Золотой Ассистент / Golden Assistant

— Ну вот, посмотри на Ли Чанчжэня, — сказал Сяо И. — У него тоже нет девушки, никогда не было. И все говорят, что он гей. — В том числе потому, что о нем слишком часто так судачат, из-за этого он так и не поднялся выше нынешнего уровня. В китайском шоу-бизнесе к геям всё еще относятся с предубеждением, смекаешь? — отрезал Лу Чжоу. — А-а, — протянул Сяо И. — Тебе неприятно слушать такое про Ли Чанчжэня? — продолжил Лу Чжоу. — Но это факт, он уже наполовину совершил каминг-аут. В тусовке всем плевать, с кем ты развлекаешься за закрытыми дверями, хоть с мужчинами, хоть с женщинами. Но стоит оказаться в публичном поле как открытый гей — и прощай, хорошие роли. Режиссеры не хотят рисковать, продюсеры уверены, что ты не сможешь достоверно сыграть натурала. Почти никто не позовёт. — Это я понимаю, — закивал Сяо И. — Продавать «броманс» ради хайпа — это одно, но если ты реальный гей, карьере конец. — То-то же, — подытожил Лу Чжоу. — Погоди, мы же вроде про карьеру говорили? — спохватился Сяо И. — Как мы на каминг-аут-то перескочили? Лу Чжоу: «…» — Так и что тебе делать? — не унимался Сяо И. — Может, всё-таки познакомишься с моей двоюродной сестрой? Лу Чжоу прыснул со смеху. Одной фразы Сяо И хватило, чтобы напомнить о той поездке, и его настроение мгновенно улучшилось. Оба вспомнили ту поездку к родителям Сяо И, когда отец парня вовсю пытался сосватать Лу Чжоу хоть кого-нибудь. — Твоя сестра... — Лу Чжоу снова хмыкнул. — Пфф, мне и одного Кролика хватает. Не хватало еще на самке Кролика жениться... Ха-ха-ха! Сяо И: —_—凸

***

К концу апреля — началу мая Пекин наводнили толпы туристов и приезжих. По всему городу в смоге летал тополиный пух. Сяо И казалось, что его легкие скоро вот-вот откажут. К счастью, Лу Чжоу больше не снимался и вовсю наслаждался отдыхом. Дома на полную мощь работали кондиционеры и очистители воздуха. Сяо И заказывал свежие продукты, и курьеры привозили всё прямо к порогу. Днем они вместе тренировались. После обеда у Лу Чжоу были занятия с тренером, вечером — часовой массаж лица и уход за кожей, а на ужин они вдвоем готовили что-нибудь из хубэйской кухни. Иногда Лу Чжоу даже декламировал Шекспира. Раньше Сяо И слышал, что многие артисты — пустышки, но на деле убедился: большинство вкалывает как проклятые. За исключением тех, кто выезжает только на хайпе, актеры с хорошей репутацией, востребованные в сорок лет не только из-за смазливого личика, действительно чего-то стоят. Жизнь Лу Чжоу была куда более дисциплинированной и здоровой, чем жизнь самого Сяо И или многих его сверстников. Он постоянно учился, тренировался и относился к своему быту со всей серьезностью. Нин Яцин, например, в прошлом занималась балетом, и хотя её актерская игра еще была «зеленой», она никогда не пропускала репетиции. Чжан Синьжань занималась народной музыкой, часами мучила пипу и следила за фигурой. Даже У Хэнгу и Ху Ян не вели праздный образ жизни. По крайней мере, когда Сяо И был на площадке, Ху Ян каждый день читал пьесы и делал пометки в сценарии вслед за режиссером Го. У Хэнгу учил каллиграфию — Сяо И несколько раз видел, как тот выводит иероглифы кистью у себя в кабинете. Звезды, которые только тусуются в ночных клубах, гоняют на спорткарах и при этом гениально играют, встречаются разве что в корейских дорамах. Лу Чжоу с героическим лицом терпел растяжку, которую ему делал тренер. Сначала он пытался уговорить Сяо И составить ему компанию, но тот пригрозил увольнением, и Лу Чжоу пришлось отступить. Так прошел месяц. Ду Мэй периодически позванивала, и в последний раз сообщила отличную новость: люди из «Цзюхуа» передали, что права на телевизионный показ «Эпоху холостяков» проданы. Пусть не на четыре канала сразу, но проект взял один из топовых каналов для показа в прайм-тайм. Сяо И сиял от восторга, когда пересказывал это Лу Чжоу. Тот, с тканевой маской на лице, лишь небрежно бросил: — Ясно. — Еще неизвестно, что там с песнями персонажей, — затараторил Сяо И. — Но сериал скоро выйдет! Это же супер! В июне! Лу Чжоу сорвал маску и пошел умываться. — Твою песню выбрали в качестве заглавной темы. Петь будет «небесный король». Сяо И: «…» Лу Чжоу инстинктивно попытался уклониться от расспросов, но Сяо И с замиранием сердца прошептал: — Какой еще король? Только не говори, что Ван Фэн. Лу Чжоу: «…» Лу Чжоу чуть на ходу запнулся и назвал имя. Сяо И издал вопль восторга и пулей взлетел на второй этаж. — Чего ты радуешься! — крикнул ему вслед разгневанный Лу Чжоу. — Если бы не моё лицо, тебе было бы куда сложнее пробиться! Сяо И влетел в комнату, плашмя рухнул на кровать, схватил плюшевую фигурку Лу Чжоу и начал крутиться с ней по кровати по кругу. Сначала он пару раз отлупил куклу от избытка чувств, а потом принялся её тискать и целовать. В дверях появился Лу Чжоу. Его лицо дергалось. Сяо И: «…» Лу Чжоу: «…» Сяо И тут же отбросил игрушку и с самым серьезным видом произнес: — Да так, ничего особенного. Пойдет. Лу Чжоу не мог на него смотреть без внутреннего содрогания. — Деньги от Ду Мэй пришли? — спросил он. — Еще и деньги будут? — удивился Сяо И. Лу Чжоу хмыкнул. — Всего двадцать тысяч. В вашей профессии — эх... Ладно, иди сюда, помоги «богу» нанести сыворотку. Сяо И подошел и принялся втирать эссенцию в кожу Лу Чжоу. Когда его пальцы начали хаотично елозить по лицу актера, тот рявкнул: — Ты что, забор красишь?! Круговыми движениями! Круговыми, тупица! Сяо И поспешно сменил технику, всё еще пребывая в эйфории от новости про саундтрек. Лу Чжоу с самодовольной миной продолжал ворчать: — В вашей индустрии можно сдохнуть с голоду прямо на обочине. С одной песней возишься до седьмого пота, а платят двадцать косарей. Мне на один приличный ужин в ресторане не хватит... Внезапно Сяо И потянулся вперед и крепко поцеловал Лу Чжоу. Глаза Лу Чжоу округлились, он мгновенно залился краской и застыл как вкопанный. Сяо И, вне себя от счастья, после поцелуя развернулся и убежал. — А-ха-ха-ха-ха! — А-а-а-а-а! — Чжоу-гэ, я тебя обожаю! Я так счастлив! А-ха-ха-ха! Лу Чжоу остался сидеть. На его лице сменялась целая гамма эмоций. Сяо И же не знал, куда деть энергию. Он и мечтать не смел, что его песня станет заглавной темой сериала, да еще в проекте Лу Чжоу, да еще в прайм-тайм! Он вопил, глаза его горели, он повалился на диван и уставился в потолок. Спустя пять секунд Сяо И уже вовсю предавался грезам: вот он стоит со статуэткой «Грэмми» под вспышками камер и с серьезным лицом говорит: «Я хотел бы поблагодарить моего ассистента, Лу Чжоу...» — Хе-хе-хе... — Сяо И расплылся в дурацкой улыбке. Лу Чжоу полностью его игнорировал. Он сидел и механически продолжал втирать сыворотку, хотя уши у него всё еще пылали.

***

Дни тянулись медленно, но наконец настал конец месяца. Поужинав, Сяо И сунул тарелку в раковину и побежал включать проектор. — Свет-то зачем гасить! — возмутился Лу Чжоу. — Это бытовая драма, а не блокбастер в кинотеатре! Лу Чжоу с обреченным видом пошел мыть посуду. Он не разрешал уборщице прикасаться до своих приборов, поэтому обычно посуду мыл Сяо И, но сегодня тот сбежал к телевизору, и Лу Чжоу пришлось самому нацепить фартук. Сяо И, затаив дыхание, смотрел на экран. Лу Чжоу с кружкой чая в руке прошел мимо. — Чжоу-гэ, ты что, не будешь смотреть? — Не буду, — отрезал Лу Чжоу. — Там сплошной пафос. — Ну не ломайся! — взмолился Сяо И, схватил его за талию и затащил на диван. Лу Чжоу пришлось сесть. С каменным лицом он приготовился смотреть сериал, где играл главную роль. С первой же минуты началась заставка «Эпохи холостяков». Зазвучала мелодия «Одинокого рая». Сяо И впился глазами в экран, его брови приподнялись, и он начал тихо подпевать. В темноте блики света ложились на их лица. Сяо И не отрывался от экрана, а Лу Чжоу искоса наблюдал за ним. Сяо И улыбнулся и повернул голову. Они встретились взглядами. Между ними возникло какое-то странное напряжение — никто не мог облечь это в слова, но оба всё почувствовали. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока дыхание обоих не сбилось. Сяо И первым закрыл глаза и промурлыкал: — «Король» спел просто потрясающе. Прямо в точку попал. Лу Чжоу неловко отстранился. — Пфе, он уже почти в тираж вышел. — Не уходи, — попросил Сяо И. Лу Чжоу вздохнул, пододвинул пуфик, закинул на него ноги и остался смотреть с Сяо И этот «шедевр». Сяо И то и дело заливался смехом на смешных моментах. Лу Чжоу с отсутствующим видом жевал чипсы, мужественно вытерпев две серии. С того дня Сяо И пунктуально усаживался перед экраном к началу каждой серии. Лу Чжоу сидел рядом и ворчал: то сцена плохая, то затянуто слишком. К середине сериала Сяо И и сам начал это замечать. Сюжет явно «раздули», после первых серий динамика просела, стало скучновато. Сяо И было интересно только тогда, когда в кадре появлялся Лу Чжоу. Стоило тому исчезнуть, как хотелось переключить канал. — У Хэнгу неплохо справляется, — прокомментировал Лу Чжоу. — Это его амплуа. — Угу, — кивнул Сяо И. — Роли богатых красавчиков ему очень идут. У Хэнгу действительно чаще всего играет принцев или «золотую молодежь». Но он не мог, как Лу Чжоу, выдать величие императора, а потом перевоплотиться в простого работягу или даже в безумного злодея. Тем не менее, зрители больше всего обсуждали именно У Хэнгу. Возможно, сработало правило Ду Мэй: главный герой нужен для сюжета, а второй мужской персонаж — чтобы в него влюблялись. У Хэнгу мгновенно стал любимцем публики. Лу Чжоу обсуждали мало — видимо, тридцатипятилетний «понаехавший» без собственной квартиры и машины, живущий на пять тысяч в месяц, не вызывал у аудитории восторга. Публику, казалось, тянуло к молодому, стильному и богатому герою У Хэнгу. Но Сяо И чувствовал, что в герое Лу Чжоу, Коу Бине, куда больше настоящих, приземленных чувств городского холостяка. У таких парней вечные проблемы с «социальным капиталом», они тянут на себе всю ораву деревенских родственников. Один выбился в люди — и вся родня висит на шее. Никто не знает, что у этих «фениксов» в Пекине нет ни целей, ни планов, ни прописки. Чаще всего единственное желание — пахать как проклятый, чтобы закрепиться в городе и изменить судьбу — свою, сына, внуков. Лу Чжоу объяснил ему: если главный герой тянет лямку сюжета, а любят второго — значит, сценарист схалтурил. Реакция на «Эпоху холостяков» была предсказуемой: хотели замахнуться на серьезную тему, но не смогли дожать реализм, поэтому сделали наполовину дораму, наполовину бытовуху, чтобы угодить инвесторам. Ближе к финалу Сяо И посмотрел статистику рейтингов — всего 0,89%. В последних десяти сериях о Коу Бине почти не вспоминали. Все либо обсуждали гей-пейринг У Хэнгу и Лу Чжоу, либо просто фанатели от У Хэнгу. Сяо И это раздражало. Он чувствовал, что Лу Чжоу просто стал трамплином для другого. Но Ду Мэй, скорее всего, была довольна: и Лу Чжоу лишний раз засветился, и У Хэнгу раскрутили. Теперь гонорары последнего взлетят до небес. Лу Чжоу рейтинги, казалось, не волновали. Он просто листал Таобао после просмотра и ложился спать. Как-то вечером Сяо И позвонил однокурсник. — Мастер, это реально ты музыку к «Эпохе холостяков» написал? Сяо И тут же расплылся в улыбке. — Ну да. Так, ничего особенного, не думал, что ты заметишь. — Да ты крут! — не скрывал удивления приятель. — Так высоко взлетел! Песни для «королей» пишешь? Наверное, зашибаешь теперь нехило! Сяо И поспешно включил скромность: — Да брось, просто другу помог. Ну, Лу Чжоу, ага. Мы с ним в хороших отношениях, он попросил — я не смог отказать. Хе-хе, ну ладно, а ты как сам?.. Положив трубку, Сяо И тут же полез проверять свою песню. Она была в топе рекомендаций в большинстве музыкальных библиотеках. Значит, приятель не врал — что песню постоянно крутят на каждом углу! Сяо И связался со старыми знакомыми из медиаплатформ, чтобы те проверили статистику. — Это уже считается хитом? — спросил он Лу Чжоу. — Хит, — подтвердил тот, глянув в экран. — Реальный хит. У заглавной темы Ли Чанчжэня охваты по прослушиваниям ниже, чем у твоей. — О-о-о... — выдохнул Сяо И. — Ха-ха-ха, господин Сяо, какие вершины планируете покорять дальше? — Лу Чжоу похлопал его по плечу с подобострастной ухмылкой. — Не забудьте про старину Сяо Лу, когда станете знаменитым, хе-хе-хе... — Ну что ты, не забуду... — скромно улыбнулся Сяо И. — Да ты и впрямь поверил! — рявкнул Лу Чжоу. — Марш в кровать, мечтатель! Сяо И: «…» — Толку-то от этой славы, — вздохнул Сяо И. — За песни платят меньше, чем помощнику. И вообще... — Что «вообще»? — Лу Чжоу нахмурился. — К слову, контракт на три года, так что сбежать не надейся. — Да я не о том. Я о том, что, кажется, это были мои последние две нормальные песни. Ты не представляешь, как я их писал... В общем, не думаю, что мне еще раз так повезет с вдохновением. Кстати, мастурбатор не хочешь? Тут скидки. Сяо И перевернул страницу на планшете, где вовсю рекламировались разные модели бренда TENDA. Лу Чжоу сменил гнев на милость. — Листай дальше. — Вообще штука полезная, — деловито заметил Сяо И. — Чжоу-гэ, у тебя нет девушки, если долго не давать разрядку, простата может... — Не твое собачье дело! — проорал Лу Чжоу. Сяо И перелистнул страницу. — Слушай, я тут подумал, — вдруг сказал Лу Чжоу. — Ты же вечно думаешь, что я покупаю вещи только для себя? Так вот, ради твоей же безопасности: я куплю один такой гаджет, а ты забирай его себе. А то накупишь двадцать штук и доведешь себя до истощения... — Давай лучше продукты посмотрим, — быстро сменил тему Сяо И. — Как насчет онлайн-гипермаркета?

***

Месяц еще не закончился, показ «Эпохи холостяков» продолжался. Но видя низкие рейтинги и отсутствие ажиотажа вокруг Лу Чжоу, Сяо И потерял интерес к просмотру. Сериал с точки зрения рейтингов провалился. Лу Чжоу хоть и говорил, что ему плевать, на деле оказался весьма ранимым. Каждый день он проверял форумы в поисках обсуждений своей персоны. Если о нем молчали — он злился, если ругали — впадал в ярость. К тому же домашние обеды не прошли бесследно: даже при тренировках он набрал два килограмма. Бедному Сяо И пришлось сажать его на диету. — Конечно, это твоя вина! — возмущался Лу Чжоу за столом. — Ты что, не можешь сбалансировать рацион? — Хорошо, — вздохнул Сяо И. — Будем худеть вместе. Сяо И-то потолстеть не грозило, но ради солидарности пришлось перейти на пресную еду. Лу Чжоу ходил мрачнее тучи. — Чжоу-гэ, — начал Сяо И, — насчет рейтингов... Не бери в голову. Вот если выйдут «Летящий пух» и «Конница», там точно будет взрыв. Сяо И понимал, что цифры важны, но пытался хоть как-то утешить босса. — Ничего ты не понимаешь, — Лу Чжоу досадливо махнул рукой. — Иди пожарь мяса. Не могу больше этот силос жевать, во рту уже всё онемело. Сяо И пришлось встать и нажарить ему копченого мяса с побегами горчицы. Когда он сел обратно, Лу Чжоу тяжело вздохнул и задумчиво произнес: — Дело не в популярности. Нужно менять амплуа. Я об этом давно говорил Ду Мэй. — Ты же еще не старый, — возразил Сяо И. — Ты и сейчас можешь играть двадцатилетних парней. Хотя мне больше нравится, когда ты играешь зрелых мужчин. — Тебе нравятся зрелые мужчины? — переспросил Лу Чжоу. — Ну да, — Сяо И запоздало подумал, что это прозвучало как признание в любви к «папикам». — Артист в моем возрасте должен перестраиваться, — продолжал Лу Чжоу. — Нельзя быть как та актриса, которой под сорок, а она всё семнадцатилетних девчушек изображает. Понимаешь? — Понимаю. Сяо И поставил тарелку с мясом перед Лу Чжоу. — Значит, с молодежными дорамами завязываем? — Не совсем, — уточнил Лу Чжоу. — Нужно сводить их к минимуму. Переходить на качественные проекты: исторические саги, костюмированные драмы. Это уровень «больших звезд», это повышает статус. А бестолковые подростковые сериалы про любовь... лучше не чаще одного в год. — Кстати, я бы хотел видеть тебя в большом кино, — признался Сяо И. — Почему ты в нем не снимаешься? — Я бы рад, — со вздохом ответил Лу Чжоу. — Да режиссеры не зовут. Сяо И: «…» — Поначалу звали, — вспоминал Лу Чжоу. — Предлагали сниматься только в кино. Но там платили копейки, а мне кушать хотелось. Когда режиссер Го позвал в сериал, я согласился. Я еще не настолько богат, чтобы сниматься только ради искусства. А в киноиндустрии как: если много снимаешься в сериалах, твой статус падает. Тебя уже не воспринимают как «киноактера». А если и возьмут, так ты завтра снова в сериал убежишь — вот и не хотят вкладываться. Лу Чжоу задумчиво жевал мясо. Наличие копченостей явно вернуло ему вкус к жизни. — Госпожа Ду не даст тебе особо привередничать, — заметил Сяо И. — Она захочет выжать из тебя еще несколько продуктивных лет. Ты же для неё — золотая жила. Лу Чжоу удивленно посмотрел на помощника и кивнул. Сяо И понял: даже у звезд такого масштаба есть свои карьерные тупики и страх перед завтрашним днем. — Это как у нас в музыке... — начал Сяо И. — У кого это — «у нас», в музыке? — хохотнул Лу Чжоу. — Ты же мелкий ассистент. Какая еще музыка? — Ну ладно, — смутился Сяо И. — Когда я учился, я часто сомневался, есть ли у меня талант. Когда наконец пишешь хорошую песню, следующая должна быть еще лучше, иначе ты — пустышка. Порой собственные требования к себе мучительнее любых внешних преград. Я тебя понимаю. Лу Чжоу промолчал. — Иногда кажется, что лучше быть ничтожеством, как я, — пробормотал Сяо И. — Никакого давления. Лу Чжоу поперхнулся рисом и закашлялся. После ужина, пока Сяо И мыл посуду, позвонил Ду Ма и спросил, не хочет ли тот развеяться вечером. Сяо И переспросил Лу Чжоу. — Опять Ду Ма? — недовольно буркнул тот. — Можно мне пойти? — Нет. Сяо И перезвонил другу и отказался. Лу Чжоу, внимательно слушавший разговор, подождал, пока тот положит трубку, и сказал: — Ладно, иди. Сяо И снова набрал Ду Ма и согласился. — Уйдешь — можешь не возвращаться, — бросил Лу Чжоу. Сяо И в третий раз позвонил Ду Ма и сказал, что остается дома. — У Ду Ма что, железное терпение? — хмыкнул Лу Чжоу. — Я просто притворился, что звоню, — признался Сяо И. Лу Чжоу: «…»

***

Встреча была назначена на десять вечера в отдельном кабинете ресторана. Это было место для богатых гурманов, Лу Чжоу как-то раз уже приводил сюда Сяо И. Знаменитости обожали это заведение. Сяо И увидел Ду Ма на втором этаже в компании еще одного человека. Ду Ма махнул ему рукой, а мужчина в строгом костюме рядом с ним неспешно слушал музыку. Когда Сяо И подошел ближе и мужчина обернулся, Сяо И чуть не свалился с лестницы. У незнакомца были длинноватые волосы и легкий флер меланхолии. В мягком свете ламп черты его лица казались безупречными. В отличие от Лу Чжоу с его густыми бровями и образом «настоящего мужика», лицо этого человека было мягче, а аура — спокойнее. Он посмотрел на Сяо И, и парню показалось, будто его обдало теплым весенним ветерком. Ли... Чан... чжэнь... Если бы Сяо И встретил его на улице, то, возможно, и не узнал бы. Но здесь, рядом с Ду Ма — это точно был он! — Знакомься, это Сяо И, — представил Ду Ма. — Сяо И, это твой кумир. Только не говори, что не узнал. — Мы виделись, — улыбнулся Ли Чанчжэнь. — В Циньвангуне. — Да... — Сяо И неловко улыбнулся и пожал ему руку. — Вы мой кумир. — И вы для меня кумир, — ответил Ли Чанчжэнь. Сяо И: «…» — Я услышал твою песню и несколько дней умолял Ду Ма организовать нам встречу, — продолжал Ли Чанчжэнь. — Хотел лично сказать спасибо за такую музыку. Она напомнила мне о моих первых годах в Пекине. — Ваши... фильмы, — выдавил Сяо И. — Они... были со мной всё студенчество. Правда. Вся моя первая любовь прошла под них. Мы с девушкой на каждую премьеру ходили. Ну, свидание, все дела... Ли Чанчжэнь весело рассмеялся. — Да, как раз тогда я и начинал.