Золотой Ассистент / Golden Assistant

Врачи быстро вкатили каталку с Лу Чжоу в операционную. Сяо И сидел в коридоре: его била крупная дрожь, дыхание перехватывало, к горлу подступала тошнота. Вскоре по коридору, цокая каблуками, примчалась Ду Мэй, за ней — исполнительный продюсер. Все хранили тягостное молчание. — Что там? — дрожащим голосом спросила Ду Мэй. — Оскольчатый перелом плечевой кости, — ответил Сяо И, пытаясь унять дрожь в голосе. — Сотрясение мозга... подозрение на отек. В народной больнице Дунъяна не рискнули оперировать, перевезли в эту клинику в Шанхае только к полудню. Ду Мэй разрыдалась. Ли Е обняла её, пытаясь утешить, остальные тоже подходили, чтобы поддержать. Сяо И плакал навзрыд, сжимая в кулаке амулет, привезенный ими из Таиланда. Он исступленно молился: «Пусть случится что угодно, хоть жизнь мою забери, только не дай ему умереть…» — Родственники, на подпись, — врач вышел из дверей. — Срочная операция. — Родственников на месте нет, — выдохнула Ду Мэй. — Мать за границей, я звонила, но связи пока нет. — Сяо И, — Ли Е обернулся к нему. — Подписывай ты, как сопровождающий и доверенное лицо. Врач с сомнением посмотрел на Сяо И. Тот молча взял ручку и в графе согласия поставил свою подпись. — Он поправится? — спросил Сяо И. Врач не ответил и скрылся за дверью. Операция длилась бесконечных восемь часов. В коридоре стояла мертвая тишина. Координатор негромко предложил: — Давайте по очереди сходим поесть. Ду Мэй кивнула и ушла вместе с продюсером. Ли Е присел рядом с Сяо И, погладил его по голове, выражая сочувствие. — Простите... — прошептал Сяо И. — Я... мы доставили всем столько проблем. Ли Е приложил палец к губам — мол, не надо извиняться. Сяо И, всхлипывая, поднял глаза на Ли Чанчжэня. Ли Чанчжэнь тоже плакал; заметив взгляд Сяо И, он лишь махнул рукой: «всё в порядке». — Мне нужно позвонить Чжэн Сяоцуну, — сказал Сяо И. — Чжоу-гэ успел сказать это в машине скорой, пока был в сознании. Пока Лу Чжоу везли в Шанхай, он сжимал руку Сяо И и успел выдохнуть лишь одну фамилию — «Чжэн». Сяо И сразу понял: Лу Чжоу беспокоился о проекте и хотел, чтобы его заменил проверенный человек. Он боялся, что после такого падения сниматься уже не сможет. — Ду Мэй уже известила его близких друзей, — ответил Ли Е. — Но пока ничего не ясно, нельзя, чтобы об этом узнало больше людей. Действуем максимально скрытно. Сяо И кивнул. Наконец двери операционной распахнулись. Медсестры выкатили кровать с Лу Чжоу. — Его в реанимацию? — дрожащим голосом спросил Сяо И. — Состояние стабильное, — ответил хирург. — Переводим в обычную палату под наблюдение. Если он придет в себя — всё будет в порядке. Все присутствующие выдохнули. С момента трагедии прошло шестнадцать часов, и всё это время над съемочной группой висела черная туча. Лу Чжоу устроили в палате, надели кислородную маску; вокруг ритмично попискивали приборы. Сяо И сел на стул у кровати и замер, уставившись в одну точку. После операции Лу Чжоу выглядел изможденным: мертвенно-бледное лицо, ни капли былого величия «божества экрана». На висках еще остались следы клея от парика. Глядя на него, Сяо И снова не выдержал и зарыдал. Он уткнулся лицом в край кровати, беззвучно содрогаясь всем телом и не сводя глаз с неподвижного лица Лу Чжоу. Единственное, на что он надеялся — что Лу Чжоу поскорее очнется и хорошенько его отругает. Вернулась Ду Мэй. Она зашла в палату, коснулась плеча Сяо И, призывая к спокойствию. Сяо И слышал, как она о чем-то переговаривалась с режиссером и продюсером в коридоре. Пришли люди из кинокомпании, представители инвесторов. Прямо там, за дверью, они начали бурно обсуждать дальнейшую судьбу фильма, пока врач не рявкнул: — Идите совещаться в другое место! Пациенту нужен покой! Снаружи наконец стихло. Сяо И задремал, всё так же сжимая руку Лу Чжоу. Неизвестно, сколько прошло времени, когда Ли Чанчжэнь принес ему порцию жареного риса. — Поешь хоть немного, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. Сяо И понимал, что силы на исходе и нужно подкрепиться. Пришла медсестра заполнять журнал; Ду Мэй наняла дополнительный персонал, чтобы за Лу Чжоу следили круглосуточно. Это была лучшая клиника Шанхая — врачи сделали всё возможное, теперь оставалось только ждать. — Прости, — с глубоким чувством вины проговорил Ли Чанчжэнь. — В той сцене на его месте должен был стоять я. Никто не ожидал, что черепица под ногами обрушится. — Это уже случилось, — ответил Сяо И. — Нам остается только верить, что он очнется. Ли Чанчжэнь помолчал и кивнул: — Да, ты прав. Он обязательно поправится. Сяо И съел полпорции риса. — Этот рис по-янчжоуски... вкусный. — Вот проснется он — сходим все вместе поесть, — пообещал Ли. Сяо И перестал плакать. Слезы всё равно ничего не меняли, только во рту пересыхало. Лу Чжоу обязательно справится — он ведь такой крутой, почти как супермен, всё умеет и всё знает. Сяо И понимал состояние Ли Чанчжэня: если бы упал Ли, то при всей его популярности и деньгах, карьера закончилась бы в тот же миг. Они сидели в тишине, пока продюсер не позвал Ли Чанчжэня выйти. Сяо И, окончательно измотанный, уронил голову на край постели, переплетя свои пальцы с пальцами Лу Чжоу, и провалился в тяжелый сон.

***

— Сяо И, — услышал он голос Ли Е над ухом. Он поднял голову: за окном уже рассвело. В палату зашел мужчина лет тридцати. — Как он? — спросил вошедший. — Ждем, когда очнется, тогда всё будет хорошо, Сяоцун-гэ, — ответил Сяо И. Это был Чжэн Сяоцун, лучший друг Лу Чжоу. Он кивнул Сяо И и обратился к Ду Мэй: — Мне ехать на площадку подписывать контракт? — Езжай с режиссером, — ответила Ду Мэй. — Предыдущие сцены придется полностью переснимать. Боюсь, как бы у тебя накладки в графике не вышло. Чжэн Сяоцун обернулся к помощнику: — Сяо И, как только он придет в себя, сразу звони мне. Сяо И закивал. На душе стало чуть легче: замену нашли, поручение Лу Чжоу выполнено. Зашел Линь Яо, а Ли Е вышел, плотно закрыв дверь. Следом заглянул У Хэнгу со своим менеджером. В палате остались только свои. — Слушай, Сяо И, — сказала Ду Мэй. — Когда он очнется, при любом раскладе сразу звони нам. — Хорошо. — Я останусь дежурить в больнице, — предложил Линь Яо. — Я наняла сиделок, — возразила Ду Мэй. — Вечером переведем его в другую палату. Линь Яо, будете с Сяо И дежурить по очереди. Важно, чтобы рядом с ним постоянно был кто-то из наших. Ду Мэй засобиралась на съемки. Сяо И вежливо проводил её. Через некоторое время зашли попрощаться режиссер и Ли Чанчжэнь. Простой съемок стоил миллионы в день, задерживаться было нельзя — нужно было срочно запускать процесс заново. Вся группа не спала ночь, и Сяо И переживал, как бы они не заснули за рулем по дороге в Хэндянь. Только в десять утра, когда пришло СМС о благополучном прибытии, он окончательно успокоился. Линь Яо ушел за едой. Врач замерил показатели и ушел, ничего не сказав. Сяо И не решался спрашивать лишнего и просто привалился к кровати Лу Чжоу. Лучи летнего солнца пробивались сквозь занавески. Сяо И уткнулся лицом в плечо артиста, сжимая его широкую ладонь. Вдруг пальцы Лу Чжоу дрогнули. Он медленно поднял руку и коснулся головы Сяо И. Сяо И замер. Он поднял глаза на Лу Чжоу, и слезы снова брызнули из глаз — на этот раз от радости. — Который час... — послышался глухой голос из-под кислородной маски, которая тут же запотела изнутри. Сяо И не успел вскочить, как дежурная медсестра уже побежала за врачом. Тот примчался мгновенно. Лу Чжоу лишь смотрел на Сяо И, чуть приподняв бровь. — Утро... нет, уже полдень. Двенадцать часов дня, — пролепетал Сяо И. — Нашли кого-нибудь на замену? — прохрипел Лу Чжоу. — Приехал Чжэн Сяоцун. Лу Чжоу едва заметно кивнул. Врач тут же предупредил: — Головой не шевелить! Сяо И засмеялся сквозь слезы. Врач улыбнулся: — Всё в порядке. Поговорите с ним, только не давайте спать. Вечером, когда устанет, тогда и уснет. Сяо И почувствовал, как к нему самому вернулась жизнь. Лу Чжоу не сводил с него глаз. Сяо И был измотан, но счастлив. Еще немного — и он бы сам не выдержал. — Ну говори же... — через силу произнес Лу Чжоу. — Обычно ведь рот не закрывается. Сяо И только улыбался. В дверь постучал Линь Яо. Увидев, что больной в сознании, он просиял. Голова Лу Чжоу была зафиксирована жестким воротником, поэтому он мог только косить глазами. — О, очнулся! — усмехнулся Линь Яо. — Я знал, что ты крепкий орешек. — У меня плечо… чертовски болит, — выдавил Лу Чжоу. Сяо И прыснул. — Смейся-смейся, — проворчал Лу Чжоу. — Наконец-то дождался шанса мне отомстить? Голос у него был слабый. Сяо И мягко прервал его: — Не трать силы. Давай лучше я буду говорить. — Посмотри Weibo... — снова заговорил Лу Чжоу. — Хейтеры, небось, уже празднуют. Они знают? «Нашел время о хейтерах думать! — поразился Сяо И. — До чего же ты неугомонный». Линь Яо ответил: — Нет, Ду Мэй договорилась с Ли Е, пока информацию не разглашаем. — Читай Weibo, — велел Лу Чжоу. Сяо И: «…» — Дай сюда телефон, сам посмотрю. — Давай я лучше вслух прочитаю. Сяо И зашел в приложение — там вовсю гуляли слухи. Под последним постом Лу Чжоу со съемок фанаты сходили с ума: «Боже, только бы с тобой всё было хорошо!», «Где наш бог?», «Выйди на связь!», «Я проплакала всю ночь...», «Скажите, что это просто слухи!». — Спрашивают, что случилось на площадке, а другие на них шикают — мол, не каркай, — пересказал Сяо И. — Скажи честно... у меня нет сил на тебя орать, Сяо И... — прошептал Лу Чжоу. — Если я начну на тебя орать, это только приблизит мою смерть... Сяо И поспешно объяснил: — Есть слухи, что ты ранен, но никто не знает, насколько серьезно. — Ду Мэй подготовила пресс-релиз, сегодня выпустят, — вставил Линь Яо. — Сяо И... позвони ей, — слабо произнес Лу Чжоу. — Пусть пока не выпускают. Пусть напишут опровержение — мол, я в порядке. Сяо И растерялся. Лу Чжоу пояснил: — Не надо пугать фанатов. Напишите, что у меня возникли срочные дела и я был вынужден уйти из проекта. Эти девчонки меры не знают — если узнают, что я в больнице, с ума сойдут от тревоги. — Я обсужу это с Ду Мэй, — пообещал Линь Яо. — Сяо И... у тебя в телефоне есть... мои фото? — спросил Лу Чжоу. — Есть. — Выложи одно. Прямо сейчас. В качестве опровержения. Сяо И вопросительно посмотрел на Линь Яо. Тот не стал возражать и вышел в коридор позвонить. Сяо И начал листать снимки и нашел тот, где Лу Чжоу после смены сидит в отеле и играет в приставку. — А что написать? Лу Чжоу накрыл своей ладонью руку Сяо И: — Да что хочешь. — Может, просто картинку скинуть? — Не беси меня... — проворчал Лу Чжоу. — О, нашел! Вспомнил! — обрадовался Сяо И. Он нашел фото, сделанное во время перерыва: Лу Чжоу и Ли Чанчжэнь сидят перед мощным вентилятором в самый разгар жары. Сяо И запостил его в аккаунт Лу Чжоу. @Я_гениальный_Лу_Чжоу: Разве я не живее всех живых? Лу Чжоу взглянул на экран, удовлетворенно хмыкнул и не отпустил руку Сяо И. Тот отложил телефон и пристроился на краю кровати, разглядывая его. — Я уродливый сейчас? — Лу Чжоу скосил глаза вниз. Сяо И с улыбкой покачал головой: — Ты всё равно красавец… Я люблю тебя. — М-м, — Лу Чжоу воспринял это как должное. — Ладно, раз уж ты первый, кого я увидел, когда очнулся... так и быть, я тебя тоже немножко люблю. Сяо И рассмеялся, а Лу Чжоу шикнул на него — мол, не шуми. Но в глазах его плясали смешинки. В этот момент взгляд Лу Чжоу был невероятно теплым и нежным. Солнечный свет заливал палату, превращая всё вокруг в золото. Сяо И смеялся, но вдруг шмыгнул носом — глаза покраснели, он изо всех сил сдерживал слезы. — Ты мужчина или кто... — пробормотал Лу Чжоу. — Чего ты опять сырость развел? — Мне обидно... такой фильм, ты так старался... Тон Лу Чжоу смягчился, он устало похлопал Сяо И по руке: — Не грусти. Будут роли и получше. Вернулся Линь Яо: — Пресс-релиз пока придержали. Ду Мэй сейчас приедет. — Пусть завтра приезжает, — распорядился Лу Чжоу. — И передайте маме, что ничего страшного — просто плечо вывихнул. Пусть не срывается сюда.

***

Когда приехала Ду Мэй, Сяо И как раз кормил Лу Чжоу. Выглядела она ужасно: вчера утром звонок, самолет, днем в Шанхае, ночью в Хэндяне, и вот она снова здесь. — Ду-цзун, отдохните хоть немного, — всполошился Сяо И. — В машине поспала, — отмахнулась она. — Очнулся — и слава богу. Остальное решим. Они с Лу Чжоу начали обсуждать дела. Лу Чжоу уже не мог кричать, и это было самое спокойное производственное совещание в истории компании — не хватало только скрипки на заднем плане с «Историей любви». Впрочем, Лу Чжоу всё равно гнул свою линию: «нет, не пойдет, даже не обсуждается». В итоге после долгих и на удивление мирных препирательств они пришли к соглашению. Сяо И два часа завороженно слушал их диалог, поражаясь скуке происходящего. Ду Мэй снова уехала. Решили объявить, что у Лу Чжоу обострилась старая травма плеча, и он вынужден временно покинуть проект. С Чжэн Сяоцуном договориться пока не получалось, и если не выйдет, роль Парчовой Мыши отдадут У Хэнгу. — За столько лет в кино — первый оплачиваемый отпуск, — с облегчением выдохнул Лу Чжоу. В ту ночь Сяо И поставили в палате раскладушку. Он не смыкал глаз. Были наняты сиделки, Сяо И мог бы расслабиться, но он не доверял никому. Как выразился Лу Чжоу: «Ты хуже моей мамаши». Как бы то ни было, «герой воскрес», хоть и не с полным запасом здоровья. Врач предупредил: Лу Чжоу еще слаб, за ним нужен глаз да глаз. При любой тошноте или головной боли — сразу звать дежурного врача. Сяо И сам начал обмывать Лу Чжоу и проводить все процедуры. Лу Чжоу терпеть не мог прикосновений чужаков, поэтому Сяо И учился всему у медсестер. По ночам он часто поворачивался на бок и просто смотрел на профиль спящего артиста. События на съемочной площадке их больше не касались. Сяо И принципиально не заходил в соцсети, чтобы не расстраивать Лу Чжоу, — телефон использовал только для звонков. В плечо Лу Чжоу вставили четыре стальных штифта. Сотрясение, к счастью, не вызвало серьезных осложнений. Врач на вопросы Сяо И о возвращении в кино отвечал уклончиво: всё зависит от реабилитации. Сяо И не решался заговорить об этом с самим Лу Чжоу. Вскоре Лу Чжоу разрешили поворачивать голову, и Сяо И целыми днями читал ему вслух книги. — Когда нас выпишут? — ворчал Лу Чжоу. — Левое плечо еще нужно понаблюдать. — Да оно в порядке! — Нет, врач сегодня строго-настрого запретил. В перерывах между сменами коллеги приезжали навестить больного. С графиком Чжэн Сяоцуна так и не договорились, роль отдали У Хэнгу. Хоть Лу Чжоу и выбыл, контракт Сяо И на музыку оставался в силе, так что он сидел в палате с блокнотом, набрасывая мелодии. Через несколько дней он всё же заглянул на форумы и в Weibo. Его охватил ужас. Инцидент не удалось замять; напротив, слухи обросли жуткими подробностями. Фанаты и просто зеваки анализировали каждое видео со съемок. Все знали, что Лу Чжоу «разбился вдребезги» и, возможно, больше никогда не сможет сниматься. Посыпались теории заговора. Многие обвиняли Ли Чанчжэня в том, что он подстроил падение. Сяо И был уверен, что это бред — у них ведь даже конфликтов не было. Хотя... если подумать, кое-какие терки в прошлом всё же имелись. Сяо И сам был частью этой «проблемы», но он не верил, что Ли Чанчжэнь способен на такую подлость. К тому же, если бы Лу Чжоу даже погиб, Ли ничего бы не выиграл. Роль всё равно осталась за актером из компании Ду Мэй. Какая ему выгода? Ли Чанчжэнь со всеми вел себя подчеркнуто вежливо, и Сяо И было его даже немного жаль. Вешать на него это клеймо было несправедливо. В Weibo Ли проклинали тысячи людей. Ему писали, что если с Лу Чжоу что-то случится, его самого пустят на фарш. Наверное, поэтому он перестал приходить в больницу. — Что там такое? — спросил Лу Чжоу. — Да вот, Ли Чанчжэнь перестал приходить, — ответил Сяо И. — И правильно делает. Я сам ему велел не соваться. Вокруг и так шумиха, зачем ему лишний раз тут светиться? Приходить ко мне на поминки, что ли? Сяо И понял: сейчас любое появление Ли в больнице выглядело бы как жалость. А Лу Чжоу по натуре своей жалости не терпел. Отсутствие визитов было своеобразной формой уважения. — Да когда же нас выпишут?! — Лу Чжоу окончательно потерял терпение. — Терпение, — наставительно сказал Сяо И. — Сейчас нельзя. — Собирай вещи, после обеда уходим. Оформи выписку. — Врач запретил. — Ты... — Лу Чжоу уставился на него. — Ты не забыл, кто тут главный?! Сяо И давно перестал бояться его криков. — Хочешь, я вывезу тебя на прогулку в сад? Лу Чжоу задыхался в четырех стенах, но Сяо И знал еще одну причину, по которой тот рвался домой: он ненавидел роль пациента. Ему было невыносимо принимать сочувствие персонала и коллег. Он хотел поскорее вернуться в Пекин. Но даже в Пекине нужно было продолжать обследования.

***

Результаты пятого снимка Сяо И слушал один — Ду Мэй и Линь Яо были заняты на съемках финала. Врач с симпатией смотрел на исполнительного помощника, который сносил все капризы звездного пациента. — В этой области мозга есть небольшое повреждение, — врач указал на снимок. — Возможно, это скажется на памяти. — Насколько серьезно? — встревожился Сяо И. — Лу Чжоу уже что-нибудь забывал? Сяо И покачал головой. — Трудно сказать. Может, вообще никак не проявится, а может, будет забывать какие-то мелочи. Сяо И кивнул. Лето подходило к концу. Лу Чжоу провел в больнице почти три месяца. Плечо почти зажило, хотя рука иногда плохо поднималась. — Ну так что, когда в Пекин? — спросил Лу Чжоу. — Врач говорит, еще немного полежим. — Пусть назовёт дату выписки! — Он сам не знает. Месяц, может, два. — Это что, психушка? — возмутился Лу Чжоу. — Вы решили меня тут запереть, а потом прибрать к рукам моё имущество? Сяо И расхохотался. Лу Чжоу подозрительно прищурился: — Ты чего-то не договариваешь. — Ха-ха, нет, что ты... — Смех у тебя фальшивый. Сяо И замолчал. Лу Чжоу взял телефон и весь вечер листал форумы. Сяо И в это время уплетал фрукты, которые приносили посетители. «Надо же, какие вкусные... Импортные, сладкие...» — Чжоу-гэ. — Вытри рожу, всё в манго, — буркнул Лу Чжоу. Сяо И умылся и вернулся: — А это правда? То, что на форумах пишут. Ты в это веришь? — Если я скажу «да», ты пойдешь и пристукнешь Ли Чанчжэня? — Угу. — Ну тогда иди. Верю. Сяо И направился к двери. — Да ты серьезно, что ли?! А ну вернись! — заорал Лу Чжоу. Сяо И выбросил корки от манго и весь день читал сплетни. Лу Чжоу же, полистав планшет, отложил его и тяжело вздохнул. — Это не Ли Чанчжэнь подстроил, — вдруг сказал он вечером во время прогулки в саду. — Почему ты так уверен? — Из-за любви, — бросил Лу Чжоу как нечто само собой разумеющееся. — «Потому что любовь... не знает границ, мы всё так же юны...» — не удержался и запел Сяо И. — Ты радиоприемник, что ли? — фыркнул Лу Чжоу. — Он тебя любил? — прямо спросил Сяо И. Задавая этот вопрос, он не чувствовал ревности. Ли Чанчжэнь не мог быть его соперником, потому что Сяо И и не претендовал на взаимность Лу Чжоу. Ему было достаточно просто быть рядом. — М-м, — важно подтвердил Лу Чжоу. — Только не болтай об этом. Это было еще в студенчестве, когда мы вместе ходили на пробы. — И почему... почему вы не сошлись? То есть... я имею в виду... В саду горели далекие фонари. Лу Чжоу стоял у бассейна. — Видимо, я не в его вкусе. Он быстро отдалился. Я поначалу не понимал, считал его лучшим другом. До этого ко мне мало кто хорошо относился. Знаешь, в театральном у всех были деньги. Если ты бедный — на тебя смотрят как на пустое место, будь ты хоть трижды красавцем. У Ли Чанчжэня не было ни гроша, у меня тоже. В общем, вначале мы были хорошими друзьями. Сяо И хлопал комаров у себя на шее и внимал. — Так что я не верю, что он мог намеренно мне навредить. — А Ли Чанчжэнь... он пассив? — Сяо И сгорал от любопытства. — Угу. Но он любит интеллигентных, спокойных... типа наших профессоров. Той ночью Сяо И долго не мог уснуть. Съемки фильма подходили к концу. Лу Чжоу твердо решил вернуться в Пекин до официального завершения проекта, чтобы не принимать у себя всю делегацию коллег. Сяо И накрыла ностальгия. Он включил на телефоне первый фильм Лу Чжоу, который тот снял сразу после дебюта. Лу Чжоу был тогда совсем юным «зеленым» пареньком, сразу получившим главную роль. Фильм назывался «Стрела без возврата» — о восстании Фан Ла. Лу Чжоу играл Чжан Шуня по прозвищу «Белая лента в волнах». На экране он буквально сиял, затмевая всех. — Какое у тебя тогда было тело... — Сяо И смотрел на экран с обожанием. Лу Чжоу досмотрел до середины и выключил видео. — Эй! Я же не досмотрел! — возмутился Сяо И. — Не хочу смотреть. Спать пора. Лу Чжоу отвернулся к стенке. Сяо И выключил свет, надел наушники и продолжил смотреть онлайн. У Лу Чжоу в этой роли были не только драки, но и откровенные сцены. В одной из них его герой после выполнения задания выходит из воды — обнаженный, мускулистый, на фоне бескрайних зарослей камыша. Он моется в реке и во весь голос поет дерзкую песню проплывающей мимо красавице Сунь Эрнян, совершенно не стесняясь своей наготы. Эта сцена в свое время сделала его кумиром миллионов. Сяо И и сейчас почувствовал, как сердце забилось чаще. В этой первобытной силе было что-то божественное. — Чжоу-гэ, — Сяо И снял один наушник. — А на каком отделении ты учился в спортшколе? Лу Чжоу когда-то рассказывал, что мать была против актерства, и ему пришлось два года отучиться в физкультурном, подрабатывая моделью, пока не накопил денег на повторное поступление. — Плавание, — буркнул Лу Чжоу, глядя в потолок. — То-то я смотрю, фигура идеальная, — Сяо И снова включил сцену в реке. — Как греческая статуя. — Что ты там смотришь? — Да так... природу... — «...твое тело я смотрю», — добавил он про себя.