Золотой Ассистент / Golden Assistant

Однако Сяо И был нанят Лу Чжоу лично, поэтому вопрос о новогодних выходных нужно было обсуждать с ним тет-а-тет. — Кстати, Чжоу-гэ, — начал Сяо И, — ты сам как планируешь Новый год встречать? — Не знаю, — буркнул Лу Чжоу. — Дома буду, телевизор посмотрю. — А в прошлом году как? — В Париже. Сяо И: «…» — А в позапрошлом? — не унимался Сяо И. — С Чжан Синьжань, — отрезал Лу Чжоу. — Да что ты кругами ходишь? Говори прямо. Лу Чжоу только что вернулся со встречи с друзьями и теперь сидел на заднем сиденье машины. Сяо И, сосредоточенно глядя на дорогу, пробормотал: — Э-э... Ну, я тут подумал... Через пару дней я уеду домой на праздники. Ты не против? Лу Чжоу промолчал. Сяо И внутренне сжался, ожидая привычного рыка. Однако Лу Чжоу лишь бросил: — Езжай, празднуй. Обо мне не беспокойся. Сяо И чуть не подпрыгнул от радости. — И когда мне возвращаться? — Ой, неужели планируешь вернуться? — съязвил Лу Чжоу с притворным сочувствием. — Оставайся лучше в деревне, картошку сажай. Брат, трудовому народу нашей родины очень нужны такие руки. Сяо И: «…» Они заехали в гараж. Сяо И припарковал машину, а Лу Чжоу с грохотом захлопнул дверь машины и ушел с видом оскорбленного императора. Сяо И вытащил из багажника те самые пятнадцать пар обуви, заказанные на Taobao, и перетащил их в квартиру. Он уже ждал команды «унести в комнату», но Лу Чжоу вдруг велел: — Дай-ка гляну. Сяо И пришлось распаковывать коробки. Он надеялся, что боссу надоест возиться с бумагой и он прикажет всё выкинуть, но не тут-то было. Лу Чжоу выудил одну кроссовку. — Сорок четвертый? — уточнил он, глядя на коробку. — Э-э... Ну да... У Сяо И был сорок третий размер — на размер меньше. Ему пришлось, сцепив зубы, натянуть кроссовок на ногу Лу Чжоу и зашнуровать её, несмотря на то что размер оказался маловат. — Не жмет? — робко спросил Сяо И. Лу Чжоу посмотрел на него как на умалишенного. — На себя надень! Лу Чжоу был готов прибить его на месте. Сяо И натянул второй кроссовок, прошелся по комнате и радостно выдал: — А мне как раз! Вид у Лу Чжоу был такой, будто он хотел запихнуть Сяо И в обувную коробку и оформить возврат поставщику. Весь вечер ассистент выслушивал отборную брань. Четыре тысячи триста юаней за пятнадцать пар обуви были безжалостно вычтены из его зарплаты — как компенсация за ошибку с размером. Сяо И ничего не оставалось, кроме как фотографировать каждую пару и выставлять на продажу в «Моментах» WeChat.

***

— Так куда мы поедем на Новый год, Чжоу-гэ? — спросил Сяо И на следующий день. — Ты же вроде домой собирался? — Лу Чжоу лениво листал Taobao на iPad в руках Сяо И. — Нет-нет, — заискивающе улыбнулся тот. — Не поеду. В «чуньюнь» везде толпы, билетов днем с огнем не сыщешь. — Вот как? — протянул Лу Чжоу. — А я завтра улетаю отдыхать за границу. Раз ты остаешься, присмотришь за домом. Сяо И: «…» — Листай дальше! — скомандовал Лу Чжоу. Сяо И подчинился, а про себя подумал: «Завтра же закажу билет. Знаю я тебя, просто издеваешься». Лу Чжоу уставился на фото женского платья и замер секунд на тридцать. — Это... это тоже берем? — рискнул спросить Сяо И. — Ты с ума сошел?! — вскинулся Лу Чжоу. — На кой мне платье? Давай дальше. Сяо И уже мысленно паковал чемоданы домой, но сомневался: не врет ли босс? В компании ничего не говорили о заграничной поездке. И сам Лу Чжоу об этом не заикался... Закончив с покупками, Сяо И отчитался о последних сплетнях. История с Чжан Синьжань затихла, все переключились на новости о Ли Чанчжэне. Перед отпуском Ду Мэй обмолвилась, что после праздников нужно будет запустить волну пиара для Лу Чжоу, и велела Сяо И присматривать за инфоповодами. Но что тут высасывать из пальца? Лу Чжоу хмыкнул и отправился спать. Сяо И заперся у себя и кинулся проверять авиабилеты. Мест не было — остался только бизнес-класс. Скрепя сердце и стиснув зубы, Сяо И нажал «купить». Едва он закончил оформление, как из соседней комнаты донеслось: — Эй! Сяо И пулей влетел в спальню. Лу Чжоу полулежал на кровати с телефоном. — Ну и ладно, не поедем тогда. В следующем году слетаем. Сяо И: «???» Сяо И застыл в дверях. — Никуда не летим, — бросил Лу Чжоу. — Не повезло мне: придется на твою рожу все праздники любоваться. Заказывай билеты. — Билеты? — С собой тебя возьму! — рявкнул Лу Чжоу. — Что тут в четырех стенах делать, хочешь, чтоб я плесенью зарос? Сяо И вернулся к себе составлять маршрут. Он был на грани истерики. Глядя на уже купленный билет в бизнес-класс за три с лишним тысячи, он почувствовал, как сердце обливается кровью. Внезапно его осенило. Он снова заглянул к боссу: — Чжоу-гэ, а ты вообще где хотел бы отдохнуть? — Всё равно. Весь следующий день Сяо И провёл в мучительных раздумьях. Под вечер он честно признался: — Чжоу-гэ, визы мы сделать не успеем. Придется праздновать в Китае. — Хорошо, — милостиво согласился Лу Чжоу. — Только чтоб не слишком холодно, но и не жара. Должно быть ощущение зимы. Найди место поживее, но чтобы фанаты не пронюхали. Тишина, атмосфера праздника, чистый воздух, природа. Еда чтоб была здоровая — я сто лет по-человечески не праздновал. Никаких тургрупп, поменьше народу. Хозяин отеля должен быть радушным, но не навязчивым. И обязательно праздничный ужин в канун Нового года. Если будут горячие источники — вообще идеально. Сяо И: «…» Закончив перечислять противоречивые требования, Лу Чжоу добавил: — И персонал чтоб вежливый. Почитай отзывы. И чтобы обязательно. Была. Горячая. Вода. Сяо И чувствовал, что найти такое место сложнее, чем достать луну с неба. Даже Пекин не подходил под это описание. В Лицзян? Фанаты загоняют как зверя. Сяо И один — его просто раздавят и пробегутся по лицу. Без визы можно только в Юго-Восточную Азию. В Японии китайский Новый год не отмечают. В Корее... еще хуже. Таиланд? Тоже нет, Лу Чжоу там узнают на каждом шагу. Гонконг, Тайвань — мимо. На северо-востоке мороз, на Хайнане пекло. Сяо И уже представлял, как тащит сумки, а Лу Чжоу костерит его на чем свет стоит. Источники, тишина, отсутствие фанатов, но при этом движуха и праздничный стол... Миссия невыполнима. Как они вдвоём будут сидеть за огромным столом? Лу Чжоу наверняка будет сидеть с кислой миной... Постойте-ка. Есть идея. — Сяо И, Сяо И! — раздался в WeChat голос сестры Ань, координатора. — Наконец-то отстрелялись! Сценаристы еще на монтаже посидят, а мы в канун Нового года собираемся в Саньлитунь. Сначала ужин, потом в бар. Ты с нами? — Сестра Ань, я бы с радостью, — ответил Сяо И, — но я уже придумал, куда поехать на праздники. — Ну ладно тогда! Как освободишься, заглядывай к нам, я тебя чем-нибудь вкусненьким угощу. Сяо И расплылся в улыбке — обязательно зайдет. Он попросил у Лу Чжоу паспорт и, взглянув на фото, чуть не прыснул со смеху. — Свое покажи! — взревел Лу Чжоу. — Посмотри на него! У кого на документах фото нормальное?! Сяо И, хохоча, сполз по стенке, сжимая в руках паспорт. Лу Чжоу выхватил документ Сяо И. Тот на фото выглядел как модель. Лу Чжоу мгновенно замолчал. — Куда едем? Выбрал место? — спросил Лу Чжоу, когда Сяо И спустился в гостиную. — Выбрал, — подтвердил тот. — Завтра выезжаем. Лу Чжоу пристально посмотрел на него. Видя, что ассистент не спешит раскрывать карты, он пригрозил: — Если место мне не понравится... ты... ты... — Тогда ваш покорный слуга сам себя кастрирует, — торжественно пообещал Сяо И. — Запомни это, — отрезал Лу Чжоу. — Если сам не сможешь, я помогу. На следующий день Сяо И вез Лу Чжоу в аэропорт. Один чемодан он тащил в руке, другой толкал перед собой, на спине висел рюкзак, а на шее болталась сумка Hermes, принадлежащая боссу. Пройдя через бизнес-зал, они поднялись на борт. Лу Чжоу взглянул на посадочный и изменился в лице: — Ухань? Зачем нам в Ухань? — В Ухане здорово, — Сяо И листал бортовой журнал. — На Новый год там очень весело. Лу Чжоу посмотрел на него с подозрением. — Чжоу-гэ, ты там бывал раньше? — В детстве я жил там с мамой какое-то время, — нехотя признался Лу Чжоу. Сяо И удивился. Так вот почему он так любит хубэйскую кухню? — Я ведь тоже из Хубэя, — улыбнулся Сяо И. — Мы с тобой земляки, Чжоу-гэ. Лу Чжоу ничего не ответил. Он снял очки, откинул спинку кресла и погрузился в воспоминания. Сяо И выдохнул: кажется, он попал в точку. Может, хоть на праздниках его будут меньше ругать...

***

Однако реальность оказалась суровой. В пять часов вечера того же дня, обливаясь потом, Сяо И пытался защитить Лу Чжоу от напирающей толпы рабочих-мигрантов. Они приземлились в аэропорту Тяньхэ в два часа дня, и после долгих мытарств втиснулись в поезд Т250, шедший от вокзала Ханькоу в сторону уезда Цзиншань. Билеты были «без места». Рядом на мешках сидели крестьяне, у дверей туалета было не протолкнуться. Дорогое пальто Лу Чжоу за десять тысяч юаней насквозь пропиталось запахом табачного дыма, а кто-то рядом аппетитно заваривал лапшу. — Прости, — шепнул Сяо И. — На трассе пробки, машина брата... не смогла прорваться до Уханя. Лу Чжоу: «…………………………» Лу Чжоу молчал, выражая всем своим видом конец света. — Ты когда-нибудь ездил на таких поездах, Чжоу-гэ? — Сяо И попытался разрядить обстановку, покачиваясь в такт движению состава. — Ну же, выше нос! Хочешь, я тебе спою? — Пой, — ледяным тоном отозвался Лу Чжоу. — Если споёшь хорошо, твое мужское достоинство доживет до завтра. Сяо И: «…» — Тик-так, тик-так... — Сяо И свернул журнал в трубочку и начал начитывать вступление, подражая перестуку колес. Лу Чжоу: — Ты что, будильник? — Жизнь — это детектив... — начал петь Сяо И. — Каков сюжет на следующей странице? Никто не знает, что случится с миром... Он использовал журнал как микрофон. Сначала пел негромко, но потом вскинул брови, в глазах заплясали искры. Он пел с таким упоением, будто стоял на личной сцене перед многотысячной толпой. Поезд с грохотом несся мимо лесов и полей, покидая равнину Ханькоу. Под фиолетовым куполом засыпающего неба он уносился вдаль. В сумерках над деревенскими крышами поднимался дымок. — Я люблю... Одинокие авантюры в погоне за мечтой, мой товарный знак — свобода-а-а... — ...Я счастлив даже просто дышать. «Ту-у-у!» — прогудел паровоз. Бескрайняя земля, заснеженные горы... Где-то вдалеке уже начали взрывать петарды. Ночь опустилась на мир, зажглись огни в окнах домов, а на зимнем небе ярко засияла Большая Медведица. Смог, застилавший небо, исчез. Шум толпы остался где-то позади. На горизонте расстилалась бесконечная равнина. — Тот я, что на крыше... Тот я, что в зеркале... Е-хе! — Сяо И уже не мог сдерживать радость, песня перешла в тихий речитатив и затихла. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем раздались аплодисменты. Тут же в спину Сяо И уперлась тележка с едой. Грозная тетенька-продавщица сверлила его взглядом. — Допел? — рявкнула она. — Дорогу дай! Сяо И вздрогнул и вжался в стенку. Лу Чжоу помрачнел и обратился к тетке: — Ты чего на него орешь? Ты хоть знаешь... — Тс-с, — прервал его Сяо И. — Осторожно, нас снимут и выложат в заголовки. Лу Чжоу осекся. Сяо И пропустил тележку — пахло вкусно. Лу Чжоу сглотнул слюну. В самолете он почти ничего не ел, и теперь готов был пустить слюну прямо на пол вагона. Сяо И, заметив это, сам купил две порции. — Перекуси чем бог послал. В Цзиншане найдем что-нибудь получше. Лу Чжоу молча взял контейнер и, прислонившись к стенке вагона, начал есть, орудуя палочками. Сяо И держал перед ним второй контейнер с закусками, чтобы босс мог выбирать кусочки повкуснее. Пассажиры в проходе вовсю глазели на них. На самом деле еда в поезде была вполне сносной — не хуже, чем на съемках. Сяо И, всё еще опасаясь за свою «кастрацию», заискивающе произнес: — Я не ожидал... Прости, Чжоу-гэ. Но у меня дома правда хорошо, и на Новый год весело. Мы все вместе сядем за праздничный стол, так что... — Да что ты заладил? — буркнул Лу Чжоу. — Я на выездах и не в таких дырах бывал. Я что, по-твоему, совсем изнеженный? «Пронесло», — подумал Сяо И. Лу Чжоу проделал путь от бизнес-класса до стоячего места в плацкарте и даже не взорвался. То ли при людях стеснялся, то ли ему и правда было всё равно, лишь бы где-то встретить праздник. — Купи себе тоже поесть, — бросил Лу Чжоу. Тетка с тележкой уже ушла. — Я доем, что останется, — ответил Сяо И. Он смешал остатки закусок с недоеденным рисом из контейнера босса и быстро всё проглотил. Окружающие продолжали пялиться. Лу Чжоу выглядел недовольным. Кажется, его до сих пор никто не узнал. То ли он злился, что его не узнают, то ли что на него просто пялятся... а может, его бесило и то, и другое одновременно. Лу Чжоу обвел толпу тяжелым взглядом, и любопытные обыватели поспешно отвели глаза. В восемь вечера поезд наконец прибыл в Цзиншань. Сяо И вывел Лу Чжоу на платформу. Брат Сяо И по имени Сяо Цян застрял в пробке из возвращающихся домой машин, но, получив звонок от брата, смог развернуться и доехать до вокзала. На площади перед вокзалом было хоть глаз выколи — фонари не горели. Сяо И усадил Лу Чжоу в старую «Сантанну» брата и начал заталкивать багаж в багажник. — Здрасьте, невестка! — крикнул Сяо Цян, оборачиваясь к заднему сиденью. Увидев там мужчину, он аж подпрыгнул. Лу Чжоу: «…» — Твою ж налево! — заорал Сяо Цян. — Брат, а где твоя баба? Сяо И, с трудом запихивая чемоданы, рявкнул на брата: — Совсем ополоумел?! С чего ты взял, что я невесту везу?! — А это тогда кто?! — Сяо Цян высунулся из окна и ткнул пальцем в сторону Лу Чжоу. Лу Чжоу не выдержал и на чистом уханьском диалекте проорал: — Твой предок! Оба вы придурки заторможенные! Сяо Цян опешил. — Веревку неси! — скомандовал Сяо И, указывая на багажник. Брат на негнущихся ногах вышел из машины. Сяо И взял веревку и привязал огромный чемодан Louis Vuitton, который не влез внутрь, прямо к крыше. — Поехали! Сяо Цян нажал на газ, и старая колымага с ревом помчалась по ночным дорогам, пошатывая привязанным наверху чемоданом. — Это мой брат, Сяо Цян, — представил его Сяо И, а затем торжественно объявил брату: — А это мой босс, мой кумир, мое божество! Сяо Цян, зови его Чжоу-гэ. — Здрасьте, Чжоу-гэ, здрасьте, — Сяо Цян, глядя в зеркало заднего вида, сложил ладони в почтительном жесте. Лу Чжоу окончательно сдался. Увидев, как водитель бросил руль ради поклона, он в ужасе закричал: — Ты на дорогу смотри! У этой развалюхи что, автопилот есть?! Сяо Цян предложил Лу Чжоу сигарету, но тот отказался, думая о том, кто вообще дал парню такое имя («Цян» означает «сильный»). — Сяо Цян, Сяо Цян, — заискивающе заговорил Сяо И. — Обычно люди, слыша его имя, вспоминают о поговорке «беда приходит изнутри»... (Игра слов: Сяо Цян — имя, и фразеологизм «хо ци сяо цян» — вражда в семье). Лу Чжоу, отхлебнувший воды, чуть не поперхнулся. — Брат, — добавил Сяо Цян, — мама услышала, что ты невесту везешь, и уже гору еды наготовила! Я ей говорил не надо, она не слушает. Сяо И помрачнел: — Я же ясно сказал — везу «друга». Родители уже поели? — Поели, поели. Мама явно неправильно поняла слово «друг» (в китайском часто используется как эвфемизм для партнера). Сяо И чувствовал себя крайне неловко, но Лу Чжоу, казалось, ничего не слышал. Он задумчиво смотрел в окно на проплывающие мимо пятиэтажки, тусклые уличные фонари, велосипеды и шумную детвору, взрывающую хлопушки. На деревьях вдоль дорог уже развесили праздничные гирлянды, и их веселое мигание прорезало ночную тьму.