Золотой Ассистент / Golden Assistant

— Иди, — сказал Сяо И. — Дай-ка взгляну на текст. Не переживай, мы с режиссером Чаем сядем в последнем ряду и будем на тебя смотреть. Лу Чжоу промолчал. Ду Мэй принесла листок с речью, и Сяо И, опасаясь, что тот от волнения всё перезабудет, спросил: — Запомнишь? — Запомню, — коротко бросил Лу Чжоу. — Со всем остальным разберемся дома, — добавил Сяо И. — Ты меня сам таким воспитал, так что вполне логично, что ты получишь награду за меня. Лу Чжоу сквозь слезы улыбнулся: — Это награда всей команды. Мог бы хоть при режиссере Чае поскромничать? Режиссер Чай расхохотался и замахал руками — мол, ничего страшного, общайтесь, — и вместе с Ду Мэй вышел из гримерки. Сяо И немного смутился и добавил: — Ну да, это ведь произведение учителя Чэня. Лу Чжоу перевел взгляд с Сяо И на листок в руках. — Жди, я за тебя отомщу, — пообещал он. — Если я не изведу Ци Цюаня и этого Чан Шицина, мне в этой индустрии делать нечего. — Ладно-ладно, ты сначала речь выучи. — Хорошо, что мы всё-таки приехали, — Лу Чжоу сел на диван напротив Сяо И. — Ты слышал, что сказал Ли Чжанчжэнь? — Нет, — ответил Сяо И. — Я просто чувствовал, что сегодня нас ждет успех. Не знаю почему, интуиция... Мы так вкалывали на этом фильме. Пусть он не для всех, но стоящая вещь всегда пробьет себе дорогу. Поэтому... Сяо И стало немного не по себе: этот фильм в итоге принес звание лауреата ему, а не сделал Лу Чжоу «актером года». Но жизнь длинная, впереди еще столько времени и возможностей, чтобы вместе покорять вершины.

***

Зал сиял огнями, началась церемония. Лу Чжоу сидел рядом с Ли Чжанчжэном. Тот шепотом спросил: — Ты как? — Получил по шее, — так же тихо ответил Лу Чжоу. — Хочешь, я организую ответку? — Не надо. Я их сам по стене размажу. Сяо И, у которого до сих пор немного кружилась голова, прополоскал рот водой. В дверь постучал Ди Лэ: — Пойдем, отведу тебя в зал. А-цин сейчас будут награждать. Сяо И пошел за ним в самый конец зала, где толпились репортеры. — Лучшая женская роль... — раздалась торжественная дробь барабанов. — Нин Яцин! — объявил гость церемонии. — Фильм «Легенды Линчжи». Зал взорвался аплодисментами. Ослепительно красивая и сияющая Нин Яцин поднялась на сцену. — Этот год стал для вас прорывным, — улыбнулся старый профессор. — Оценки были разными, но ваша роль Дролмы получила признание зрителей, хотя и вызвала споры. А-цин, что вы хотите сказать? — Говорят, — улыбнулась Нин Яцин в микрофон, — что шоу-бизнес — это мир мечей и теней, полный вражды и мести. На это я отвечу так: труд всегда вознаграждается. Для творца главное — свобода. Свобода играть и свобода жить. Время всё расставит по местам. Зал снова зашелся в овациях. — Спасибо всем друзьям, кто был рядом, пока я росла. Спасибо моей компании и всем фанатам. Три года назад первой главной ролью Нин Яцин был проект «Стальные кони, ледяная река». Глядя на неё, Сяо И не мог сдержать чувств. Он помнил, как она только пришла в команду и робко извинялась перед Лу Чжоу. Кто бы мог подумать, что за три года, попав к правильному режиссеру и заручившись поддержкой инвесторов, она станет кинодивой. — Чувствуешь себя наставником, чей ученик вышел в свет? — подмигнул режиссер Чай. — Есть немного, — Сяо И довольно заулыбался. Пусть он не сделал для неё ничего сверхъестественного, но наблюдать за чужим ростом всегда приятно. Есть люди, которые, добившись успеха, забывают всё хорошее, а есть те, кто ценит прошлое. Нин Яцин была из вторых. Она помнила всё: и доброту Лу Чжоу на съемках, и великодушие Сяо И. — Я слышал, Лу Чжоу чуть с ней не разругался из-за каких-то сплетен? — шепнул Ди Лэ. — Было дело, — подтвердил Сяо И. — Чжоу-гэ поначалу её невзлюбил, наверное, потому что мы с ней хорошо ладили. Но потом оттаял. Она ведь очень серьезно работает, а он уважает талантливых и трудолюбивых людей, неважно — новички они или нет. — Спасибо, А-цин, — сказал ведущий. — А можно узнать, кто автор этой фразы про свободу? Нин Яцин лишь загадочно улыбнулась камере и сошла со сцены, не ответив. Ведущий продолжил: — Уважаемый профессор, не уходите, прошу вас вскрыть еще один конверт. — Вообще-то я считаю, что Ху Ян играет так себе, — шепнул Сяо И. — Его тянут, а сам он тише воды, ниже травы, ни с кем не конфликтует... — отозвался Ди Лэ. — Лучшая мужская роль. — Старый профессор заглянул в карточку и обвел взглядом передние ряды. Лу Чжоу криво улыбнулся, посмотрел на Ху Яна и подался вперед, готовясь встать и поздравить коллегу. Ху Ян этого не заметил, увлеченно беседуя с Чжэн Сяоцуном. — Лу Чжоу! — объявил профессор. — Фильм «Циньшань»! Едва прозвучало имя, как зал наполнили звуки саундтрека к фильму. На экранах появилось бескрайнее Лёссовое плато. Ван Гэньбао стоит на коленях у могилы, играет на эрху, ветер кружит сухие листья... Декорации сцены мгновенно преобразились: осенний вихрь, желтая листва и необъятные просторы под открытым небом! «Осень пришла, небо широко, путь в девять тысяч ли!» Зал буквально взорвался. Сяо И и Ди Лэ застыли на месте. Ди Лэ открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Лу Чжоу тоже впал в ступор и забыл встать. Камера выхватила его лицо. — Лучшая мужская роль — Лу Чжоу! Фильм «Циньшань»! — с улыбкой повторил ведущий. Лу Чжоу выглядел как растерянный мальчишка. Ли Чжанчжэнь толкнул его в бок, понукая встать. Лу Чжоу поднялся и первым же делом обернулся назад, ища кого-то в последних рядах. Сяо И, вцепившись в Ди Лэ, рыдал в три ручья. Чжэн Сяоцун первым вскочил и обнял Лу Чжоу, затем — Ли Чжанчжэнь. Ху Ян быстро взял себя в руки, выдавил улыбку и тоже полез обниматься. Ли Чжанчжэнь похлопал Лу Чжоу по плечу, жестом призывая его идти на сцену. Лу Чжоу взял себя в руки. Картинка на экранах сменилась: теперь там летели лепестки цветов, весенние пейзажи, двор дома Ван Гэньбао, полный детей и внуков. На экране появилось лицо Лу Чжоу — его герой улыбался детям. Он поднялся на подиум со слезами на глазах. Музыка стихла. В зале воцарилась тишина. — Нельзя так за наградой выходить, позорище, — проворчал Ди Лэ, стоя в конце зала. Сяо И прислонился к стене и не мог перестать плакать. — Лу Чжоу, — улыбнулся ведущий, — давайте сначала вручим приз. Профессор, прошу. — Эта награда заставила себя ждать, — сказал старый профессор. — В свое время ты был самым талантливым и трудолюбивым студентом на курсе. После фильма «Стрела возврата» ты исчез с больших экранов на целых десять лет. И вот ты вернулся. С возвращением, Лу Чжоу! Зал разразился неистовыми аплодисментами. — Надеюсь, ты и дальше будешь так же твердо идти по актерскому пути, — добавил профессор. Лу Чжоу принял статуэтку: — Спасибо, учитель. Все кругом засмеялись. Профессор с улыбкой добавил: — А-цин верно сказала: чистая совесть и свобода. Труд всегда приносит плоды. Ведущий сделал жест рукой: — Хочешь что-нибудь сказать? Лу Чжоу окончательно успокоился и обвел взглядом зал. — Ты здесь? — он неуклюже приподнял кубок. — Видишь? Он высматривал кого-то. Камеры крупным планом показывали его мужественное, заплаканное лицо. Ди Лэ начал активно махать ему из задних рядов вместе с Сяо И. — Угу, — кивнул Лу Чжоу. Все обернулись, и Ди Лэ тут же утянул Сяо И на сиденья. — Фразу, которую цитировала А-цин, действительно сказал я, — продолжил Лу Чжоу. Камеру навели на Нин Яцин. По залу прокатился одобрительный гул, актриса сладко улыбнулась. Лу Чжоу улыбнулся в ответ, и от этой улыбки всем в зале стало теплее. — Когда мы снимали «Стальных коней», — заговорил он, сдерживая ком в горле, — возникли некрасивые слухи. А-цин тогда была новичком, очень переживала и пришла ко мне извиниться. «Так вот как оно было», — подумал Сяо И. — Я сказал ей, что это неважно, — продолжал Лу Чжоу. — Плевать на чужое мнение. Играй свою роль, делай свою работу на совесть. Все усилия окупятся, а остальное рассудит время. Снова овации. Лу Чжоу поднял награду чуть выше: — Спасибо Сяо И. Без него я бы здесь не стоял. Зал ахнул. — Также спасибо моей компании, студии Чжэн Сяоцуна, фанатам, которые подталкивали меня вперед, и врагам, которые заставляли меня работать еще усерднее. Снова взрыв хохота. Ли Чжанчжэнь едва не свалился со стула от смеха. Сяо И подумал: «Ну хватит уже, а? Даже в такой момент не забыл про врагов. А я-то думал, ты повзрослел». — Я буду идти дальше, — закончил Лу Чжоу. — Остальное проверит время. Моя совесть чиста. Спасибо всем. Взлеты и падения, слава и забвение — это и есть наш мир. Аплодисменты достигли пика. Лу Чжоу спустился и снова обнял Ли Чжанчжэна. Тот показал большой палец и понимающе кивнул. Линь Яо подвел режиссера Чая на передние ряды. Лу Чжоу уже не терпелось сбежать, чтобы разделить радость с Сяо И, но Ду Мэй строгим взглядом пригвоздила его к месту. Снова зазвучала музыка из «Циньшаня». Режиссер Чай поднялся на сцену за призом за лучшую музыку. По привычке поблагодарил персонал и сказал пару слов о глубоком смысле картины. Он получал такие награды десятки раз и сохранял полное спокойствие. После закрытия Лу Чжоу пришлось отрабатывать обязательную программу: фото с коллегами, репортерами, другими лауреатами, продюсером Дэн Сяочуанем, режиссером Чаем... Только после бесконечных вспышек он смог вырваться. Сяо И встретил его улыбкой. Лу Чжоу подлетел к нему и буквально подхватил на руки. В пустом коридоре они стояли, крепко обнявшись, и Лу Чжоу, не говоря ни слова, впился в его губы поцелуем. Едва Сяо И шевельнулся, Лу Чжоу осторожно его выпустил. — Сначала в больницу, — сказал он. — Надо проверить голову. Сяо И отнекивался, но тут подошли Чжэн Сяоцун и Ли Чжанчжэнь. Троица актеров о чем-то пошепталась в сторонке. — Как ты? — тихо спросила Ду Мэй. — Это люди Ци Цюаня, — шепнул Сяо И. Ду Мэй глубоко вздохнула и улыбнулась: — Сегодня мы взяли всё. Закатываем банкет! Все закричали «ура». Сяо И, вспомнив слова Сяоцуна, подумал, что Ци Цюань, должно быть, уже удрал, а менеджер У Хэнгу и вовсе испарился. Неужели эти трое сейчас пойдут и побьют бедного У Хэнгу в туалете, чтобы выпустить пар? К счастью, нет. Лу Чжоу договорился с Ду Мэй о времени и первым же делом повез Сяо И на МРТ, боясь травм мозга. Сяо И чувствовал себя нормально, только голова побаливала и лицо распухло. — Мы договорились, — сказал Лу Чжоу в машине. — Через пару дней прищучим У Хэнгу и Чжан Синьжань. Изведем их. — У Хэнгу, может, и не знал ничего, — вставил Сяо И. — Он меня только что сам спрашивал, как я. — Он профессиональный актер, неужели не прикинется? Ди Лэ видел, как он прятался в переходе, курил и по телефону трепался, руки аж тряслись. Сто пудов он замешан. — Вы же в одной компании, — напомнил Сяо И. — Бей по менеджеру, а его пока не трогай, иначе Ду-цзун будет недовольна. — Я знаю, что делаю! — огрызнулся Лу Чжоу. — Ты вообще на чьей стороне? Сяо И рассмеялся. — Не дергайся! Мы на обследовании! Пока делали снимки, Лу Чжоу ответил на звонок: — Ага, снимки делаем. — Ничего себе рвение, — раздался голос в трубке. — Только стал «актером года» и сразу на съемки? — Да в больнице мы! Жену мою избили! Снимки головы делаем! — заорал Лу Чжоу на весь коридор. Время было десять вечера, и его голос разнесся по всей больнице. Сяо И замахал руками — мол, тише. Ничего серьезного врачи не нашли, но Лу Чжоу всё не унимался, ведя себя с доктором в стиле: «Ты знаешь, кто я? Я —актёр года, если с ним что случится, я тебя из-под земли достану, а если всё будет хорошо — озолочу». В итоге врач под присягой пообещал, что ночью у Сяо И не случится кровоизлияния, и Лу Чжоу нехотя увел его. Сяо И подумал: если бы Ду Мэй не позвонила трижды, Лу Чжоу запер бы его в палате на три месяца для профилактики. — Это месть за то, что ты меня тогда в больнице мариновал, — ворчал Лу Чжоу за рулем. — Давай я поведу. — Нет! Сяо И пришлось потягивать чай и читать комментарии в сети. — Что там хейтеры пишут? — спросил Лу Чжоу. — Пишут, что ты переспал со всем оргкомитетом по очереди, — невозмутимо ответил Сяо И. — Поэтому и дали премию. — Ха-ха-ха! — Лу Чжоу едва не съехал в Западное озеро. — Обожаю их юмор. Что поделать, я уже улетел в стратосферу, а они всё там же топчутся. Решено. Поменяю ник в Вэйбо. — Ой, — Сяо И зашел в его аккаунт. — Галочку потеряешь. На что менять собрался? — «Я — лучший актер Лу Чжоу». Пойдет? — Ну, по факту же. — Ха-ха-ха! — Ты серьезно поменяешь?! Сяо И чуть не лопнул от смеха. В ту ночь на банкете он не снимал кепку и фотографировался только в профиль. Ду Мэй сразу организовала пиар-кампанию. Теперь, когда в семье появился «актер года», вся контора могла праздновать хоть целый год. У Хэнгу тоже получил награду за лучшую роль второго плана. Пьяный Лу Чжоу похлопал его по плечу: — Старайся, парень, когда-нибудь и ты дорастешь до главной. У Хэнгу рассыпался в благодарностях, заботливо спрашивал Сяо И о здоровье и даже предлагал свой номер в отеле. Менеджер тоже суетился вокруг. Сяо И только посмеивался, думая: «Интересно, через сколько дней сделают так, что У Хэнгу станет хромым? Это ведь тоже поможет ему вжиться в роль».

***

В отеле: — Всем, что у меня есть... я обязан своему ассистенту Сяо И... — бормотал пьяный Лу Чжоу, валяясь на кровати прямо в галстуке. Сяо И подумал: «Твою мать, это же мои слова из того сна!» На самом деле это он должен стоять под софитами и благодарить Лу Чжоу. Почему он до сих пор чувствует себя таким простым смертным? Где справедливость? Зазвонил телефон Лу Чжоу. — Сяо И? — это был Чжэн Сяоцун. — Передай Лу Чжоу: Ди Лэ всё устроил. Встречаемся в новостях в понедельник. В воскресенье в четыре утра Лу Чжоу чмокнул его в щеку. — Пора вставать, — он легонько потряс Сяо И. Они так и проспали всю ночь в одежде, обнявшись. Сяо И спал без задних ног, даже будильник не слышал. — Жена, — позвал Лу Чжоу. — Вставай. Или мне позвонить режиссеру и сказать, что мы еще на денек останемся? Сяо И приоткрыл глаза. Лу Чжоу внимательно осмотрел его лицо: — Отек спал. — Лекарство Ди Лэ — просто чудо, — пробормотал Сяо И, не желая отпускать Лу Чжоу. — Он сам вечно по каким-то нелегальным шахтам лазит, его там колотят постоянно, — пояснил Лу Чжоу. — У него лучшие мази от ушибов. Даже мертвого на ноги поставит. Сяо И рассмеялся и окончательно проснулся. — На сколько билеты? — спросил Лу Чжоу. — Ой! — спохватился Сяо И. — Семь тридцать... Фух, успеваем, но надо шевелиться. Лу Чжоу затащил его в душ, бережно следя, чтобы вода не попала на раны. После сборов Сяо И постучал к Ду Мэй. Она вышла в пижаме попрощаться. Линь Яо отвез их в аэропорт — в тот же день нужно было вернуться в Тяньцзинь на съемки. — Ваши награды! — крикнула вдогонку Ду Мэй. Лу Чжоу ушел, даже не вспомнив о статуэтке. Сяо И в суматохе вернулся за призом. В киногруппе их встретили овациями. Инвесторы сияли: награда Лу Чжоу гарантировала фильму успех в прокате в следующем году.

***

Понедельник. Во всех таблоидах гремела новость о том, что У Хэнгу пользуется услугами эскорта. Его менеджера прямо из офиса забрала следственная группа — налоговые махинации, светило пять лет. Чжэн Сяоцун позвонил и сообщил, что когда тот выйдет, они найдут способ упечь его еще на десяточку. Лет пятнадцать в самый раз будет. Ду Мэй хранила молчание, делая вид, что ничего не произошло, и готовила документы на расторжение контракта с У Хэнгу. Тему с эскортом мусолили неделю, к У Хэнгу приклеилась обидная кличка, от которой Сяо И просто тошнило. Через два месяца съемки «Предложения» завершились. В день банкета по случаю окончания съемок Ци Цюаня нашли с переломами, он загремел в больницу на неделю. Чжан Синьжань, чья слава и так закатывалась, окончательно ушла в тираж — после нескольких кассовых провалов и из-за влияния Чжэн Сяоцуна и Нин Яцин её перестали звать даже в телешоу. Вернувшись в Пекин, Лу Чжоу украсил обложку «Популярного кино».

***

Весна. Он и Сяо И валяются на диване в гостиной. Приз кинофестиваля пылится в углу — Лу Чжоу к нему уже поостыл. Солнечные лучи заливают комнату через панорамное окно. — Главный герой номера! — торжественно зачитал Сяо И. — Лу Чжоу! — Обладатель премии «Лучшая мужская роль» за фильм «Циньшань» взошел на трон. — В свои тридцать четыре года Лу Чжоу пережил три взлета и три падения. В начале карьеры роль Чжан Шуня в «Речных заводях» почти вознесла его на вершину, но тогда заветная статуэтка ускользнула от него. С этого начался его долгий путь. — Этот упрямый, искренний и мужественный человек когда-то поставил всё на кино и не прогадал. Набив немало шишек, он понял: нужно следовать за мечтой, но не забывать о жизни. Принимать реальность, но не предавать идеалы... — Он начинал разнорабочим, играл эпизоды, был помощником постановщика трюков у Чжэн Сяоцуна и, наконец, прославился ролью Чжу Чанчуня в сериале «Любовь на горе Цаншань». Это был его первый взлет. Его имя стало гарантией рейтингов, но на пике славы карьера внезапно рухнула. — Несчастный случай на съемках «Кота и Мыши» заставил его уйти в тень. В компании верного ассистента он пережил самые темные дни, чтобы триумфально вернуться в «Битве на рассвете». — Команда «Циньшаня» вспоминает: ради съемок Лу Чжоу вместе с помощником исколесил весь Северо-Запад, три месяца жил в Шаньси, а полгода и вовсе вел жизнь незрячего, чтобы вжиться в образ... — Однако «Циньшань» провалился в прокате. Фильм, в который не верил ни один крупный медиахолдинг, профинансированный самим Лу Чжоу и студией Чжэн Сяоцуна, собрал лишь восьмую часть ожидаемой суммы. Это было третье падение. Долгое время предложений не было, и Лу Чжоу оставался не у дел вместе со своим ассистентом. — И всё же этот фильм принес ему заслуженную награду. Когда на церемонии зазвучала музыка из «Циньшаня», этот тридцатичетырехлетний актер, ставший кумиром миллионов, на миг растерялся... — Подобно своему имени («Лу Чжоу» созвучно с «Лодкой»), он отказался от легкого пути и славы телешоу, оставшись верным себе. Рядом с ним остался его композитор и личный ассистент Сяо И... Меня упомянули! Меня упомянули! А-а-а-а-а!! — Сяо И завыл как безумный. — Это же я! Мое имя в журнале! Сяо И задрыгал ногами и забился в притворном экстазе: — А-а-а-а! — У тебя что, эпилепсия?! — рявкнул Лу Чжоу. — Читай дальше! — Он написал эту песню специально для Лу Чжоу, — продолжил Сяо И уже серьезнее. — «Мужчина — как гора, женщина — как вода». Вступая в четвертое десятилетие жизни, Лу Чжоу покоряет новые вершины. Его образ изменился: зрелый, искренний, настоящий джентльмен... — Вне света софитов он сам готовит ужин, берет у ассистента уроки фортепиано, слушает музыку и сидит в интернете. Суперзвезда — такой же человек, как мы с вами. У него есть чувства, страсти и своя любовь... Сяо И подумал: «Стиль какой-то странный, слог хромает... Неужели Лу Чжоу сам это накатал?» — Какой текст сильный, — картинно восхитился он. И не прогадал. — Это я сам набросал, — признался Лу Чжоу. — Редактору отдал только ошибки поправить. Сяо И — «… » — Что не так? — Ты невероятно талантлив! — искренне выдохнул Сяо И. — Я правда люблю тебя, Чжоу-гэ. — Угу, — серьезно кивнул Лу Чжоу. — И я тебя люблю. Буду любить вечно, Сяо И. Лу Чжоу наклонился и поцеловал его. — КОНЕЦ ОСНОВНОГО ТЕКСТА —