Золотой Ассистент / Golden Assistant

Зазвонил телефон. Сяо И взял трубку, всё ещё не до конца пришёл в себя. — Сценарий? — Сяо И, всё еще пребывая в эйфории от недавнего удовольствия, соображал туго. — А? Какой сценарий? А-а, тот самый... Подождите, он разве дописан? Хорошо-хорошо, уже прислали? Лу Чжоу выразительно промолчал. Он отобрал трубку, жестом велел Сяо И топать в душ и сам закончил разговор. — Присылайте всё сразу, — бросил он напоследок. — И все материалы по проекту. Факс включен.

***

К концу сентября на столе лежало шесть сценариев: два сериала и четыре полных метра. Из тех фильмов, что они смотрели в апреле, два «пролетели», судьба третьего была туманна, зато теперь набралась целая стопка новых. — Сериалы даже не рассматриваем? — уточнил Сяо И. — На сериалах деньги делаются быстро, — отозвался Лу Чжоу. — Но сил на них уже нет. Эх... Сяо И отложил телевизионные сценарии. — В сериалах слишком много реплик. Давай лучше кино. Лу Чжоу кивнул и охотно взял оставшиеся четыре папки. Шёл уже октябрь; в этом году Лу Чжоу две трети времени просидел без дела. Если не впрячься сейчас, до конца года работы уже не будет. А Сяо И считал, что за год должна выйти хотя бы одна работа, какая угодно. Лу Чжоу изменился — стал более мужественным. Возможно, дело было в личной жизни: его взгляд, мимика, даже кожа и черты лица стали казаться взрослее. Он перестал быть «зеленым юнцом», превращаясь в тот тип мужчин, который Сяо И любил больше всего. Если раньше Лу Чжоу был безупречным красавчиком, то теперь он вполне мог претендовать на глубокие, характерные роли. Сяо И чувствовал: следующий фильм станет решающим для окончательной смены амплуа, и Лу Чжоу был в себе уверен. Все четыре сценария предлагали главные роли в жанровом кино: городская мелодрама, исторический фильм, драма о войне и приключенческий боевик. Жанр приключений в Китае как раз начал набирать обороты на волне популярности тем про расхитителей гробниц. Полистав страницы, Сяо И понял, что «городская мелодрама» — это просто перелицованный старый сценарий, который им уже присылали. Сценариста сменили, переписали до неузнаваемости, но «скелет» всё равно угадывался. — Ты бы в чем хотел меня увидеть? — спросил Лу Чжоу. Вообще-то, Сяо И не отказался бы посмотреть на Лу Чжоу в каком-нибудь гей-кино, но в Китае такое не показывают, аудитория маленькая, да и сам Сяо И главную роль там не сыграет. А видеть, как Лу Чжоу обнимает и целует другого мужика... нет уж, Сяо И не удержался бы и полез в драку. Так что ну его. — Да в чем угодно, — ответил Сяо И. — Приключенческий фильм может выйти крутым. Главный герой там настоящий мужик, и сюжет про гробницу Чингисхана. Лу Чжоу небрежно пролистал страницы. — Да так себе. Обычный индивидуализм в духе Голливуда. Новичку сняться было бы неплохо, но тут особо не развернешься. — Ну да, — согласился Сяо И. В приключенческих лентах редко удается глубоко раскрыть характер или копаться в человеческой душе, если только ты не идешь по пути звезды боевиков. — Что это там постоянно трезвонит? — спросил Сяо И. — Твой телефон, — ответил Лу Чжоу. Сяо И бросился искать мобильник, который нашелся на втором этаже. Пока он добежал, звонок прекратился. Номер незнакомый. — Забей, — сказал Лу Чжоу. — Может, всё-таки исторический фильм? Давно я в таком не снимался. — Я всё же перезвоню. — Сяо И набрал номер. Голос на том конце показался смутно знакомым. — Директор Сяо, здравствуйте! — затараторил собеседник. — Это Дэн Сяочуань, продюсер. Помните, мы на банкете «Битвы на рассвете» познакомились? — А! — воскликнул Сяо И. — Здравствуйте! Что-то случилось? — Мы слышали, Лу Чжоу сейчас выбирает проект. Помните, я рассказывал вам про одну задумку? — спросил Дэн Сяочуань. — Первая версия сценария уже готова. Если у Лу Чжоу есть «окно», мы бы очень хотели, чтобы он взглянул. — Хорошо, — Сяо И про себя удивился его настойчивости. — Скиньте мне на почту. Лу Чжоу, когда Сяо И положил трубку, проворчал: — Нечего с ним лясы точить. Какие инвестиции он вообще может привлечь? — Не факт, что никакие. Давай сначала глянем, — возразил Сяо И. Он распечатал пятый сценарий и снова набрал Дэна Сяочуаня. — Когда планируете запуск? — Самая большая беда — нет главного героя, — признался Дэн. — Я пробовал связаться с Ли Чанчжэном, но он отказался, сославшись на занятость. Мы хотим запуститься как можно быстрее, сейчас ищем режиссера, на днях будут новости... Первую версию этого сценария написали еще десять лет назад. Тот старый сценарист уже умер, мы нашли рукопись и попросили современных авторов доработать... Десять лет назад! Сяо И аж присвистнул. Сценарист уже на том свете — ну и дела. Неужели то, что написано десять лет назад, еще можно снимать? — То есть после того, как Ли Чанчжэнь отказался, они прибежали ко мне? — Лу Чжоу сразу встал в позу. — Не буду сниматься! — Это же вещь с десятилетней выдержкой, — заметил Сяо И. — Давай хоть почитаем. — Подумаешь, десять лет, — фыркнул Лу Чжоу. — Я и в двадцатилетних проектах участвовал — сценарист уже на пенсию вышел, а его сын всё сидел правки вносил. Сяо И перевернул пару страниц и вдруг почувствовал: а ведь в этом что-то есть. — Ты занимайся своими делами, — сказал он, уходя со сценарием в сторону, чтобы Лу Чжоу не мешал. — А я почитаю. Лу Чжоу только вздохнул — с Сяо И сладу не было. Тот погрузился в чтение. История казалась одновременно невообразимой и пугающе правдивой. Но кто же такое снимет? Кому это под силу? Фильм назывался «Циньшань». В основу легла реальная история шестидесятилетней давности, произошедшая на Лессовом плато. Главный герой — бродячий слепой музыкант по имени Ван Гэньбао, который кормил семью игрой на эрху. У Гэньбао была жена Юаньхуа и дочка Сюсю. Каждый день Гэньбао отправлялся на заработки: где на свадьбе подыграет, где просто на улице. Жили бедно. Дочка обожала сладости, и Гэньбао всегда старался принести ей хоть немного леденцов. Поскольку он был слеп, его часто обманывали уличные прохиндеи. И вот однажды, когда Гэньбао ушел на заработки, в деревню забрел торговец сладостями. Вечером Лу Чжоу готовил ужин, а Сяо И пересказывал ему сюжет. — На самом деле этот торговец был похитителем детей, — говорил Сяо И. — Угу, — Лу Чжоу возился с рыбой. — И что дальше? — Дочка Гэньбао ушла за ним и пропала. Гэньбао взял свою палку и пошел искать. Обошел всю округу, соседние деревни... — Погоди, — перебил Лу Чжоу. — У него же жена зрячая. Чего она не пошла? — Потому что у нее штанов не было, — пояснил Сяо И. — Они были настолько нищие, что на двоих была одна пара штанов. Лу Чжоу на секунду замер: — Ладно, продолжай. — В общем, Гэньбао искал долго, но не нашел. Жена от горя совсем рассудок потеряла и повесилась. Лу Чжоу помрачнел. — Гэньбао похоронил жену, взял эрху и отправился в путь. Искал дочь двадцать лет. Обошел кучу провинций, добрел до Шэньси, углубился в горы Циньлин. И там, в глухой деревушке... так, погоди, сейчас... в сорок пятой сцене он находит девушку, очень похожую на его дочь. Но прошло двадцать лет. Она тоже была похищена, но ничего не помнит. У нее уже своя дочка подрастает, а муж — горький пьяница, который ее постоянно лупит. Гэньбао решает забрать их обеих, он уверен — это его Сюсю. — Деревенские, небось, костьми легли? — догадался Лу Чжоу. — Да, — Сяо И стало тяжело на душе. — Гэньбао слеп с детства. Он не знает, есть ли у нее родинки, не знает, как она выглядит. Он может только лицо ее руками ощупать. Лу Чжоу поставил рыбу в пароварку и принялся чистить креветки. — Деревенские их догнали, — продолжал Сяо И. — Поймали, сорвали одежду, подвесили вместе. Гэньбао пытался объяснить, но кто ж поверит. Решили, что они полюбовники, и приговорили к смерти. — Твою мать, — выругался Лу Чжоу. — Кто это написал? Слишком жестоко. — У истории есть прототип, — напомнил Сяо И. — И мне играть Гэньбао? Да как? Посмотри на меня и на этого доходягу... — Сделают компьютерную графику, — предложил Сяо И. — Как в «Первом мстителе», когда до превращения Капитан Америка был хлюпиком. Но если грим будет хороший, то и так сойдет. Гэньбао по задумке рослый мужик, сильный, просто слепой, вот его и шпыняют. — А дальше? — спросил Лу Чжоу. — Дальше дочь убили. Засунули в мешок и забили палками прямо у него на глазах. Гэньбао слышал ее крики, но ничего не мог сделать. Лу Чжоу замолчал. — Ночью один старик пожалел его, — добавил Сяо И. — Сказал, мол, слышал, как ты играешь, не может плохой человек так играть. Отпустил его. Гэньбао под покровом ночи украл ружье, пристрелил зятя и сбежал с внучкой. Но по пути внучку забрали гоминьдановцы. Гэньбао пришлось играть на эрху для их генерала, умолять, чтобы помогли найти девочку. В итоге нашел. — И что, жили они долго и счастливо? — хмыкнул Лу Чжоу. — Потом освобождение, КНР, светлое будущее? — Нет, — покачал головой Сяо И. — Гэньбао состарился и умер от болезни. Внучка вышла замуж, родила детей. В последнем кадре под звуки эрху мы видим старый двор, Гэньбао сидит в кресле, вокруг бегают и смеются правнуки. И глаза Гэньбао вдруг начинают видеть. Он играет и улыбается. Камера отъезжает, весь двор в цветах. Конец. Лу Чжоу замер с недочищенной креветкой. Он слушал Сяо И почти полчаса. — Похоже на «Жить» Чжан Имоу, — резюмировал он. — Ага, — кивнул Сяо И. — Сильно написано. — У стариков были амбиции... Как, говоришь, фильм называется? — «Циньшань». Я думаю, это метафора — горы Циньлин, Лессовое плато. — Отец как гора, — задумчиво произнес Лу Чжоу. — Мужчина — гора, женщина — вода... Дай-ка я сам почитаю, а ты дожарь креветки. Сяо И встал к плите. — Как думаешь, кассу соберет? — От режиссера зависит, — ответил Лу Чжоу. — Хороший сценарий без хорошего режиссера — прямой путь в канаву. Позвоню Дэн Сяочуаню. Если такой фильм запустят, касса уже не важна. Те, кто соглашаются на такое, о деньгах думают в последнюю очередь. Лишь бы цензура не забанила. Сяо И обернулся: — Неужели цензоры такие лютые? — Правил много, — пояснил Лу Чжоу. — Бездарные режиссеры не могут снять хорошо и всё валят на цензуру. Но тут как повезет: если история цепляет и режиссер толковый, старики-цензоры могут растрогаться, попросят пару сцен вырезать и пропустят. А если снято паршиво, но с гонором «я — гений», то ловить нечего. Средний возраст комиссии — за шестьдесят. Для них сорокалетние режиссеры — как дети малые. Без настоящего мастерства их не прошибешь. За ужином оба молчали. После еды Лу Чжоу позвонил Дэну Сяочуаню. Режиссера так и не нашли. Лу Чжоу едва не сорвался на крик, обзывая того ничтожеством. В итоге Сяо И нашел в своих записях несколько номеров и свел Дэна с парой знакомых Лу Чжоу режиссеров. — Ладно, не будем в это ввязываться, — сказал Лу Чжоу позже. — Продюсер этот какой-то мутный. — А тебе самому хочется? — спросил Сяо И. — Играть слепого... я подумал: это же нереально. Ли Чанчжэнь потому и отказался, что не вытянет. — Ты сможешь. — Да дело не в желании! Пластика слепого, мимика — это не то, что можно просто «сыграть». Это другое мироощущение. — А разве роль слепого — это не вызов? — Сяо И улыбнулся. — Ли Чанчжэнь не смог, а ты сможешь. Ты же сам говорил: не пробовать новое — значит быть неудачником. — Ты меня еще поучи! — вскинулся Лу Чжоу. — Ты мне то же самое сказал, когда заставил музыку писать, — напомнил Сяо И. Лу Чжоу замолчал. А через минуту добавил: — У меня с этим героем вообще ничего общего. Я не чувствую его боли. Я не слепой, не умею играть на эрху, у меня нет дочери. Я не могу пропустить это через себя. — Третий метод режиссера Го, — подмигнул Сяо И. — Найди то, что вас объединяет, остальное перемешай — и создай новую душу. — Не умею я так, — буркнул Лу Чжоу. — Никогда не понимал этот «третий метод». — Ну ладно. Тогда отказываемся. Сяо И потянулся к телефону, но Лу Чжоу его остановил: — Погоди. Дай еще подумать. — Всё-таки хочешь играть, — подколол его Сяо И. — Учителя по эрху тебе найдут, не переживай. — За пару месяцев ничему не научишься. Так, пару часов в день, чтобы пальцы в кадре правильно лежали... Сяо И с серьезным видом указал на себя. Лу Чжоу пристально посмотрел на него.

***

Целый месяц Дэн Сяочуань пытался договориться с режиссерами. Лу Чжоу уже махнул рукой: — Забудь. Десять лет не могли снять, и сейчас не снимут. Если бы проект был живой, его бы еще тогда запустили. Сяо И ничего не ответил. Он листал Weibo и вдруг ка-а-ак закричит: — А-а-а-а-а! — Что опять? — вздрогнул Лу Чжоу. — «Железную конницу» и «Ветер в ивах» пускают в эфир! А-а-а-а! Сяо И носился по комнате как безумный. — По каким каналам? — Лу Чжоу заглянул в телефон. — Твою мать, ну не издевательство ли?! Два разных канала, одно и то же время, прайм-тайм! Они что, заставляют меня конкурировать с самим собой? — Главное, что показывают! — радовался Сяо И. Но как смотреть оба сразу? Он нашел выход: на проекторе запустил «Ветер в ивах», а на телевизоре — «Железную конницу». — Да ты издеваешься! — не выдержал Лу Чжоу. — Нельзя сначала одно посмотреть, а другое потом в интернете? — Не шуми! — огрызнулся Сяо И. — Дай сосредоточиться! На двух экранах Лу Чжоу орал и сражался, создавая эффект какой-то эпической битвы при Хуанхэ. У самого Лу Чжоу голова пошла кругом. Он отобрал пульт. — Сначала смотрим историческую драму. Сяо И не особо хотел смотреть на Ху Яна. Лу Чжоу в этой роли был слишком хорош — настоящий идеал. Мундир, выправка, этот взгляд интригана... — О боже, мой кумир... — простонал Сяо И. — Твой кумир сидит рядом и ест чипсы, — бесстрастно напомнил Лу Чжоу. Сяо И повернулся к нему с таким видом, будто видел впервые. Лу Чжоу запустил в него пачкой чипсов: — Я так и знал! Ты любишь того парня из телевизора, а не меня! — Нет-нет! — Сяо И поспешил его успокоить. — Тот — кумир, а ты — любовь моя. Тот Лу Чжоу и в подметки тебе не годится, честное слово. Лу Чжоу поревновал сам к себе еще немного, но в итоге позволил Сяо И прижаться к нему, и они вместе, как два «диванных овоща», досматривали серии. Рейтинги «Железной конницы» взлетели до небес. Нин Яцин играла блестяще, да и У Хэньгу был на пике популярности. Нин Яцин как раз попала в заголовки из-за слухов о романе с Чжэн Сяоцуном, и её популярность резко выросла. Когда сериал снимали, главной звездой был Лу Чжоу, а теперь молодежь заметно прибавила в весе в индустрии. Вот уж переменчива фортуна. Впрочем, на их фоне Лу Чжоу смотрелся даже выигрышнее. Соцсети заполонили скриншоты с его «королевским» взглядом. Группа сериала ликовала, продюсеры обещали всем поездку на Шри-Ланку за счет компании. Рейтинг перевалил за 2%. Лу Чжоу снова был на коне. Сяо И не ожидал, что две старые работы обеспечат такой мощный камбэк. И что самое удивительное — это не были боты! Никаких накруток! Лу Чжоу, впрочем, оставался спокоен. К сериалам он возвращаться не планировал, а после долгого затишья научился фильтровать шум толпы. — Вот тут я недотянул, — комментировал он свою игру. — Есть немного, — соглашался Сяо И. — Помню, ты тогда простудился и чихнул прямо на Яцин-цзе. — Это ты виноват! — рявкнул Лу Чжоу. «Ну конечно, — подумал Сяо И, — кто же еще...» — Надо пахать дальше, — сказал Лу Чжоу. — Хайп пройдет через три месяца. Нужны новые сильные работы. Сяо И кивнул. Раньше славу Лу Чжоу на 70% обеспечивала Ду Мэй своей агрессивной раскруткой. Но теперь правила игры изменились. Лу Чжоу должен был сам ковать свою репутацию, а не выезжать на личике. — От Дэна Сяочуаня есть вести? — спросил Лу Чжоу. — Ну и размазня. Такой же как ты. — Я заметил, ты к «размазням» относишься с особой нежностью, — подколол Сяо И. Лу Чжоу дернул углом рта. — Обычно продюсеры за звездами бегают, в ножки кланяются. А мы сами за ним бегаем, будто актеры третьего плана. Спроси его, он что, ждет, пока я его соблазню, чтобы съемки начать? Сяо И понимал: обычно сначала находят режиссера, а потом актера. Тут же всё было наоборот. Чтобы снять такое кино, нужен мастер с уникальным видением. Ни один из режиссеров, которых советовал Лу Чжоу, не согласился. А до мэтров с мировым именем Лу Чжоу дотянуться не мог. Проект висел мертвым грузом. — Знаешь что, — психанул Лу Чжоу. — Либо зовем новичка, либо сами становимся продюсерами. — Нет-нет-нет! — закричал Сяо И. — Я в деле три года, я ничего не умею! Какой из меня продюсер?! — Запишем «Студия Лу Чжоу — со-продюсер». Как тебе? Идея была заманчивой, но Сяо И понимал: в кино свои законы, и Лу Чжоу там пока не авторитет. Лу Чжоу позвонил Чжэн Сяоцуну, попросил поспрашивать у своих. Сяо И выучил сценарий чуть ли не наизусть. Через неделю раздался звонок от какого-то парня. Лу Чжоу был на пробежке, Сяо И запыхавшись взял трубку. — П... привет, фу-у-ух... — выдохнул он. Голос на том конце был удивительно приятным, с бархатными нотками. У Сяо И аж мурашки по коже пробежали. — А... Лу Чжоу... он внизу... — Внизу? — удивился парень и усмехнулся. — А я думал, он всегда сверху. У вас там что, телефонные игры? Сяо И: «...» — ОН НА ТРЕНИРОВКЕ! — из последних сил крикнул Сяо И и рухнул на диван. — Необычный метод тренировки, — хмыкнул парень. — Хотя тот, кто снизу, обычно не особо двигается. — В тренажерном зале он... внизу... — Сяо И лежал лицом в подушку. Кажется, он наткнулся на мастера сарказма. — Понял-понял! Я Ди Лэ. А ты тот самый Сяо Кролик? — Ди-утка, — парировал Сяо И. — Да, это я. Слышал твой голос раньше, но не признал. — Передай ему: я поспрашивал, один режиссер заинтересовался. Инвесторов нашли? — Ни гроша, — честно признался Сяо И. — Только Лу Чжоу. — История отличная, — сказал Ди Лэ. — Я знаю старика Циня, это история про его деда. Слышал её, когда документалку снимал. На такие вещи инвесторы слетаются как мухи на мед, стоит только начать. Раз «Денежный брат» вписался, всё пойдет как снежный ком. Не дрейфь. Сяо И записал номер режиссера и передал Дэну Сяочуаню. Режиссер по фамилии Чай снял много хороших фильмов, но сейчас, когда в моде коммерция, его работы хвалили критики, но не зрители. — Режиссер «в тираже», — резюмировал Лу Чжоу. — Актер «в тираже», сценарист вообще помер. Ну и проект, твою мать. — Да только автор идеи умер! — возмутился Сяо И. — Нынешний сценарист жив-здоров, не каркай! Через три дня Дэн Сяочуань подтвердил: режиссер Чай в деле. Назначили встречу. Сяо И ожидал увидеть заросшего типа в темных очках, изъясняющегося сложными терминами. Но режиссер Чай оказался пухлым, жизнерадостным мужичком с пивным животиком, в чистой белой рубашке и при галстуке. Похоже, облик режиссера зависит не от его фильмов, а от того, какая у него жена. — О, великий талант Лу Чжоу! — просиял Чай. — Мечтал поработать с вами. Режиссер Го мне про вас все уши прожужжал. — Ну что вы, — вежливо отозвался Лу Чжоу. — Для меня честь учиться у вас. Собрались все: Дэн, Чай, Лу Чжоу, Сяо И и команда режиссера. Пришел и новый сценарист. Чай никуда не спешил — пил чай, угощал всех сладостями, обстановка была почти домашняя. — В сценарии много слабых мест, — сказал Чай. — Давайте сегодня просто поговорим. Накидаем идеи, чтобы Дэн мог пойти за деньгами. Сяо И удивлялся непривычному подходу. Лу Чжоу вставил: — Я ведь не автор, так что помолчу... — Как это не автор? — удивился Чай. — Ты — сердце этого фильма. Твои мысли важнее всего. — Боюсь, не вытяну роль, — признался Лу Чжоу. Все рассмеялись. Сценарист заметил: — Если уж вы не вытянете, то никто не вытянет. — Ну, — Лу Чжоу был честен, — можно найти старых мэтров, если денег хватит. — Не умеешь — научим, — отрезал Чай. — Но запомни: в моей группе слушаешься только меня. Не обещаю кассовых сборов, но обещаю, что за время съемок ты перепашешь свою душу и выйдешь на новый уровень мастерства. Лу Чжоу кивнул и посмотрел на Сяо И. Тот широко улыбнулся: режиссер Чай просто чудо. — Я всегда говорю прямо, — продолжал Чай. — Лу Чжоу в игре не хватает глубины, он слишком суетлив. Нужно замедлиться. Прочувствовать героя. Гэньбао — это скала. Его любовь — это не сопли, это тихая, несокрушимая сила. — Его тянет на дно сама эпоха, само время, — добавил Чай. — Но он борется. Даю тебе задание: иди домой, завяжи глаза и живи как слепой. Прочувствуй их мир. Вечером того же дня. Лу Чжоу с повязкой на глазах и тростью в руках тыкался в углы. — Тебе что-то принести? — подскочил Сяо И. Лу Чжоу отмахнулся. Нащупал путь в кухню, решил налить воды — и залил весь стол. Сяо И едва сдерживал смех. Лу Чжоу всё же донес стакан до дивана, попытался нащупать планшет, но, поняв, что слепым на Таобао делать нечего, просто замер. — Ты раньше играл слепых? — спросил Сяо И, шинкуя овощи. — В университете, в театре, — буркнул Лу Чжоу. — Красивый слепой... — вздохнул Сяо И. — С повязкой ты выглядишь еще круче, как так-то? Лу Чжоу улыбнулся под черной тканью. И от этой улыбки у Сяо И в душе снова расцвели персики.