Дело в огне

Мистер Хуберт относился к той категории людей, которых лично Абаддон считал явлением скорее парадоксальным, нежели закономерным. – Только не говорите мне, что он слепой, – шёпотом произнёс в сторону Ясира Энав, на что тот осклабился: – Да как пить дать. Я бы на его месте, правда, не играл с этой штукой. «Этой штукой» было ружьё, пусть и не особо презентабельное, но всё ещё годное для того, чтобы из него стрелять. По движению дула было заметно, что его хозяин собирается стрелять на слух, что энтузиазма не прибавляло. Ещё меньше энтузиазма прибавлял идущий от жителя болот стойкий запах алкоголя, вежливо доставляемый ветром прямо в сторону путников: – Кто тут шарится?! – Здравствуйте, – благодаря какой-то своей логике решив, что, возможно, женский голос подействует на него успокаивающе, произнесла Эстер, на всякий случай прячась за деревом и подавая знак другим сделать то же самое. Узловатый, словно коряга, субъект в джинсовом комбинезоне уставился в её сторону, прищурившись, будто это могло помочь ему разглядеть незваных гостей, а затем всё же опустил ружьё: – Вы кто? Что вам нужно? – Мы пришли поискать сквонка и заодно узнать о некоем человеке по имени Вессон, – подхватила эстафету Эстер Ревекка, на что их новый знакомый со вкусом сплюнул прямо в низину, покрытую пожухлой травой: – О старине сквонке?.. Ну ладно, так уж и быть, проходите. Смотрите, куда прёте, не то в доме мне натопчете. – Табита сказала, что мы можем обратиться к Вам, – принялся гнуть свою хитрую линию Эстер, однако же, не сводя глаз с ружья, которое упрямый старик унёс вплоть до замызганной кухни, на полках, баночках и части бытовой техники которой лежал густой, словно гагачий пух, слой пыли. – А, Табби славная бабёнка, – мистер Хуберт с кряхтением сел, нашарив стул, и притом усердно делая вид, будто его глаза всё ещё функциональны, – Располагайтесь... Где-нибудь. Чаю? Могу холодненького пивка достать. – Большое спасибо, не стоит беспокоиться, – поскольку молодая Фрилинг не возражала, разговор перехватила Ревекка, – Не так давно у вас здесь был человек по фамилии Вессон. Полагаю, он искал то же, что и мы – сквонка. – Мне этот типчик не понравился, – раздалось необычайно высокомерное цыканье, тогда как узловатая рука, безошибочно нашарив банку дешёвого пива, поднесла то к лицу владельца, дабы он промочил горло, – Я ему сразу сказал: «Старина сквонк чует, когда его пытаются поймать, и уходит на самое дно топи, и уж тогда ищи-свищи». Слушал ли он меня? Разумеется, нет! – Поймать? Они хотели его поймать? – удивился Абаддон, на что последовал кашляющий смешок: – Сумасшествие, да? Я тоже спросил, для чего ему это, неужто на потеху публике? Пусть животина и непонятная, но ведь никого здесь не трогает, а эти его... клоны бессловесные тут же захмыкали, я уж думал, ещё немного, и скулить начнут, возможно, на него косились, чтобы давал инструкции. Этот самый Вессон тут же сказал им делать, что должно, выспросил у меня, где есть участки посуше, а потом они ушли барахлом своим бряцать, чёрт его знает, что они там вообще понатащили… Впрочем, понять могу: кто не хочет денег? Возможно, и они хотели за сенсацию. Я раньше тоже хотел денег, но как только здоровье подсело, – палец с ногтем, обрамлённым грязным полулунием, указал на подёрнутые пеленой радужки, – Так наплевать стало. Всё равно уже ничего нельзя сделать. – Сочувствую, – негромко отозвалась Эстер, на что мистер Хуберт даже фыркнул от смеха: – Ой, да что мне это сочувствие, юная леди? Годной выпивки на него не купишь. И довольно обо мне. Если хотите идти – идите, ищите старину сквонка, можете и на вышку забраться, только под ноги смотрите, а то ухнуть с неё – плёвое дело, она развалюхой была ещё в те времена, когда я пешком под стол ходил, а это было не вчера. Дайте-ка вам карту намалюю. Данная авантюра выглядела сомнительно, однако же Хуберт, вооружившись листом желтоватой бумаги и угольным карандашом, уверенно принялся выводить линии, смотря куда-то в потолок, наверняка воспроизводил то, что ему было нужно, по памяти. Надо сказать, получались не такие уж и каракули, даже пару значков добавил, чтобы было понятно, где лес, а где – низина. Эстер смогла припомнить нечто похожее на уроках географии, даже пришло в голову, что Хуберт когда-то давно был картографом, иначе откуда знания обозначения? Разве что сам выучил, провожая то одну, то другую группу энтузиастов на поиск местного монстра. – А где он примерно живёт? – поинтересовался Ясир, на что палец старика прошёлся по нескольким местам, оставляя там отпечатки угля: – Где-то здесь. Он по ночам вылезает, перебирается, я иногда его пыхтение слышу, но по понятным причинам не вижу. Где он ночует, тоже не знаю. Вы глубоко туда не забредайте, лишний шаг – и утопните. И учтите, что ждать вам придётся долго, раньше часу ночи сквонк из своих лежбищ и носа не кажет. А может и вовсе не показаться, если решит, что вы подозрительные, не хуже того-этого… как его?.. Вессона. – Мы понимаем, – кивнула Эстер, с разрешения старика забирая «карту сокровищ», – Большое спасибо за помощь. – Передавайте привет грустному чудищу, – донеслось им вслед, и путники, снова очутившись на свежем воздухе, сверились с направлением, а затем выдвинулись вглубь местного болота. – Ты не рассказала, что там выяснили Хизер и Бен насчёт нашего карточного магната, – напомнил Энав, от чего Эстер, разглядывавшая остатки мёртвых деревьев, проигравших битву с наступлением топи, вздрогнула: – А, точно. Известно меньше, чем я бы хотела, так что пришлось поднапрячь Дэмиена. Он сказал, что в коллекционных картах есть такие... Бонусы, они называются «карты помощников», и, согласно легенде – хотя я уже не знаю, где тут явь, а где реальность – эти похожие друг на друга люди как раз помогают Вессону в его исследованиях. Разумеется, мне нужно было ещё и не обидеть племянника, всё речь о его кумире. – Чем больше мы узнаём об этом кумире, тем больше он мне не нравится, – Ясир сделал пару шагов вперёд, поигрывая мускулами, – Пацану стоит найти истинных кумиров, например, демоны тоже хороши! Я ему расскажу парочку наших историй из военных походов, точно переключится с этих своих картонок на нечто стоящее. – Большую часть твоих рассказов вообще нельзя озвучивать при детях, – отрезал Абаддон, на что полукровка в человечьем обличье лишь зубами сверкнул: – Завидуй, у меня хотя бы есть, что рассказать. Вышка, выглядевшая едва ли не хуже, чем гнилые деревья, встретила их молчаливо, и по здравому размышлению никто из собравшихся не захотел испытывать лестницу на прочность. Даже при прикосновении к опорам на руках оставалась серая шелуха, так что Эстер, отряхнувшись, вздохнула: – Что ж... Времени у нас ещё полно, чем займёмся? – Да лагерем встанем, всего-то делов, – найдя не самую заболоченную площадку, Ясир чинно уселся по-турецки, его примеру последовали Абаддон и Ревекка. Эстер переглянулась с Энавом, но в итоге они оба тоже расположились прямо так, свершив сделку с совестью по части испачканной одежды. – А ведь мы с Абом ещё помним деньки, когда ваши далёкие предки не гнушались останавливаться среди саванны, где ночь настигла – там и разжигали костёр, – зевнул Ясир, оглядываясь по сторонам, – Недурно бы сушняка собрать, заодно покажешь мне, рыжая, чего ты добилась во владении джиразинским огнём. – Ты умеешь колдовать? – совершенно искренне удивился Энав, и Эстер, улыбнувшись, кивнула: – Обычно в этом нет необходимости, но порой я… делаю тёплые сэндвичи без тостера. – Если мы разожжём огонь, то можем отпугнуть сквонка, – резонно заметил Абаддон, но тут уже встряла Ревекка: – Нет. Ещё не слишком поздно, а после я его выманю. Главное будет не издавать резких звуков. – А что будет потом? Биомантка взглянула на Эстер, прямо в её широко распахнутые глаза, и лишь вздохнула: – Я... Вы не знаете, как вообще выводят боевых бегемотов. Даже если видите их со стороны. – Мы не против послушать, – поёрзал на своём месте Энав, и биоманка, некоторое время разглядывавшая собственные скрещенные ноги, наконец решилась: – Сначала таким, как я, пригоняют наиболее крепких и сильных грешников. Если есть необходимость, их делят на группы. С помощью одной будут выращивать кожу, у грешных душ она восстанавливается, но тогда нужны очень крупные грешники, чтобы масса нарастала как можно скорее. Другие поставят для меня каркас, третьи станут мышцами. Полевой отряд не прерывал её монолога, паузы перемежались лишь довольно тихим похудением мошкары, пока полумрак топей с каждым часом становился всё гуще. – Ткани могут отвергать друг друга, и если требуется сразу много бегемотов, нужно определять грешные души на нюх, знать, где шансы сращения больше, знать, кто регенерирует быстрее, знать, у кого меньше кровеносных сосудов, поскольку дело это грязное, – глаза джиннии поднялись вверх, припоминая дела давно минувших дней, – Сложнее всего с мозгом. Боевой бегемот должен подчиняться и при этом не бояться смерти. Я разрушала лобные доли, выстраивала нейронные связи заново, ровно так, чтобы получившееся существо не замечало собственной агонии, чтобы ему даже на ум не приходило, что его части когда-то были отдельными людьми. – Это печалит тебя? Ревекка повернулась в сторону Энава и усмехнулась: – Разве мясника печалит то, что он с утра до ночи разделывает туши? Насколько я помню, ваши людские учёные доказали, что даже условная свинья или корова имеет свои привязанности, свои привычки и уж точно не хочет умирать. – Будь это для тебя неважно, ты бы не межевалась ни секунды, – нахмурился Абаддон, и джинния, будто застигнутая на месте преступления, стремительно повернула голову в его сторону: – Ты не понимаешь. Я не должна испытывать ничего подобного! Это просто работа. Единственная работа, доступная таким, как я. Когда поступил приказ убивать, я должна была попросту его убить, а вместо этого я совершила... Глупость. И теперь он здесь. Он сделан так, чтобы ему было всё равно, это не жизнь и не смерть, что-то среднее, а я сейчас сижу и сомневаюсь, что мне предпринять. – Ты знаешь, – спустя некоторое время Абаддон мягко потрепал её по плечу, да так, что брови Ревекки взлетели вверх, – У каждого из нас бывает... Момент прозрения. Не могу сказать, плохо это или хорошо, но вот мне понадобилось триста лет пожить среди простых смертных, чтобы понять, что всю свою жизнь я занимался чем-то не тем. – И вообще: иметь слабости – это нормально, – поддержала новую подругу Эстер, – Ясир вон бабник, и даже этого не скрывает. – Ну эй, мне бы впору обидеться, но так уж и быть, прощаю, – шутливо оскалился в её сторону боевой товарищ Абаддона, вызвав смех молодой Фрилинг. – В мире джиразинов иметь подобные слабости – чревато, ведь в итоге у меня нет заработка, – совсем негромко проговорила Ревекка, но тут уже развеселившийся Ясир сгрёб её в ласковый клинч: – Так останемся на Земле, никто прочь не гонит, место тебе нашли, желание хозяев выполняешь – о чём ещё можно мечтать? До грачьей ночи ещё было время, а потому полевой отряд, немного посидев у костра, всё же разбрёлся кто куда: и рассматривать пейзажи, и делать фото. Эстер казалось, что она идёт по весьма своеобразному махровому ковру: хвоя, возможно, лежавшая здесь не одно десятилетие, переплеталась со мхом и при каждом прикосновении кроссовка вода просачивалась наружу, хлюпая словно голодная беззубая пасть. Местами пройти было невозможно, этот самый ковёр превращался в топь, приходилось отыскивать кочки, судя по Энаву, он весьма жалел о том, что от каждого такого прыжка затаптывал кусочек чисто болотного мира: попадалась и мелкая дикая клюква, и пушица с её практически нереальными белыми шариками, и даже кроваво-красные капли росянки, которые Ревекка, однажды наступив, с ворчанием оттирала от собственной туфли. Воздух в этом месте был соответствующим: торф, гниющая древесина, и всё это приправлено властной нотой багульника, местами настолько интенсивно источающего свои ароматы, что начинала кружиться голова. Природа вскоре привыкла к их присутствию, то тут, то там раздавалось низкое, басовитое пение лягушек, а на мошкару снова возобновили охоту стрекозы, их были тысячи, когда синие, когда зелёные, пара даже умудрилась сесть на Абаддона, который, задумавшись о чём-то своём, смотрел вдаль. – Чего замер? – закончившая фотографировать то, что показалось ей наиболее интересным, подошла к своему парню Эстер, на что джиразин молча показал вперёд: – Мне кажется, он там. Молодая Фрилинг посмотрела в нужную сторону, туда, где в воде, чёрной, словно перестоявший в заварочнике чай, плавала весьма жизнерадостная для такого сеттинга изумрудно-зелёная ряска. Примерно в центре этой гигантской ванной – а именно такие ассоциации пришли в голову Эстер – поросль расходилась, и казалось, даже лучи солнца тонут в неописуемой глубине. – Почему ты так решил? – не могла не переспросить Эстер, на что Абаддон, оглянувшись, показал на другой такой водоёмчик: – Вон там черепахи, и рыба плещется. А тут тихо. – Надо Рив спросить. Эй, Ревекка! – Эстер замахала рукой, оторвав джиннию от замшелого пня, который та рассматривалась с тщанием микробиолога, – Как думаешь, он здесь? Биоманка замерла совсем ненадолго, чуток постояла, глядя в нужную сторону, а затем осторожно кивнула: – Почти наверняка. – Что, нашли? Дайте гляну! – Ясир, который, судя по всему, получал просто море удовольствия от происходящего, попёр прямо напролом, как можно шустрее, чтобы не утонуть. Эстер со смехом хотела было предупредить друга Абаддона, что Кэтрин не пустит на порог, если полукровка будет перепачкан, словно болотная тварь, но не успела. – Стой! – зоркие глаза Абаддона выцепили то, чего он раньше не замечал, но уже было поздно. Рефлексы Ясира не обманули, он действительно сделал всё возможное, а именно приподнял ногу, но в отличие от его истинной сущности, человеческая так быстро на опасность не отреагировала. Раздался металлический лязг, и на икре спешащего к ним полукровки повис изрядных размеров капкан, просто чудом не перекусивший кость. Скорее всего, сработал адреналин, глаза Ясира стали круглыми, он отупело посмотрел сначала на ногу, потом на друзей, и с его губ сорвалось: «Я думал, что успею». Джинсовая ткань быстро принялась намокать, и по стальным зубьям побежала кровь. – Не шевелись, я помогу, – бросился на выручку Абаддон, но Ясир, тоже уже успевший опуститься на здоровую ногу, едва коснулся металла и вдруг с шипением отпрянул: на перепачканных железных челюстях загорелись алхимические символы. Заклятая ловушка! Это был непростой охотничий капкан, это было что-то, оставленное Вессоном, мало того, демоны не могли этого касаться! – Нужно найти палку покрепче, Энав, помоги мне, – первой сориентировалась Эстер, однако Ревекка, будучи рядом с ней, схватила девушку за локоть: – Нет! – Что значит «нет»?! – перед глазами молодой Фрилинг маячила покалеченная нога друга, – Ты хочешь, чтобы он остался калекой?! – Нет, я... Боевые бегемоты входят в боевой раж от запаха крови, – голос Ревекки был едва слышен, и тут Энав, обернувшийся в сторону предполагаемого убежища сквонка, негромко прошептал: – Ребят... Кажется, у нас проблемы. Вода забурлила, ряску разбросали крупные пузыри воздуха, и голова с мощным краниальным швом, лишь отдаленно напоминавшая человеческую благодаря покатому лбу и маленьким глазкам, вынырнула на поверхность. Ноздри, залепленные тиной, раскрылись, и сквонк, а по факту – боевой бегемот Ревекки – жадно принюхался, уперев лапы размером с автомобильные покрышки на свободную корягу. Его разбудили в неположенное время, он был сонный, но всего минута или две – и он окончательно оклемается, и тогда... – Не смей! Не используй свою сущность! – заметив, что Ясир снова пытается высвободиться, рявкнула на него джинния, – Я… попробую его отвадить. Попробую отвадить, не... Поздно. Аморфное тело, по краям мышц которого шли давно зажившие шрамы от стыков, одним решительным рывком выволокло себя наружу и зашипело, обнажая ряд зубов, выточенных из человеческих костей.