Золотой Ассистент / Golden Assistant

Лу Чжоу закрепил накладку для грима на виске, сменил костюм и замер, пока Сяо И стоял позади, не сводя с него влюбленного взгляда. — Ты мне сейчас слюной макушку закапаешь, — проворчал Лу Чжоу. Вся гримерная взорвалась смехом. Сяо И поспешно выудил из сумки жевательную резинку и протянул артисту. Лу Чжоу, закинув ногу на ногу, рассматривал свое отражение в зеркале, и в его глазах промелькнула едва заметная тоска. Позади него, тоже в процессе гримирования, сидел Ли Чанчжэнь. Он с улыбкой наблюдал за Лу Чжоу в отражении зеркала. — Столько лет прошло, — с улыбкой заметил Ли Чанчжэнь. — Впервые играем в одной сцене, шисюн. В гримерной мгновенно воцарилась тишина. Лу Чжоу усмехнулся: — Мы же с одного потока, какой я тебе «старший наставник». Ли Чанчжэнь был чуть младше. Лу Чжоу два года проучился в спортивной школе, прежде чем перепоступить, так что по возрасту он действительно был старше. Ли привык звать его «шисюном» еще во время учебы. — Надеюсь на твои подсказки в процессе, — добавил Лу Чжоу. — Ну что ты, это мне у тебя учиться, — скромно отозвался Ли Чанчжэнь. Они снова замолчали. Сяо И невольно охватило благоговение: два титана киноиндустрии в одной гримерке — такого триумфального момента ему ещё не доводилось видеть и, скорее всего, не повторится в будущем. Если не считать звездного «капустника» в фильме «Видел я твоего дядю», этот проект обещал стать самым мощным за последние годы. — Старею, — обронил Лу Чжоу. — А ты хорошо сохранился. — Я тоже не молодею, — вздохнул Ли Чанчжэнь. — После тридцати любая бессонная ночь сказывается на здоровье, да и присмотреть за мной некому. А ты, шисюн, каким был в двадцать с небольшим, таким и остался. Лу Чжоу безнадежно улыбнулся: — Я выгляжу старше своих лет. У Хэнгу! — окликнул он молодого актера. Тот мгновенно отозвался. — Будешь на площадке с Чанчжэнем — учись у него. У него глаза умеют говорить, — напутствовал Лу Чжоу. Все заулыбались. В глазах Лу Чжоу тоже заплясали искорки, когда он поймал взгляд Ли Чанчжэня в отражении двойных зеркал. — Учитель Лу, режиссер ждет, — негромко прервал их гример. Лу Чжоу поднялся и пошел на обсуждение сцены. Режиссер Чи, снявший несметное количество фильмов в жанре уся, был признанным мастером. Ду Мэй, Ли Е, боссы и менеджеры обеих компаний — все были в сборе. Лу Чжоу закинул меч на плечо, с нагловатым видом замер перед фоном и, приняв из рук Сяо И коническую шляпу-доули, надел ее, бросив из-под полей лукавую, предвещающую недоброе усмешку. — Великолепно! — тут же воскликнул режиссер Чи. — Настоящий Цзиньмаошу — «Парчовая Мышь». Что скажете? Все дружно одобрили образ. Лу Чжоу выхватил меч из ножен, прокрутил пару эффектных финтов, сделал резкий выпад в сторону и слегка повернул голову. В его взгляде читалась смертная скука и едва заметная насмешка. Сяо И просиял: Лу Чжоу попал в образ на все сто процентов. Началась фотосессия. После первого раунда Лу Чжоу переоделся в ночной костюм лазутчика. Наряд Парчовой Мыши для ночных вылазок был весьма вызывающим: одно плечо обнажено, а на предплечье красуется татуировка дракона. Вскоре вышел и Ли Чанчжэнь в темно-красном чиновничьем халате стража, с длинным мечом на поясе. — Брат Бай, наслышан о тебе, наслышан, — произнес он, сложив руки в приветственном жесте. Окружающие ахнули. «Священный Кот» Чжань Чжао выглядел безупречно: элегантный, статный, с развевающимися лентами головного убора — настоящая жемчужина династии Сун. Ли Чанчжэнь потянулся, чтобы приобнять Лу Чжоу за плечо, но тот среагировал молниеносно: перехватил руку Ли Чанчжэня у собственной шеи, ушел в сторону и едва не опрокинул коллегу на пол. Гримерная снова взорвалась смехом, но Сяо И заметил, что лицо Ли Чанчжэня на мгновение помрачнело. Помогая Ли выпрямиться, Лу Чжоу небрежно оперся локтем о его плечо, позируя для фото. Ли Чанчжэнь, взяв себя в руки, мягко улыбнулся, скрестил руки на груди, сжимая ножны, и слегка повернулся в профиль для совместного снимка. После утверждения образов Сяо И остался наблюдать, как помощники обрабатывают фото. После обеда, пока Ду Мэй и Ли Е ушли на переговоры, Ли Чанчжэнь и Лу Чжоу приступили к первой сцене. Отношения между командами двух актёров казались на редкость гармоничными, актеры перешучивались, но Сяо И чувствовал: Лу Чжоу настороже. Был ли Ли Чанчжэнь таким всегда или это была игра, Сяо И не знал. Обычно, если Лу Чжоу кто-то нравился, он сам тянулся к человеку. Но сейчас Сяо И видел, что, с кем бы Лу Чжоу ни говорил, его взгляд постоянно блуждал по площадке, избегая задерживаться на Ли Чанчжэне. То искал глазами Сяо И, то проверял готовность декораций. Со старыми знакомыми он вел себя бесцеремонно, постоянно подкалывал и лез обниматься, но в работе с Ли Чанчжэнем был предельно сдержан. «Лу Чжоу всегда недолюбливал Ли Чанчжэня, но почему? — гадал Сяо И. — Тот же Чжэн Сяоцун или Лэй Минь тоже титулованные актеры, но с ними Лу Чжоу постоянно тусуется». — За что ты его недолюбливаешь? — не выдержал Сяо И. — Да ни за что, — буркнул Лу Чжоу. — Энергетика не совпадает. Закончив с дежурными любезностями, Лу Чжоу сел полистать телефон, проверяя эффект от сегодняшних фото. Ду Мэй выложила только снимки У Хэнгу, явно приберегая главных звезд для массированной атаки позже. Ли Чанчжэнь открыл бутылку воды и вместе со своим помощником подсел рядом. Лу Чжоу тут же отложил телефон. — Пошли, Чанчжэнь, пора работать. Лу Чжоу демонстративно приобнял Ли за плечи, и они направились к режиссеру. Первую сцену снимали на углу улицы. Хлопнула хлопушка. Ли Чанчжэнь вихрем вылетел из переулка и мгновенно замер. Камера наехала на чайный киоск у выхода. Там, лениво привалившись к стене, стоял Лу Чжоу. Его левая рука была заведена за спину, а острие меча замерло ровно у горла Ли Чанчжэня. Ли медленно поднял голову, проследил взглядом вдоль лезвия и наткнулся на Лу Чжоу в конической шляпе. Лу Чжоу даже не смотрел на него, не отрывая взгляда от земли, лишь уголок рта едва заметно дернулся вверх. Он убрал меч и выпрямился, небрежно бросив: — Когда-нибудь я выкраду и твоего господина Бао. Глядишь, тогда в Кайфэне страсти поутихнут и ваши ищейки перестанут дергаться по любому поводу. — Правда и ложь живут в сердцах людей, — мягко улыбнулся Ли Чанчжэнь. — Несправедливый приговор остается несправедливым и через десять, и через двадцать, и через сотню лет. Коль совершена ошибка, должен наступить день искупления. — У вас в управе разве не говорят: «Вековая обида — не повод для пересмотра»? — бросил Лу Чжоу. — Прошло сорок лет, все свидетели давно в могиле, свитки сгнили. Чего ты добиваешься? — Свитки могли сгнить, но правосудие — нет, — ответил Ли Чанчжэнь, глядя вдаль. — Пока господин Бао на посту, истина будет найдена. Я ценю твое доброе намерение, брат Бай. Честь имею. Лу Чжоу снова усмехнулся, и Ли Чанчжэнь прошел мимо. — Постой! — окликнул Лу Чжоу. Ли обернулся, Лу Чжоу приподнял поля шляпы, и их взгляды встретились. В этот миг Сяо И буквально лишился дара речи. — Снято! — крикнул режиссер. «Какое ещё снято! — чуть не заорал Сяо И. — Продолжайте! Это же был пик мастерства!» Пока реквизиторы переставляли декорации, Лу Чжоу подошел глотнуть воды. — Вы... вы... вы сыграли просто потрясающе! — выпалил Сяо И. Лу Чжоу изменился в лице: — Мы? — Ты! Только ты! — мгновенно исправился Сяо И. Лу Чжоу с довольным, хоть и слегка ворчливым видом, вернулся на позицию. Наблюдая за их дуэтом, Сяо И радовался за Лу Чжоу. В актерстве важно иметь достойного противника. На всех предыдущих проектах партнеры Лу Чжоу просто не вытягивали его уровень. У Хэнгу справлялся лучше других, но он был на вторых ролях. А здесь... этот обмен взглядами... нет, эта битва умов, это столкновение амбиций и скрытое взаимное уважение были сыграны безукоризненно. Началась вторая сцена. Ли Чанчжэнь и Лу Чжоу сидели за столом в чайной лавке. — Хуан Шаоань? — Ли Чанчжэнь нахмурился. Лу Чжоу, закинув ногу на лавку и скрестив руки на груди, принялся раскачиваться на сиденье. — Его предки торговали тканями в Лохэ. Три года назад вся семья перебралась в Кайфэн. Если есть желание, загляни в его лавку, вдруг чего найдешь... В этот момент ножка скамьи поехала, и Лу Чжоу с грохотом рухнул навзничь вместе с чашкой. Все так и покатились со смеху. Ли Чанчжэнь, едва сдерживая хохот, выдавил: — Спасибо за подсказку, — сдерживая смех, сказал он. Он поднялся и вышел из кадра. Режиссер крикнул «снято», Лу Чжоу поднялся, отряхивая зад. Сяо И чуть не лопнул от смеха. — В сценарии этого не было, — заметил он. — Случайно вышло, — Лу Чжоу обратился к режиссеру: — Режиссер Чи, пойдет? — Отлично! — режиссер показал большой палец. Следующей была сцена нападения людей в масках. Постановщик трюков объяснял движения. Ли Чанчжэнь и Лу Чжоу отказались от дублеров и работали сами. Снаружи разложили маты. Появилась главная героиня. Когда враги ворвались внутрь, Лу Чжоу рявкнул: — Уходи! — Бай Юйтан! — выкрикнула героиня. В воздухе взорвались пакеты с песком. Лу Чжоу прикрыл девушку, давая ей уйти, но та закричала: — Хватит болтать! Я тебя не брошу! Она схватила скамью и обрушила ее на нападавших. Все замерли. Внутри всё заволокло пылью, столы летели кувырком. В этот момент Ли Чанчжэнь ворвался с фланга и вытащил героиню наружу. Девушка со слезами на глазах закашлялась, а Ли бросился назад выручать Лу Чжоу. Тот ничего не видел из-за песка и ориентировался на слух. После короткой схватки Ли Чанчжэнь оттолкнулся от стола и рыбкой вылетел из окна на маты. Лу Чжоу, пошатываясь, выбрался следом, героиня подхватила его, и вдвоем с Ли они скрылись. Первые три сцены сняли с первого дубля. С профессионалами такого уровня работать одно удовольствие. Режиссер, видя, что время осталось, решил перенести дневные съемки на утро и отправил координатора готовить улицу. Началась работа над боевыми сценами. Вечером съемки переместились к реке. Выставили свет. Ли Чанчжэнь стоял под деревом в черном костюме. Лу Чжоу, устроившись на ветке и свесив одну ногу, подтрунивал над ним. — «Южный рыцарь» Чжань Чжао... Кто бы мог подумать, что ты бываешь таким жалким, словно заблудшая овца, — Лу Чжоу небрежно бросил лист дерева на голову Ли. — Я с семнадцати лет служу закону, — ответил Ли Чанчжэнь. — С двадцати одного — под началом господина Бао. Прошло одиннадцать лет. Я думал, что давно научился отличать черное от белого... Но когда это дело подошло к концу, у меня рука не поднялась. Где правда, а где ложь? — Прыгай в озеро, — усмехнулся Лу Чжоу. — И все вопросы разом решатся. У воды тучами вились комары. Сяо И уже заработал две огромные шишки на щеках. Вся группа обливалась репеллентами. Сяо И, не отрываясь, наблюдал за съемкой, уплетая вяленую говядину, которую дали фанаты. — Снято! — объявил режиссер. — На сегодня всё, все свободны. Хорошее начало — половина дела! Как только прозвучала команда, Лу Чжоу, словно от удара током, спрыгнул с дерева и принялся бешено трястись и хлопать себя по одежде. Сяо И бросился к нему, решив, что с ним что-то серьёзно случилось. После пары минут плясок Лу Чжоу вытряхнул из-под рубашки огромного богомола. Лу Чжоу: «…» Сяо И: «…» Весь в поту, обмахиваясь ручным вентилятором, Лу Чжоу ушел переодеваться. Когда они сели в машину, Сяо И не рискнул включать кондиционер, чтобы Лу Чжоу не просквозило. Перед самым отъездом подошел ассистент Ли Чанчжэня: — Это от фанатов, возьмите перекусить. — Спасибо большое, — вежливо улыбнулся Сяо И. Как только машина тронулась, Лу Чжоу помрачнел: — Ты в своем уме? Брать еду у Ли Чанчжэня? — Я днем тоже поделился с ним тем, что твои фанаты принесли, — возразил Сяо И. — Смотри, отравят его, а ты за компанию копыта откинешь, — буркнул Лу Чжоу. Сяо И: «…» В общежитии Лу Чжоу выглядел как пес, едва не схвативший тепловой удар. Всё тело было в потнице. Пока Сяо И посыпал его тальком, Лу Чжоу скалился и дергался. — Когда у тебя нет дел, сиди в машине или рядом с режиссером, у них там переносные кондиционеры, — наставлял Лу Чжоу, пока Сяо И разминал ему плечи и ступни. — Понял, — послушно отозвался Сяо И. Но на следующий день Сяо И снова был тенью Лу Чжоу. Лу Чжоу на солнце — и он рядом. Лу Чжоу кусают комары — и его тоже. Режиссер велел сварить огромный чан прохладного супа из зелёных бобов. Каждый приходящий выпивал по чашке. На жаре отвар быстро закисал, и Лу Чжоу уже воротило от одного запаха. Тогда Сяо И начал готовить ему домашний напиток со льдом. Вечером варил, на ночь ставил в холодильник в отеле, а днем приносил в термосе. Но Лу Чжоу от ледяного на жаре начинал жаловаться на желудок. — Старею, — вздыхал он. — Тяжело всё это. Сяо И было искренне жаль его. Прошла неделя, от жары даже хлопушка-ассистент свалился с тепловым ударом и бродил за режиссером с мутным взглядом, чуть не врезаясь в камеры. — Деньги, Чжоу-гэ, за этот фильм дадут очень много денег, — утешал его Сяо И, направляя на него вентилятор. Чтобы хоть как-то спасти положение, Сяо И купил специальный охладитель, в который засыпался лед. Лу Чжоу, одетый в тяжелые костюмы, в перерывах задирал полы халата, выставляя шорты и волосатые ноги — вылитый извращенец средних лет. Сяо И, видя, что до лица холод не доходит, направлял струю прямо... в пах Лу Чжоу. Лу Чжоу: «…» — Сейчас хозяйство заледенеет, — констатировал он. Сяо И чуть сдвинул поток. У Лу Чжоу под париком голова буквально плавилась. Несколько раз Сяо И замечал, как тот бледнеет, и тут же вливал в него лекарство от жара. Актер балансировал на грани обморока, но каждый раз возвращался в строй. Однако одна вещь бесила Сяо И неимоверно: помощник Ли Чанчжэня повадился пользоваться его охладителем. Стоило Сяо И отвернуться, как Лу Чжоу заговаривал с ним, и помощник тут же разворачивал вентилятор к Ли Чанчжэню. Сяо И возвращал его на место, но стоило зазеваться — и всё по новой. «Да блин! — бесился про себя Сяо И. — Неужели так трудно купить свой и заготовить лед?!» В конце концов он не выдержал. Вечером в отеле он пожаловался Лу Чжоу, на что тот ответил: «Так обложи их матом! А если вякнут — я в Weibo свистну, мои фанаты десантом в Хэндянь высадятся и этого недо-киноимператора вместе с его тупым помощником в пыль сотрут». Сяо И решил, что до крайностей доводить не стоит. Он пошел и... купил второй охладитель для Ли Чанчжэня. Проблема была решена. Когда Лу Чжоу узнал об этом в отеле, он взорвался: — И это твое «не выдержал»?! Мой помощник бегает на посылках у Ли Чанчжэня? Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Я... я просто боялся, что он твой заберет... — промямлил Сяо И. Он представил, какой будет заголовок, если это всплывет: «Звезды подрались из-за вентилятора». Лу Чжоу не унимался: — А в морду дать не пробовал? Сяо И подумал, что если они еще и подерутся, фанаты точно сопрут ядерную бомбу и сравняют Хэндянь с землей. На самом деле война фан-клубов «Рисовых каш» (Лу Чжоу) и «Рисовые рулеты» (Ли Чанчжэнь) не утихала ни на минуту. Фанаты, казалось, вообще не подчинялись правилу семидневного угасания интриги. Доставалось всем, но больше всех — У Хэнгу. О нем ходили легенды: мол, он переспал с Лу Чжоу, потом с Ли Чанчжэнем, а за роль расплатился натурой со всей съемочной группой — от режиссера до собаки-реквизита. Если верить слухам, за семь дней У Хэнгу умудрился переспать со ста десятью людьми. По двадцать человек в день! Один человек в час, и это без учета времени на уговоры... Когда бы он успевал сниматься? Сяо И не знал, как утешить парня. У Хэнгу ходил чернее тучи, к тому же тоже слег с тепловым ударом. У него не было личного помощника, а студийные ассистенты не особо суетились. Менеджер уехал через пару дней, велев «заботиться о себе». Сяо И стало жалко беднягу. В свободное от капризов Лу Чжоу время он начал приглядывать за У Хэнгу — всё-таки из одной компании, совсем еще ребенок, только вуз окончил. Как-то раз Сяо И оставил ему порцию травяного отвара Лу Чжоу. У Хэнгу пил его из термоса и едва не плакал. — Держись, — подбадривал Сяо И. — Чжоу-гэ говорит, у тебя всё получится. — Спасибо, — тихо ответил тот. — Если что-то понадобится, говори мне, не стесняйся. Чжоу-гэ разрешил. У Хэнгу только кивнул. По возвращении в номер: — Я тебе еще раз говорю, — гремел Лу Чжоу. — Нечего якшаться с этим У Хэнгу! С чего это ты такая добрая душа? Он тебе зарплату платит? Может, тебя в другой отдел перевести, будешь с новичками на скамейке запасных сидеть?! — Нет... — Понял меня?! — гаркнул Лу Чжоу. — Понял... — вздохнул Сяо И. — И еще! Завтра же забери у Ли Чанчжэня мой вентилятор! С какой стати он им пользуется? Кто он вообще такой! Громыхнул гром. Сяо И, радуясь спасительной смене темы, выпалил: — Смотри, Чжоу-гэ! Дождь пошел! Лу Чжоу ткнул его пальцем в лоб: — Ты меня слышал?! — Слышал, слышал. Сяо И распахнул панорамное окно. — Ты зачем окно открыл? Выпрыгнуть решил? — не унимался Лу Чжоу. — Проветрить... Кондиционер — это вредно. Лу Чжоу всё еще кипел из-за вентилятора: — Если завтра не заберешь — собирай вещи и выматывайся. — Хорошо-хорошо... Что же делать? Сяо И мучился вопросом: может, сказать, что тот сломался? Или подменить? Но Ли Чанчжэнь не дурак. Поздно вечером Сяо И вышел прогуляться, а вернувшись заглянул в комнату Лу Чжоу, надеясь, что тот спит. — Забрал? Покажи, — раздался сонный, но бдительный голос. — Нет еще. В Сяо И полетел тапочек. Он позорно ретировался в свою комнату. Наступил одиннадцатый день съемок. Завтра группа должна была выехать на натуру в Чжанцзяцзе. Сяо И мечтал о прохладе гор, потому что Хэндянь превратился в филиал ада. Удивительно, но его собственный организм держался стойко. Пока все изнывали от жары, Сяо И носился как ни в чем не бывало. После дождя Хэндянь стал похож на гигантскую пароварку — влажность зашкаливала. Сяо И отвез Лу Чжоу на площадку и вернулся в отель паковать чемоданы. — Эй! — раздался звонкий голос Нин Яцин. — Яцин-цзе! — Сяо И расплылся в улыбке. — Пришла навестить! — Она была с компанией девушек и весело потащила Сяо И за собой. — А мы как раз о тебе вспоминали! Вчера Чжоу-гэ про тебя говорил. Привет всем! — Автограф дашь? — засмеялась Нин Яцин. — Идемте, я вас провожу к ним. Первая сцена сегодня была ранней — бой Лу Чжоу и Ли Чанчжэня на крыше. Камеры стояли на крыше соседнего здания. Лу Чжоу, закрепляя страховочный пояс, сказал Ли: — После дождя скользко, когда будешь догонять — осторожнее. — Ты тоже береги себя, — ответил Ли. Лу Чжоу ловко перемахнул на соседнюю крышу, используя натяжение троса, и приземлившись, выхватил меч. — Если не перестанешь преследовать — не вини меня в жестокости! Он отцепил страховочный трос, поскольку по сценарию должен был выглядеть свободным перед камерой и замер в позе. Ли Чанчжэнь быстро подошел к краю крыши: — Парчовая Мышь, сдайся по-хорошему. Если не ты убийца, господин Бао во всём разберется! Лу Чжоу холодно усмехнулся: — А если я? Что ты мне сделаешь? Ли Чанчжэнь изменился в лице, выхватил меч и сделал шаг вперед. Раздался резкий хруст. Лу Чжоу мгновенно выкрикнул: — Ноги! В ту же секунду черепица под ногами Ли Чанчжэня посыпалась. Лу Чжоу рванулся вперед, чтобы оттолкнуть его назад, в безопасную зону, но напрочь забыл, что сам уже отцепил страховку! Сяо И, весело болтая с Нин Яцин, как раз спешил к площадке, услышав команду готовности к дублю. Он поднял голову и увидел сцену, которую не забудет до конца жизни. Лу Чжоу и Ли Чанчжэнь столкнулись на краю крыши на высоте второго этажа. Лу Чжоу вытолкнул напарника назад, но сам, наступив на обломки черепицы, сорвался вниз. Зрачки Сяо И расширились. Вся группа вскрикнула. Постановщик трюков в последний момент успел схватить Ли Чанчжэня за руку. Лу Чжоу же пытался зацепиться за край, но пальцы соскользнули. Он сорвался вниз с высоты второго этажа, перевернулся в воздухе, задел затылком карниз первого этажа и рухнул на землю с глухим стуком. Лишь когда тело Лу Чжоу ударилось о землю, Сяо И закричал и бросился вперед. Лу Чжоу лежал на мокрой после дождя земле. Мир вокруг словно замер. Сяо И упал перед ним на колени, чувствуя, как рушится его вселенная. — Слышь... я еще не сдох... чего ты... ревешь? Лу Чжоу с трудом открыл глаза. Его тело мелко дрожало. — Не так просто меня пришибить... Не бойся.