Золотой Ассистент / Golden Assistant

Лу Чжоу повернул голову и посмотрел на лицо Сяо И, подсвеченное экраном смартфона. В ночной тишине отблеск дисплея ложился на щеки Сяо И, провод наушников запутался у воротника, а сам он, вскинув брови, с надеждой смотрел на Лу Чжоу. — А ты ничего, симпатичный, — сказал Лу Чжоу. Сяо И заулыбался и, не отрывая взгляда от Лу Чжоу, ответил: — Чжоу-гэ, ты всё равно самый красивый. Лу Чжоу издал смешок, полный самоиронии, и покачал головой. — Чжоу-гэ, — Сяо И сел на постели. — А ты не думал найти себе девушку и жениться? — С чего вдруг такие мысли? — отрешенно спросил Лу Чжоу. — Ну, если женишься, будет кому о тебе заботиться, — пояснил Сяо И. Лу Чжоу тут же насторожился: — Ты что, опять уволиться надумал? — ...Я совсем не это имел в виду! — поспешил оправдаться Сяо И. — Просто боюсь, что тебе... ну, будет одиноко. А если у тебя появится девушка, я ведь всё равно смогу о тебе заботиться, одно другому не мешает. — Нет, — отрезал Лу Чжоу с холодным лицом и тяжело вздохнул. Сяо И немного помолчал и добавил: — Я... я вовсе не шучу над тобой... и упаси боже, не издеваюсь. Чжоу-гэ, посмотри на меня. Ну посмотри же. Сяо И пересел на больничную койку и, закутавшись в одеяло по самую макушку так, что остались видны только глаза, уставился на Лу Чжоу. — Ты что творишь? — не понял Лу Чжоу. — Я просто хотел сказать, — прошептал Сяо И, — что у меня раньше тоже бывали срывы — когда просто «не работало» из-за стресса. Лу Чжоу: «...» — Спасибо за сочувствие, — наконец выдавил Лу Чжоу, — но у меня этой «болячки» нет, так что товарища по несчастью в моём лице ты не найдёшь. Сяо И замахал руками: — Да я не смеюсь! На самом деле для мужчин это нормально, когда наваливается куча дел... Сяо И залился краской. К счастью, была ночь, и в темноте Лу Чжоу не мог разглядеть его лица. — Когда я только устроился на работу, я так упахивался, что еле ноги волочил, да еще и девушка вечно пилила. Вот и... случилось кое-что. Но стоило немного отдохнуть, и всё наладилось. — Это ты просто порнухи пересмотрел! — грубо оборвал его Лу Чжоу. — Помню я тебя при знакомстве: лицо зеленое, губы серые, типичный неудачник. Знаешь поговорку: «Усердная дрочка — в прах оболочка»? Слыхал? Сяо И: «...» — Это всё от недосыпа было! — пробормотал Сяо И. — В общем, если хочешь, я могу сходить с тобой к андрологу? Или найду врача... Если тебе нужен массаж простаты, я тоже могу помочь... — Да ты хоть знаешь, где эта простата находится?! — взорвался Лу Чжоу. — Какое она имеет отношение к эрекции?! — Тсс, тише! Сяо И в ужасе зашикал, боясь разбудить соседнюю палату. Лу Чжоу, окончательно выведенный из себя, запустил в него подушкой и прижал к матрасу. — Всё совсем не так, как ты думаешь, — выдохнул Лу Чжоу. — Ты не поймешь. Сяо И смотрел на него самым искренним, полным заботы и предвкушения взглядом. Лу Чжоу помедлил, не выдержал и сказал: — Ладно, слушай, почему Чжан Синьжань наговорила про меня того дерьма. Запомни хорошенько: никому ни слова. — Конечно-конечно! — закивал Сяо И. — Могила. — Даже если тебя будут пытать, загонять иголки под ногти или зажимать пальцы в тиски — молчи, понял? Сяо И подумал: «Да кому придет в голову пытать меня из-за твоей импотенции? Людям на это плевать!» Но вслух произнес: — Понял. Даже под угрозой жизни всей моей семьи не выдам тайну о том, почему ты... ну, этот самый. — Я не... «этот самый»! — рявкнул Лу Чжоу. — Ты ведь читал на форумах про мой первый фильм? — Да-да, — подтвердил Сяо И. — Про то, что ты переспал с продюсером? Лу Чжоу замялся, подбирая слова. Сяо И вставил: — Ну и что тут такого? Переспал и переспал, обычное дело. — Да в том-то и дело, что мужчины меня не возбуждают! — отрезал Лу Чжоу. — Никогда не возбуждали! — О-о, — протянул Сяо И. — А потом один «друг», Чжэн Сяоцун, надоумил меня: хочешь стать звездой — принимай правила игры, иначе хороших ролей не видать... Но как у меня мог «встать» на этого мерзкого типа?! Сяо И знал, что Чжэн Сяоцун — натурал, у него даже дети были, так что он вряд ли хотел подставить Лу Чжоу. — Логично. Если тебе не нравятся мужчины, как ты мог возбудиться... — И тогда Сяоцун посоветовал мне... посоветовал... Лу Чжоу замолк. Сяо И чувствовал, что прикасается к тайне вселенского масштаба, но при этом ему было не по себе, а радостно. Радостно оттого, что Лу Чжоу наконец доверился ему и открыл свое прошлое. — Что посоветовал? — мягко подтолкнул он. — Переодеться женщиной? — Ты идиот?! При чем тут женское платье и нелюбовь к мужикам?! — Ладно-ладно, продолжай. — Он велел мне купить таблетку силденафила... — Чего-чего? Название препарата явно выходило за рамки познаний Сяо И. Лу Чжоу нетерпеливо отмахнулся: — Короче, лекарство! Просто знай, что это таблетки! Сяо И задумался, что же это за чудо-средство, и быстро прогуглил в телефоне. — Ну и я тогда... — продолжал Лу Чжоу. — Это виагра, что ли? — вырвалось у Сяо И. — Не произноси это слово! — взревел Лу Чжоу. Сяо И чуть с кровати не свалился от испуга. — Я переспал с тем типом, и всё, — закончил Лу Чжоу. — Но как это связано с твоей... проблемой? — Это психологическая травма! Не понимаешь?! Сяоцун тогда сказал: закрой глаза, глубоко дыши, залезай на него — три минуты, и всё кончено. Ты хоть представляешь, как это влияет на человека, который никогда ничем подобным не занимался?! Сяо И начал понимать. — И после этого ты стал... таким? — Вроде того, — буркнул Лу Чжоу. — С Чжан Синьжань мы пробовали несколько раз, но иногда я просто не мог «завестись», приходилось снова пить те таблетки... — ...Виагру, — дополнил Сяо И. — Я просил не называть это имя! — снова рявкнул Лу Чжоу. — Хорошо-хорошо... — С таблеткой всё работало, но выработался условный рефлекс: три минуты... три минуты... нужно закончить за три минуты. Я не мог это контролировать, вот и с Синьжань иногда вообще не получалось, а иногда — наоборот, всё срывалось слишком быстро. Три минуты — и всё. Либо так, либо никак. Поэтому она и начала поливать меня грязью, понял? Теперь пазл сложился. — Это же чистая психология, — успокоил его Сяо И. — Ерунда. Просто нужно расслабиться. — И я не завожу романы не только из-за этого. Синьжань она... эх. Вот скажи, если бы твоя девушка орала на тебя целыми днями, у тебя бы стоял? — Стоял бы, — честно признался Сяо И. Про себя он подумал: «Ты ведь тоже на меня орешь каждый божий день, а я всё равно на тебя завожусь... Есть ли тут вообще связь?» Лу Чжоу: «...» — Скажу так, — Лу Чжоу замолчал на мгновение. — Раньше я пахал как проклятый ради денег, хватался за любую роль, был слишком суетливым. У меня никогда не было настроения влюбляться, поэтому друзья и прозвали меня «Лу-Богатей». — И сейчас настроения нет, — добавил он. — Понимаешь? Когда хочешь остепениться и построить нормальные отношения, внутри всё равно какая-то пустота. В шоу-бизнесе все носят маски. Знакомишься с кем-то и не знаешь, какой человек на самом деле. Вот ты боготворишь меня, боготворишь Ли Чанчжэня — но это лишь фасад для публики. Ты не видишь настоящего лица, никто не видит... — А я вижу, — улыбнулся Сяо И. — Я знаю тебя настоящего. — Угу, — хмыкнул Лу Чжоу. — Увидел своего кумира и разочаровался. Чжан Синьжань, Нин Яцин, Ли Чанчжэнь, У Хэнгу... все, кого ты знаешь, такие же. Чтобы стать знаменитым, чтобы получать главные роли, я тоже прыгал в постель к нужным людям. Не противно тебе теперь? — Нет, — ответил Сяо И. — Узнав тебя лучше, я полюбил тебя еще сильнее. — Это только ты такой... — вздохнул Лу Чжоу. Сяо И: «…» — Всё, хватит болтать. Я нормальный человек и не могу общаться с психом. Спи давай. Лу Чжоу явно разволновался, отвернулся и затих. Сяо И хотел еще что-то сказать в утешение, но решил, что и так достаточно. Главное — теперь он знал причину. Это всего лишь психологический барьер. Когда встретишь того самого человека, чувства хлынут через край, и никакие «три минуты» не помешают. Всё дело в том, что он просто недостаточно их любил.

***

На следующее утро Сяо И проснулся и увидел, что Лу Чжоу уже собрал вещи. — Выписываемся, — скомандовал артист. — Но... — Если я останусь тут еще хоть на час, я... — Хорошо-хорошо! — быстро перебил его Сяо И. — Иду оформлять документы. Едем. Он понимал: Лу Чжоу на пределе. Врачи настаивали на дальнейшем наблюдении, но Сяо И знал, что спорить бесполезно. К тому же, он и сам был рад вернуться домой. Медсестры, с которыми Сяо И успел подружиться за время пребывания в больнице, со смехом прощались с ним и совали блокноты для автографов Лу Чжоу. Тот всё подписал, хотя посторонние в коридорах его почти не узнавали. Лу Чжоу наотрез отказался фотографироваться с персоналом — выглядел он изможденным, сильно похудел, волосы отросли и спутались. Он даже отпустил небольшую бородку у уголков рта, став похожим на усталого дядюшку. В Пекине предстояли регулярные осмотры и реабилитация — стальные штифты в плече давали о себе знать. Сяо И надеялся, что Лу Чжоу отдохнет и какое-то время не будет сниматься, но тот быстро заскучал дома. После трехмесячного перерыва характер у него стал просто невыносимым. Лу Чжоу пытался подавлять раздражение, но Сяо И видел его насквозь. Он изо всех сил старался развеселить босса. Трагедия явно изменила Лу Чжоу: он почти перестал орать на помощника и редко давал поручения. Однажды Сяо И спустился вниз и застыл в шоке: Лу Чжоу сам мыл свою чашку. — Давай я! — Сяо И бросился к раковине. — Чжоу-гэ, ты что... — Чего ты? — огрызнулся тот. — Просто решил размяться. Застоялся совсем. Лу Чжоу похудел, и без укладки в нем проглядывало что-то от «падшего кумира» — этот образ ему на удивление шел. Сяо И забрал чашку, а Лу Чжоу сел за стол и начал резать манго. — Ешь, — Лу Чжоу пододвинул тарелку Сяо И, когда тот закончил с посудой. — Это тебе. Сам он встал и ушел к себе. Сяо И ел манго с опаской, ожидая подвоха. Это затишье пугало больше, чем любая буря. — Чжоу-гэ... а почему ты больше на меня не кричишь? Лу Чжоу: «…» — Да ешь ты уже! — рявкнул наконец Лу Чжоу. — Боишься, что я тебя отравил?! Только после этого Сяо И со спокойной душой доел фрукт. Лу Чжоу стал относиться к помощнику мягче. Вечером, когда он заказывал покупки, он даже спросил: — Тебе нужно что-нибудь купить? Сяо И прямо-таки опешил от такого гостеприимства. Ему показалось, что в Лу Чжоу вселился кто-то другой. — Нет-нет… не нужно, Чжоу-гэ… — Сяо И шмыгнул носом. Лу Чжоу посмотрел на него долгим взглядом. — Ты такой странный, это пугает, — признался Сяо И. — Тебя там в больнице не по голове ударили? Ты точно в порядке? Лу Чжоу швырнул iPad на диван и глубоко вдохнул, словно собираясь разразиться тирадой, но сдержался. Сяо И с надеждой ждал, когда на него наорут. — Иди спать, — подавил гнев Лу Чжоу. — Отдыхай. Такая вежливость только усиливала ощущение пропасти между ними. — Ну ладно... — понуро протянул Сяо И и ушел. Листая Weibo, Сяо И увидел, что съемки того самого фильма закончились. Актеров заменили: У Хэнгу и Ли Чанчжэнь позировали на общем фото. Лу Чжоу на снимке не было, и его даже не тегнули — официально было объявлено о «рецидиве старой травмы», но продюсеры явно боялись гнева его фанатов и помалкивали. Сам Лу Чжоу выложил фото кухни в закрытой ленте — только для близких друзей. Подпись гласила: «Наконец-то дома. В этом году нужно работать еще усерднее. Буду сниматься на совесть». На фото стояла тарелка с нарезанным манго и вилкой. Сяо И не стал репостить официальные фото со съемок, а под постом Лу Чжоу написал: «Манго было очень вкусным. Вперед, в этом году всё получится! Но береги себя, возвращайся к съемкам только когда полностью поправишься». Через пару минут телефон пискнул — Лу Чжоу ответил на его комментарий. @Я_гениальный_Лу_Чжоу: Угу. Спасибо, что всё это время был рядом. Хорошо, что в те дни ты оказался со мной. Сяо И замер. Он не знал, как описать свои чувства. Так вот оно что? Лу Чжоу стал мягче, потому что оценил преданность своего помощника? Сяо И чуть не расплакался — от счастья и легкой грусти одновременно. Теперь он верил: Лу Чжоу обязательно поправится, снимется в десятках новых фильмов и снова станет всеобщим кумиром.

***

С этого дня Сяо И строго следил, чтобы Лу Чжоу соблюдал план реабилитации: легкие тренировки, диета. Через несколько дней позвонила Ду Мэй и вызвала Сяо И в офис — отчитаться о состоянии звезды и обсудить планы. — До конца года ему лучше не сниматься, — твердо сказал Сяо И. Ду Мэй вздохнула: — Тут всё зависит от него. Сейчас октябрь. Из трех запланированных на этот год сериалов вышел только один. Пока он лечился, интерес к нему упал. Если тянуть до следующего года, пиар-кампания будет слабее. Сяо И не рискнул спорить — не ему решать такие вопросы. Ду Мэй спросила: — Самое главное — он-то сам хочет сниматься? Сяо И подумал: «А почему бы не спросить его напрямую?» Но он знал ответ. Лу Чжоу рвался в бой. Он изо всех сил старался восстановиться, но старая травма плеча в сочетании с новым переломом была фатальной — ему нельзя было перетруждаться и даже ходить в спортзал. Операция, штифты, лекарства — всё это оставило след. Лу Чжоу выглядел бледнее и слабее. — Он хочет работать, — подтвердил Сяо И. — Но физически он не потянет нагрузки, особенно боевые сцены. Ду Мэй немного подумала и протянула папку: — Возьми этот сценарий, пусть почитает. Если заинтересуется — пусть заходит в любое время. Сяо И пролистал пару страниц. — Ду-цзун, я думаю, сейчас не время. Ему нужен покой... — Он осекся, заметив, как помрачнела Ду Мэй. — Тогда забудь, — холодно сказала она. — Вообще-то на эту роль мы хотели позвать У Хэнгу. Я понимаю, что давить на Лу Чжоу нельзя, здоровье важнее. Но в этом году у него только один сериал, и тот с низкими рейтингами. Я ведь для его же блага стараюсь, Сяо И, ты должен это понимать. Сяо И занервничал. — Я всё же спрошу его мнение. Ду Мэй кивнула, но Сяо И чувствовал её недовольство. Раньше он бы никогда не позволил себе так разговаривать с главой компании, но теперь здоровье Лу Чжоу было для него важнее карьеры. Дома Лу Чжоу даже не взглянул на сценарий: — Завтра поедем в офис вместе. — Может, еще подумаешь? — предложил Сяо И. — Денег ведь и так куча. — Денег куча, а фанаты ждать не будут, понимаешь? — отрезал Лу Чжоу. — Два года без громких проектов — и ты сбитый летчик. Потом уже не вернешься. — Но ты потянешь? — Плевое дело, — Лу Чжоу левой рукой помассировал правое плечо. — Травмы на съемках — это нормально. Какой актер не калечился? В итоге контракт был подписан без лишних раздумий. Гонорар остался высоким, Ду Мэй словно знала, что он согласится. Сяо И всё еще хмурился, и Лу Чжоу пояснил: — Ты не понимаешь. Из-за моей травмы Ду Мэй пострадала больше всех. Замена актера на полпути — это убытки и риск низких рейтингов. Ли Чанчжэнь хорош в кино, но в сериалах он не тянет. Сейчас вся надежда на то, получится ли раскрутить У Хэнгу. Сяо И почувствовал укол ревности — не хотелось бы, чтобы У Хэнгу стал новой звездой. Но Лу Чжоу был спокоен: он верил, что его трон никто не займет. — Давай, читай сценарий, — Лу Чжоу по-хозяйски развалился на диване. Сяо И заулыбался. Пока косметолог делал Лу Чжоу массаж лица, Сяо И читал вслух. Лу Чжоу нужно было срочно приходить в форму. Кожа после травмы стала хуже, да и возраст давал о себе знать — в тридцать три уже нельзя было выезжать только на внешности. Нужно было менять амплуа. Сценарий назывался «Хлеб и любовь» — в духе молодежных комедий. Лу Чжоу досталась роль Ли Гуамина, богатого бездельника, который проматывает наследство. Его «друзья» вечно клянчат деньги, а в итоге он влюбляется в девушку, тратит на неё последнее и узнает, что она — подосланная мошенница. Финал был нетипичным для китайских дорам: герой, оставшись ни с чем, осознает, что рядом всегда была та самая — простая и верная девушка. Он открывает пекарню, выбирая «хлеб и любовь» вместо былой роскоши. Никаких взлетов, никакого бизнеса — просто тихая жизнь. — Неплохо, — оценил Лу Чжоу. — Конец прямо на открытии пекарни? — Ага. Обычная история любви, по любовному роману. Для такой простой истории требовалась сильная игра и харизматичная партнерша. Каково же было удивление Сяо И, когда выяснилось, что главную героиню будет играть Ци Ай — подружка Нин Яцин! Как только Лу Чжоу согласился, Нин Яцин позвонила в тот же вечер. Сяо И взял трубку, они весело поболтали, и Нин Яцин даже выпросила у продюсеров себе эпизодическую роль. Съемки должны были проходить в Пекине, так что в Хэндянь ехать не пришлось. Но в ноябре в столице ударили холода. В сериале же были все четыре сезона, и Сяо И начал всерьез опасаться за здоровье Лу Чжоу. Съемки планировались с ноября по январь. Сяо И уже прикидывал, что на годовую премию отвезет Лу Чжоу в Канаду — там воздух чистый, еда хорошая, можно снять домик и просто жить. Всё шло идеально, пока в первый съёмочный день на Пекин не обрушился самый мощный буран за последние пятьдесят лет. Сяо И превратился в ледяную сосульку — на съемочной площадке не было отопления! Поставили переносной кондиционер на обогрев, но из-за постоянной суеты двери не закрывались, и толку от него было ноль. Сяо И, шмыгая носом, забился в угол. — Привет! — Нин Яцин хлопнула его по плечу. — Яцин-цзе... привет... — Сяо И натянул на себя все куртки Лу Чжоу, какие нашел. — Ужасно холодно. Нин Яцин в роскошных мехах присела рядом на раскладной стул. Она явно переживала за Лу Чжоу, но Сяо И заверял, что всё пучком. Вскоре вышел сам Лу Чжоу в теплой домашней пижаме — образ милого парня ему очень шел. — Я пошла! — Ци Ай быстро скинула пальто, закапала глазные капли для блеска. — Удачи! — крикнули ей вслед Сяо И и Нин Яцин. — Не волнуйся, — подмигнула Нин Яцин. — Твой кумир тебя подстрахует. Ци Ай довольно улыбнулась. Лу Чжоу в пижаме и мягких тапочках выглядел так уютно, что сердце замирало. При правильном свете кожа его снова казалась идеальной. Но Сяо И знал правду: под гримом кожа была тусклой, а в движениях Лу Чжоу пропала былая легкость. Помогал только усиленный рацион и витамины, которыми Сяо И пичкал его всё это время. Первая сцена: Лу Чжоу узнает, что героиня беременна. Сяо И волновался. Лу Чжоу, выходя из гримерки, постоянно шептал что-то себе под нос — видимо, повторял реплики. Раньше такого никогда не было. «Давай, Чжоу-гэ, войди в образ!» — молился Сяо И, шмыгая носом. Лу Чжоу и Ци Ай заняли позиции. Сцена начиналась с момента, когда новость уже озвучена — классический прием, чтобы не тратить время на лишнюю болтовню. Щелкнула хлопушка. — Что? — Лу Чжоу посмотрел на Ци Ай. Та, с заплаканными глазами, прошептала: — Я говорю... я... бе-ре-мен-на. Губы Лу Чжоу дрогнули. Он отвел взгляд и равнодушно бросил: — Ну так выбей его. Вся площадка замерла. Через секунду раздался взрыв хохота. — Выбей?! — Нин Яцин чуть со стула не упала от смеха. Сяо И тоже зашелся в кашле. Режиссёр подколол: — Выбить или родить? Что именно ты собрался выбивать? Лу Чжоу понял, что оговорился. — Простите, перепутал слова. Сяо И понял, что Лу Чжоу в голове держал сразу два варианта — «прервать» и «оставить», и в итоге выдал нечто среднее. Сцену начали заново. — Я беременна. — Ну так прерви её. Слава богу, хоть не сказал «роди её». Ци Ай топнула ногой и с горечью выкрикнула: — Это же твой ребенок! — Не кипятись так, — холодно ответил Лу Чжоу. — Выкидыша не боишься? Нин Яцин шепотом простонала: — Кто писал этот сценарий... я сейчас умру... Реплика была верной, но Сяо И чувствовал: Лу Чжоу не в своей тарелке. Он не «перевоплощался» мгновенно, как раньше. — Знаешь... — Ци Ай сглотнула слезы. — Друзья советовали мне его выбить... Ой, теперь я запуталась! Лу Чжоу прыснул. Ци Ай, дрожа от холода, пошла пить горячую воду. Кондиционер развернули прямо на актеров. Первый блин выходил комом, но Сяо И нутром чуял — дело не в холоде. Раньше Лу Чжоу ловил кураж с первого дубля. А сегодня оба актера явно буксовали. На третий раз Ци Ай вошла в ритм. Лу Чжоу с нагловатой ухмылкой сказал: — Ладно, рожай, я обеспечу. Пойдет? Ци Ай застыла, глядя на него. Лу Чжоу лениво приподнял бровь: — Но жениться на тебе я не собираюсь. У Ци Ай задрожал подбородок. Сяо И подумал: «А она молодец, хорошо играет». Лу Чжоу добавил с издевкой: — Ребенок остается у тебя — я плачу. Ребенок у меня — ты свободна. В глазах девушки читалась ярость и унижение. — Ну и чего ты? — пробормотал Лу Чжоу, ткнул пальцем в живот партнерши и... замолчал. Прошло две секунды. — Снято! — крикнул режиссёр. — Лу Чжоу, ты забыл слова? Ци Ай ушла отдыхать, Лу Чжоу заглянул в сценарий. Снова начали с начала. Лу Чжоу явно терялся. Даже Нин Яцин это заметила, но промолчала. — Ребенок остается у тебя... Сяо И не сводил с него глаз. Как только Лу Чжоу замялся, Сяо И тут же поднял чистый лист бумаги, на котором крупно написал: «АЛИМЕНТЫ». — ...Я буду платить алименты, — ровно произнес Лу Чжоу. — Ребенок у меня — ты свободна. Ци Ай с трудом сдерживала рыдания. — К тому же, — Лу Чжоу снова ткнул её в живот, — я еще не уверен, мой ли это ребенок. — Снято! — выдохнул режиссёр. Сяо И расслабился. — Не годится! Переснимаем. Сяо И захотелось биться головой об стену. Пока Лу Чжоу пил чай, Сяо И схватил маркер и начал лихорадочно выписывать ключевые фразы на листах картона. Когда дубль начался снова, он стоял за камерами и по очереди показывал Лу Чжоу «подсказки». Случилось то, чего он боялся больше всего. Сотрясение не прошло бесследно. Лу Чжоу помнил людей и события, но новые реплики давались тяжелее. Не то чтобы он всё забыл, но ему приходилось вспоминать. А эта секундная заминка мгновенно убивала магию игры. Лу Чжоу вел себя неестественно. Режиссёр видел, как Сяо И мечется с бумажками, но ничего не сказал. Персонал начал перешептываться. Сяо И обливался холодным потом: теперь все увидят, что звезда не тянет текст. Но другого выхода не было — без подсказок Лу Чжоу либо путал слова, либо просто застывал на полуслове. В итоге сцену кое-как сняли. Но на душе у Сяо И стало еще тревожнее. Следующая сцена была в офисе. Лу Чжоу вышел в холодный коридор. Они стояли вдвоем, под порывами ледяного ветра. Лу Чжоу устало провел рукой по коротким волосам и тихо сказал: — Дай-ка мне еще раз сценарий.