла координатор: — Сяо И, у тебя телефон заряжен? — Да, — он достал аппарат. — Тебе позвонить надо? — Ты лучше… сам посмотри Weibo, — тихо ответила она. Сяо И как раз собирался ехать на рынок за имбирем — Лу Чжоу с утра начал шмыгать носом, и Сяо И решил сварить имбирный отвар на всю группу. Он открыл ленту, и в голове у него буквально загудело. Главная новость всех развлекательных порталов: Нин Яцин нежно прижимается к Лу Чжоу! Фото во весь экран. Сяо И лишился дара речи. Договаривались же придержать! Почему слили сейчас?! Он тут же набрал Ду Мэй. Линия была занята. Через пару минут она перезвонила сама: — Я видела. Главное — спокойствие. Лу Чжоу ничего не должен знать, понял? Я свяжусь с редакторами. — А как же Чжан Синьжань?.. — Потом, — оборвала Ду Мэй. — Действуй по обстановке. Ду Мэй явно было не до разговоров — она разруливала кризис. Сяо И ехал как в тумане. Он представлял, какая буря сейчас поднимется на форумах. Раньше он читал такие сплетни ради забавы, но теперь, когда полоскали Лу Чжоу, у него было чувство, будто в их семейном белье копается вся страна. Мерзкое, липкое чувство, будто тебя поймали на чем-то постыдном. В полном раздрае он купил имбирь. В обед, когда раздавали коробки с едой, Лу Чжоу спросил: — Ты сегодня не готовил? — За имбирем ездил, не успел. — Ладно, — бросил Лу Чжоу. — Поем это. Он пару раз кашлянул, высморкался и отставил еду, почти не притронувшись. На площадке было непривычно тихо — все уткнулись в телефоны. Лу Чжоу удивленно огляделся, не понимая, в чем дело. После обеда выглянуло солнце, озеро заискрилось. Начинали снимать сцену признания Абаоцзи и Шулюй Пин. Красивая пара на фоне бликов воды, национальные костюмы... Лу Чжоу с нежностью взял Нин Яцин за руку. Та густо покраснела и отвела взгляд. — Рука об руку, до самой старости, — проникновенно произнес Лу Чжоу. В его глазах читалась легкая печаль, он склонился к лицу актрисы. — Снято! — оборвал режиссер. — Дубль! Лу Чжоу, в глазах пусто! Лу Чжоу выглядел измотанным. Он ненавидел такие сцены. Чем больше на него давили, тем сильнее он зажимался. В других эпизодах он чувствовал себя как рыба в воде, но здесь — в моменты высшей нежности — всё выходило как по протоколу. Даже если бы вместо Нин Яцин поставили дерево или золотой слиток, взгляд Лу Чжоу не изменился бы ни на йоту. Шмыгая носом, Лу Чжоу хлопнул Сяо И по макушке: — Ты чего застыл! Салфетки давай! Сяо И вытащил целый рулон туалетной бумаги. Окружающие прыснули со смеху. Лу Чжоу отошел в сторону и начал громко сморкаться — простуда явно брала свое. Бросив использованную бумагу, он вернулся в кадр. Сяо И быстро подобрал мусор и снова полез в телефон. Заголовки пестрели их совместными фото. Но хуже всего было то, что в обед Чжан Синьжань выложила пост: «Расходимся миром, желаю каждому своего счастья». В голове у Сяо И будто молния ударила. Сяо И: «...» Вся группа: «...» Все только и делали, что обновляли ленту, сочувственно поглядывая на Сяо И. А у озера Лу Чжоу из последних сил пытался изобразить страстный поцелуй с Нин Яцин. — Снято! — крикнул режиссер. — Перерыв. Еще дубль. Нин Яцин тоже выдохлась. Они простояли у воды весь день. У Лу Чжоу от простуды кружилась голова, он снова ушел под дерево и принялся сморкаться, как кузнечный мех. Стоило Нин Яцин подойти к группе, как все мгновенно попрятали телефоны. — Посмотрю следующие сцены, — бросил режиссер. Координатор пошла совещаться с ним. Солнце уже клонилось к закату. Весь день ушел на одну-единственную сцену — ирония судьбы: раньше тормозила Нин Яцин, теперь пришла очередь Лу Чжоу. Он никак не мог поймать нужное чувство, стоял как в тумане. Встряхнулся, пытаясь собраться. — Рука об руку, до самой старости, Шулюй Пин... — снова начал он. — Мне не нужны ни земли, ни власть, если я смогу прожить жизнь с тобой... — Абаоцзи... — Нин Яцин отвела взгляд, в её глазах нежность смешалась с грустью. Лу Чжоу наклонился к ней, и в этот момент... у него из носа потекло прямо на лицо актрисы. Нин Яцин: «...» Лу Чжоу: «...» — Прости... Апчхи! — Лу Чжоу закрыл лицо руками. Нин Яцин, смеясь, пошла поправлять грим. Гример бросился к Лу Чжоу. На площадке повисла неловкая пауза.