Золотой Ассистент / Golden Assistant

Сяо И протянул ему сценарий. Лу Чжоу, насупившись, пробормотал текст несколько раз и процедил: — Не понимаю, в чем дело. Стоит начать играть — и в голове пустота, хотя вчера вечером, когда репетировал сам с собой, всё было нормально. — Не торопись, — попытался успокоить его Сяо И. — Ты столько времени отдыхал, это естественно. Постепенно всё наладится. Лу Чжоу сделал несколько нервных шагов по коридору и вдруг с размаху пнул мусорный бак так, что тот с грохотом отлетел в сторону. — Чжоу-гэ, не кипятись... — вырвалось у Сяо И. Из павильона никто не вышел посмотреть на шум. Сяо И подошёл к двери и понял, что она плотно закрыта. Лу Чжоу выглядел вконец измотанным. Сяо И встал перед ним, заглянул в глаза — и лихорадочный блеск у Лу Чжоу понемногу ушёл; он глубоко вдохнул. — На улице холодновато, — сказал Сяо И, возвращая бак на место. — Пойдем внутрь. Они сели в стороне. Нин Яцин, проходя мимо, улыбнулась: — Я ухожу. Удачи вам! Лу Чжоу кивнул. Яцин передала Сяо И целую пачку самоклеящихся грелок «варм-бэби». Сяо И готов был хоть всё лицо ими обклеить, но вместо этого прилепил несколько грелок под одежду — на плечи и ноги Лу Чжоу. Тот продолжал повторять реплики, становясь всё более раздражительным, но, обернувшись, увидел грелку на макушке у Сяо И и не выдержал — рассмеялся. — Смотри, — Сяо И протянул ему смартфон. — Чжоу-гэ, сегодня фанаты только о тебе и говорят. Он показал ему ленту Weibo. Сегодня был день начала съемок новой городской дорамы с Лу Чжоу в главной роли. Главным спонсором выступала сеть пекарен «Casa Bread», и в соцсетях вовсю проходила акция с раздачей купонов на торты. Комментарии пестрили признаниями в любви: «Мой бог такой красавчик!», «Наконец-то он вернулся!». Лу Чжоу лишь кивнул. Следующей была сцена драки с актером второго плана: погром, перевернутые столы, летящие журнальные столики. Напарник боялся ударить по-настоящему, опасаясь за недолеченные травмы Лу Чжоу. Но когда напарник слишком резко схватил его за воротник и прижал к стене, надавив на больное плечо — и тогда и Сяо И, и Лу Чжоу изменились в лице. — Ты... ты... — Лу Чжоу хрипел, его лицо побагровело. — Это я должен тебя предупредить! — прошипел напарник сквозь зубы. — Держись от неё подальше и припрячь свои вонючие деньги! Лу Чжоу, изображая ярость, поправил рубашку и галстук и рявкнул: — Эй, кто-нибудь! Актер швырнул пачку денег прямо в лицо Лу Чжоу, и купюры веером рассыпались по полу. Режиссер остался не в восторге, но дубль всё же принял. Затем последовала сцена консультации с адвокатом. Текста было море. Сяо И разложил листы прямо на рабочем столе в кадре. Лу Чжоу сидел в кресле, закинув ногу на ногу и крутя в пальцах золотую ручку. Он то и дело бросал взгляд на сценарий, но речь всё равно выходила рваной и запинающейся. К вечеру из-за снегопада на улицах Пекина съемки на открытом воздухе отменили. Сяо И наконец перевел дух. На выходе режиссер окликнул артиста: — Лу-лаоши. Лу Чжоу кивнул, не разжимая нахмуренных бровей. Режиссер, словно подбирая слова, помедлил, но Лу Чжоу перебил: — Всё в порядке, говорите как есть. — Ли Гуамин — пройдоха и бездельник, — начал режиссер. — Но он очаровательный мерзавец. Его любят и ненавидят одновременно. Даже когда он говорит Ай Нин гадости, зритель не должен его презирать. Знаете, как говорят: «Плохих парней девушки любят больше». — Я пока не поймал волну, — ответил Лу Чжоу. — Вечером дома еще раз плотно поработаю со сценарием. — Если будут вопросы, звоните в любое время, — режиссер сделал ободряющий жест. Лу Чжоу, вцепившись в папку со сценарием, вышел к машине. — Что закажем на ужин? — улыбнулся Сяо И. Лу Чжоу шумно выдохнул: — Есть неохота. Всё равно. — А у нас тут купоны на торт от продюсера, гляди! — Сяо И помахал бумажкой. — Даром отдают. Лу Чжоу посмотрел на него и ладонью отодвинул его лицо в сторону. — Не суетись. У меня нет сил даже на то, чтобы тебя обматерить. Сяо И выскочил у пекарни «Casa Bread», отоварил купоны, и, когда они вернулись домой, Лу Чжоу сразу разложил листы сценария на завтрашний день прямо на обеденном столе. — Сначала в душ, — скомандовал Сяо И. — А потом я помогу тебе прогнать сцены. Лу Чжоу молча пошел мыться. Когда оба привели себя в порядок, Сяо И нарезал торт и заварил горячий чай. За окном валил снег, а над столом низко горела уютная лампа. — Какая еще любовь? — Лу Чжоу криво усмехнулся, входя в роль. — Ты любишь меня? Это, по-твоему, любовь? Посмотри, какую дрянь ты купила! Говорю тебе: я тебя не люблю! Просто не люблю, и всё! Что бы ты ни делала, я не изменю своего мнения. Сяо И поднял глаза и, читая реплику Ай Нин, серьёзно ответил: — Да, у тебя куча денег, ты смотришь на всех свысока! Ты можешь скормить чужую искренность собакам! Но наступит день, когда ты окажешься на их месте! — Сяо И ткнул пальцем в пустоту, изображая воображаемых обиженных персонажей. — И тогда ты поймешь, как это паршиво! Произнося это, Сяо И думал: «Боже, актер из меня как из собаки балерина. Если я когда-нибудь снялся в главной роли, зрители не успеют меня придушить — я сам выпрыгну в окно от стыда». — Смотри, всё же отлично получается! — воодушевился Сяо И. — В начале ты просто не разогрелся. — Давай еще раз, — Лу Чжоу потер лицо руками и посерьезнел. Сяо И замер в ожидании. — Ты... — начал Лу Чжоу. — Какая любовь, — подсказал Сяо И. — Какая любовь? — Лу Чжоу обратился к нему. — Ты... ты любишь меня? Э-э... ну, ты меня любишь, я тебя вроде тоже... Черт, забыл. Наступила тишина. — Еще раз, — твердо сказал Сяо И. Они повторяли снова и снова, и Лу Чжоу раз за разом спотыкался. Когда он замолкал, он косился на сценарий. Сяо И не комментировал — они просто, как учитель и ученик, зубрили параграф, пока Лу Чжоу не смог выпалить куски без запинки. Зазвонил телефон — Ду Мэй. Сяо И взял трубку. — Да... всё нормально, — врал он. — Просто долго отдыхали, сегодня немного не заладилось. — Это не может быть последствием того сотрясения? — спросила Ду Мэй. Сяо И глянул на Лу Чжоу. Тот сидел за столом и отрешенно смотрел в одну точку. — Вряд ли. Выберем время и сходим на обследование. — Завтра съемки пройдут гладко? — Пройдут, — заверил Сяо И. — Мы как раз репетируем. — Хорошо. Завтра я загляну к вам на площадку. Сяо И повесил трубку. В этот момент раздался грохот: Лу Чжоу одним движением смахнул со стола тарелки, чай и куски торта. Он молча поднялся, ушел наверх и с силой хлопнул дверью спальни. Пол и стены были в остатках торта. «Такое добро пропадает», — подумал Сяо И. Он быстро всё убрал и поднялся на второй этаж. — Чжоу-гэ... ужинать... — постучал он. Ответа не последовало. Сяо И заглянул в комнату: Лу Чжоу сидел за столом и сосредоточенно собирал пазл. Сяо И вдруг рухнул на пол с душераздирающим воплем. Лу Чжоу вздрогнул, обернулся, а Сяо И уже катался по ковру из стороны в сторону. Лу Чжоу: «...» Сяо И докатился до стены, глухо стукнулся об неё и спружинил обратно. — Ты сбрендил? Больно же! Сяо И расхохотался и вскочил: — Идем есть. Лу Чжоу был на взводе. Ситуация была серьезной — на кону стояла вся его карьера. Но злиться на пустой желудок было еще хуже. Он спустился и молча съел приготовленную лапшу. — Позвони Ду Мэй, — сказал Лу Чжоу после еды. — Пусть вернут задаток и меняют актера. Пусть зовут У Хэнгу. Сяо И промолчал. Лу Чжоу встал к раковине и начал мыть посуду. Сяо И не собирался звонить Ду Мэй, а Лу Чжоу не настаивал. Поев, Лу Чжоу ушел спать. Когда Сяо И заглянул к нему, свет был уже выключен.

***

На следующий день Лу Чжоу не вспоминал о своем порыве бросить съемки. В машине он сжимал сценарий — руки у него дрожали. Сяо И впервые видел его в таком состоянии и мучился от того, что не может помочь. На площадке их уже ждала Ду Мэй. Лу Чжоу не проронил ни слова о вчерашнем, а когда пришло время, просто вышел в кадр. Сяо И подготовился: он притащил три небольшие маркерные доски, на которых крупно писал ключевые слова и по очереди показывал их Лу Чжоу. Но когда сцена была массовой, а диалоги длинными, Сяо И чувствовал себя многоруким божеством — он просто не успевал менять таблички. — Пусть другие помощники тебе помогут, Сяо И, — скомандовала Ду Мэй. Сяо И отправил другого ассистента за новыми досками. К концу сцены вокруг площадки стояло уже несколько человек, наперебой поднимавших подсказки для Лу Чжоу. В группе никто не решался комментировать происходящее, хотя Лу Чжоу играл посредственно. Его былая естественность испарилась: взгляд постоянно бегал, выхватывая слова на досках. Даже с такой поддержкой ему было невероятно тяжело. Он раз за разом уходил на «дубль два», потому что слова, которые писал Сяо И, не всегда были именно теми, что вылетали у него из головы. Постепенно Сяо И подстроился под его ритм, но к концу смены он вымотался больше, чем сам актер. Нужно было не только писать, но и следить, чтобы не мешать осветителям, и всё это на пронизывающем холоде. Когда съемочный день закончился, все сделали вид, что ничего странного не произошло. Никто не спрашивал Лу Чжоу о его памяти, никто не требовал замены. Ду Мэй просидела в сторонке до самого финала. Сяо И сел за руль. Ду Мэй и Лу Чжоу устроились сзади. — Ты — это рейтинги, — сказала Ду Мэй. — Съемки запущены, менять тебя никто не будет. Вчера в WeChat уже поползли слухи. — Ты считаешь, что я в таком состоянии могу сниматься? — спросил Лу Чжоу. — Сегодня ты… для твоего состояния играл неплохо, — ответила Ду Мэй. — Не льсти мне. — Спроси Сяо И. — По-моему, всё отлично! — ответил Сяо И, не отрываясь от дороги. — Как обычно. Сначала были заминки, но потом ты вошел в образ. — В какой к черту образ?! — рявкнул Лу Чжоу. — Я же сам чувствую: это позорище, а не игра! — Зрители не заметят, — успокоила Ду Мэй. — Я сегодня говорила с режиссером. Если забываешь слова — просто замолчи, доиграй эмоцию, а фразу скажешь потом. Остальное сделает монтаж. «Всемогущий монтаж снова в деле», — подумал Сяо И. — Мы уже договорились, — продолжала Ду Мэй. — Найдем крутого мастера дубляжа. Хороший голос может спасти роль, добавить персонажу глубины, которой не хватило в кадре. Это реально. «Значит, еще один козырь в рукаве — мастер озвучки», — отметил про себя Сяо И. — Но с твоей проблемой нужно что-то делать, — Ду Мэй потерла виски. — Надо найти клинику. Может, иглоукалывание поможет? Лу Чжоу молчал всю дорогу. У дома он спросил: — Если я откажусь, неужели никто не подменит? У Хэнгу занят? — Он на другом проекте. — В главной роли? Может, вытянет нас? — Он играет императора Цзин-ди. Лу Чжоу удивился: — Парень молодец. Если его правильно подать, станет звездой. — Вообще-то, роль Ханьского Цзин-ди прочили тебе, — заметила Ду Мэй. — Но ты только восстановился, это было бы слишком тяжело. Лу Чжоу хмыкнул. Они подвезли Ду Мэй до офиса, Сяо И развернул машину к дому. Лу Чжоу откинулся на сиденье, глядя в окно. — Чжоу-гэ, что на ужин? — Сяо И, возвращайся в компанию. С завтрашнего дня можешь за мной не ходить. Сяо И усмехнулся и промолчал. — Это еще почему? — он весело вскинул брови, глядя на Лу Чжоу в зеркало заднего вида. Лу Чжоу встретился с ним взглядом в зеркале: — Потому что я — сбитый летчик. — Вовсе нет, — отрезал Сяо И. — А если и так, то что? Ты всё равно мой кумир. — Возвращайся в компанию, — повторил Лу Чжоу. — Послушай меня: пусть Ду Мэй займется тобой. Сейчас, пока мое имя еще хоть что-то значит, я тебя подтолкну. После этого сериала про меня забудут. Кто такой У Хэнгу? Цзин-ди? Мудрый правитель эпохи Вэнь и Цзин? Да он не вывезет этот образ. Ду Мэй вбухает в него все ресурсы, и в лучшем случае получится еще один я. Руки у Сяо И после целого дня с табличками еще немного дрожали. Остановившись на красный, он сказал: — Чжоу-гэ, ты правда думаешь, что я за этой мелочью сюда пришел? Ради денег? Если бы я хотел славы, я бы давно убежал к Ли Чанчжэню. — Так ты, значит, всё-таки подумывал об этом! — взревел Лу Чжоу. Сяо И расхохотался: — Да нет же, шучу я! Лу Чжоу замолчал. Сяо И понимал, как ему сейчас больно. Для актера потерять возможность играть — это как для певца лишиться голоса. Это всё равно что вырвать душу. Но Сяо И также знал, что сейчас нельзя показывать жалость. Лу Чжоу этого не вынесет. Нужно вести себя как обычно — болтать и отвлекать его. — Тебе правда не стоит оставаться, — тихо сказал Лу Чжоу. — Доснимем это, и я всё устрою. — Я не уйду. — Возражения не принимаются, — холодно отрезал Лу Чжоу. — Моя любовь пронзает небеса... — внезапно запел Сяо И. — О-о-о... Моя любовь течет рекой... О, любимая-а-а... — Любимая, когда же мы встретимся вновь... Пусть летят года, увядает красота... — Сяо И вдохновенно качал головой в такт, ведя машину. В гараже Лу Чжоу вздохнул, хлопнул дверью и ушел. Сяо И вытащил ключ из замка зажигания и, глядя ему в спину, негромко допел: — Я буду любить тебя всегда... Как и прежде...

***

Что делать человеку, если он больше не может заниматься тем, что умеет лучше всего? Пока Лу Чжоу обследовали в отделении нейрохирургии, Сяо И всё время думал об этом. Это как если бы он сам не мог писать песни... Хотя нет, он и так их почти не писал. Это как писатель без вдохновения, режиссер без видения кадра, актер без чувств. Талант — это дар свыше. Если однажды этот дар заберут и сияющий гений превратится в обычного, заурядного человека, разве это не самая большая мука? В кабинете врача они ждали вердикта вчетвером: Ду Мэй, Линь Яо, Сяо И и Лу Чжоу. — Ничего не поделаешь, — сказал врач. — Нужно лечиться. Отдыхать. Лу Чжоу и так это знал. Дома он швырнул отчет в угол. Реальность пришлось принять. Для Сяо И эти два месяца съемок стали самыми тяжелыми. Он каждый день стоял с табличками и в итоге довел дело до конца. Он специально сходил в монтажную — зрелище было печальное. К финалу даже у режиссера лопнуло терпение: Лу Чжоу так и не смог полностью раскрыть персонажа. Но сам артист, казалось, понимал, что это его лебединая песня. Он выкладывался на полную, насколько позволяло его состояние. Сяо И неделю провел на пост-продакшне. Когда он услышал голос профессионального актера озвучки, он понял: дубляж спас роль. Это было чудо! Мастер своего дела преобразил персонажа, вдохнул в него новую жизнь. Сяо И даже подумал, не предложить ли Лу Чжоу самому податься в актеры озвучки, но, узнав гонорары, понял, что это невозможно. Слишком велика пропасть. Кино и сериалы закончились. Ду Мэй больше не звонила. Всё встало на паузу. Сяо И пару раз заходил в офис, но перед Новым годом Ду Мэй сказала, что работы нет, и отпустила его. Так что Сяо И остался дома помогать Лу Чжоу с реабилитацией. Это было тягостное время. Зима выдалась холодной, выходить никуда не хотелось. Лу Чжоу целыми днями молчал, пересматривая старые фильмы. Сяо И пытался его расшевелить, но быстро понял, что лучше не лезть под горячую руку. Когда у человека депрессия, нужно просто быть рядом и помалкивать. Сяо И ночами сидел в интернете, изучая всё о нарушениях памяти, надеясь найти лазейку, которая позволит Лу Чжоу вернуться в профессию. Нашел клинику иглоукалывания, свозил туда босса — безрезультатно. — Чжоу-гэ, — спросил Сяо И. — Где будешь встречать Новый год? — Мама прилетает навестить меня. Так что езжай домой, нечего тебе в Пекине торчать. — Какого числа она прилетает? — Двадцать восьмого, — Лу Чжоу скучающе щелкал пультом. Сяо И заметил, что звонков стало в разы меньше. Друзья больше не звали Лу Чжоу тусоваться. Может, давали отдохнуть, а может... На форумах промелькнул слух: у Лу Чжоу амнезия после аварии, он не помнит текст и больше не сможет сниматься. Началась очередная волна споров, но через три дня она затихла. — Ты еще здесь? — спросил Лу Чжоу. — А? Твоя мама ведь скоро приедет, я думал, может, помочь чем... — Езжай к своей семье, — раздраженно бросил Лу Чжоу. — Чего ты тут застрял? Только под ногами мешаешься. Сяо И почувствовал, как сердце кольнуло. Раньше Лу Чжоу мог орать на него последними словами, и Сяо И не обижался. Но этот будничный, равнодушный тон... Как будто он правда стал обузой. Что ж, логично. Мать с сыном воссоединяются, зачем им тут лишний человек. Сяо И в тот же день, как обиженная невеста, купил билет на самолет. Уходя, он сказал: — Чжоу-гэ, я поехал. — Угу, — отозвался тот. — Счастливого пути. Сначала Сяо И было паршиво, но, вспомнив эти слова, он понял, что Лу Чжоу всё же заботится о нем. Его кумир всегда был для него образцом стойкости. Сяо И верил: такого человека ничто не сломит. Денег у Лу Чжоу достаточно, если не захочет играть — откроет бизнес, а Сяо И пойдет к нему секретарем. Бизнес — это прибыльнее и спокойнее, чем шоу-бизнес. Сяо И не стал озвучивать эти мысли: Лу Чжоу и сам наверняка обдумывал это не раз. Сяо И проверил баланс в банкомате — пришла годовая премия в шестьдесят тысяч. Вместе с зарплатой за год вышло около ста сорока тысяч «чистыми». Он был доволен. Если вычесть расходы, оставалось сто тысяч — как раз на такое пальто, как у Лу Чжоу... Ему хотелось вернуться, поблагодарить его и сказать, что он будет рядом всегда, даже если Лу Чжоу навсегда уйдет из кино. Главное, чтобы не гнал. Сяо И потащил чемодан обратно к дому. Проходя мимо сада, он услышал музыку и заглянул в окно. Лу Чжоу сидел на диване спиной к окну. На проекторе крутился тот самый клип, который Сяо И смонтировал для него. Лу Чжоу подпевал голосу из видео: — Пусть бабочка не в силах... море перелететь... никто не вправе... её винить... — негромко пел Лу Чжоу. Сяо И не вошел. Он тихо ушел прочь со своим чемоданом.

***

На праздники Сяо И уехал всего на пять дней. На шумном вокзале он строчил Лу Чжоу сообщения в WeChat, спрашивая о всякой чепухе. В новогоднюю ночь родители спросили его о планах. Сяо И оптимистично заявил, что Лу Чжоу, возможно, сменит профессию, но он останется при нем. Отец вздохнул: сыну уже двадцать семь, пора бы и о женитьбе подумать. В полночь Сяо И позвонил Лу Чжоу. — Чжоу-гэ, с Новым годом! — С Новым годом. Как ты там? — Поужинали с родителями. Соскучился по тебе. Как ты? Передавай привет маме. — Угу. И своим родителям от меня передавай. На фоне у Лу Чжоу было шумно. Сяо И показалось, что голос у него бодрее. — Я вернусь второго числа. — Не торопись, — ответил Лу Чжоу. — Побудь дома подольше, отпразднуй как следует. Редко ведь выпадает шанс. Сяо И ушел в свою комнату, взял банку пива и вышел на балкон. Глядя на фейерверки над площадью, он спросил: — Ты где? Дома? — На улице. Погоди секунду. Шум на том конце затих. Лу Чжоу стоял один в толпе у храма Юнхэгун. Длинное пальто, шарф, шапка надвинута до бровей. В одной руке — зажженное благовоние, в другой — телефон у уха, сигарета прикушена в уголке губ. Проходящие мимо девушки украдкой поглядывали на высокого незнакомца. На его телефоне болтался брелок-кукла в стиле чиби. — Чжоу-гэ, я за тебя волнуюсь, — признался Сяо И. — Знаю. Не волнуйся. После праздников вернешься? — Конечно! Как иначе? Я тут подумал, — Сяо И допил пиво, на улице похолодало, и он юркнул обратно в комнату, завалившись на кровать. Он смотрел на яркую люстру затуманенным взглядом. — Что бы ты ни решил, я пойду за тобой. Лу Чжоу усмехнулся. Сяо И не слышал звука, но чувствовал эту улыбку. После стольких дней бок о бок он знал реакцию кумира по интонации. — Но я хотел спросить, — продолжил Сяо И. — Какие планы на следующий год? Будешь сниматься или уйдешь в бизнес? Расскажешь? Многие звезды уходили на пике: возраст, усталость, травмы. Кто-то открывал свое дело, чтобы обеспечить будущее. Лу Чжоу был предусмотрительным, и Сяо И не сомневался, что он не пропадет. Без света софитов мы все становимся обычными людьми. — Вернешься — обсудим, — сказал Лу Чжоу. — Хорошо. Наступила тишина. Сяо И думал, что Лу Чжоу повесит трубку, но тот вдруг произнес: — Сяо И, скажу тебе кое-что, только не обижайся. — А? — Ты очень глупый. Сяо И: «…» — Да, я знаю, — рассмеялся Сяо И. — Все так говорят. — Ладно, — вздохнул Лу Чжоу. — В глупости есть свои плюсы. Не становись слишком умным, оставайся таким. С Новым годом. Связь прервалась. Начался обратный отсчет, за окном загремели петарды, и небо расцветило огнями.

***

Второго числа Лу Чжоу посадил свою маленькую копию — куклу-талисман — на пассажирское сиденье и поехал в офис. Он вел машину, а кукла с огромными хрустальными глазами смотрела в окно на суетливый Пекин, отражая в своих зрачках шумную толпу и окутанный смогом мир.