На моих руках всегда будет кровь

Паук всё ещё помнил тот день, когда узнал, кто его биологический отец. Ему не было и семи, и он не мог понять, почему это так важно. Всё, что он знал о своём отце тогда, — что он либо мёртв, либо был отправлен обратно на Землю. Он сидел за одним из многих столов в столовой «Врат Ада». Норм велел ему подождать тут, а сам быстро ушёл за Джейком. Паук не знал, что случилось, но когда Салли вошёл с таким выражением лица, какого он у него никогда не видел, стало ясно — дело плохо. — Привет, малыш, — Джейк улыбнулся, но улыбка вышла вымученной, почти болезненной. — Здравствуйте, Мистер Салли, — ответил Паук, используя подобающее обращение к взрослому. Когда-то в ещё более далёком детстве он по ошибке назвал его «папой». Он никогда не забудет взгляд Нейтири в тот миг — будто она готова была выцарапать ему глаза. С тех пор он говорил «мистер Салли» или «сэр». Джейк вздохнул, прежде чем сесть напротив. Ему хотелось знать, как мальчик воспримет новость, но оттягивать было бесполезно. — Мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном. От этих слов Паука пронзала мелкая дрожь. Его отправляют на Землю? Учёные наконец устали от того, что он портит эксперименты? Или Нейтири убедила Джейка, что от Паука одни проблемы и его нужно отослать на умирающую планету, откуда родом его родители? Джейк смотрел на подростка. Он знал, что Паук крепкий парень, и решил не ходить вокруг да около. — Паук, есть кое-что, что ты должен знать… твой отец — Майлз Куорич. Сердце Паука провалилось куда-то к самому желудку. — Вы лжёте, Джейк, — он хотел закричать, но получился лишь шёпот. Где-то в глубине он знал, что это правда, и теперь понимал, почему Нейтири и все остальные смотрели на него именно так. Джейк покачал головой, снова вздохнул и взял маленькую руку мальчика, вцепившуюся в край стола. — Слушай, Паук… кем бы ни был твой отец, это не значит, что ты такой же, как он. Джейк отчаянно хотел скрыть эту информацию от Паука, но по мере того как мальчик рос и задавал всё больше вопросов о том, зачем люди прилетели и что это была за великая битва, стало ясно — тайну больше не сохранить. Паук до крови закусил нижнюю губу. Он не хотел плакать. Не перед Джейком. Не хотел казаться слабым в глазах человека, которым восхищался с тех пор, как научился говорить. Но слёзы прорвались наружу в виде некрасивых, раздирающих рыданий. Джейк смотрел на мальчика с жалостью, не зная, что делать. Будь это его сын, он бы сразу обнял его и успокоил, но Паук не был его сыном. С ним он всегда терялся. Паук резко вскочил из-за стола и выбежал из столовой, помчавшись по коридору к своей комнате. Нельзя, чтобы Джейк видел его таким слабым.

***

Сейчас Паук чинил рыболовные сети, порванные и запутанные в последнем походе. Эта работа была одной из немногих, на которую не жаловались, когда её выполнял человек. Его пальцы были тоньше и проворнее, что позволяло делать более тугие узлы и мелкие ячейки. Паук никогда не роптал на это задание — оно давало время уйти от ненавидящих взглядов жителей Меткайины. Его мысли блуждали, пока пальцы автоматически плели узлы. Наконец-то он мог расслабиться. Ритмичный шум прибоя был идеальным фоном для размышлений. Они всегда были разными. Иногда он вспоминал пляж того первого клана, куда прибыл Куорич, заставив его переводить. Он часто думал, как там теперь живут те На'ви. Ненавидят ли они его и желают ли мучительной смерти? Он не удивился бы, узнай, что многие из членов Меткайины в его нынешнем поселении думают именно так. В другие дни он вспоминал лес, детей На’ви, помощь в поселении Оматикайя. Эти мысли заставляли его улыбаться. Но одно воспоминание возвращалось снова и снова — день, когда он заболел лихорадкой, которую каким-то образом подхватил от одного из детей клана. Влажный кашель сотрясал его детское тело. Учёные ломали голову, как он вообще мог заразиться — болезнь до сих пор отмечалась только у детей на’ви. Теорий было много, но ответ знала лишь Эйва. В те дни над Пауком проводили множество тестов, а всё его тело горело, будто он погрузился в кипящую воду. Его бил жар, а потом пробирала такая дрожь, словно он замёрз настолько сильно, что его покинет жизнь. Больше всего тогда он хотел, чтобы с ним была мать. Он никогда не знал её, имел лишь одно маленькое фото, но отдал бы всё, чтобы её руки обняли его хотя бы раз.

***

Кири пыталась навестить его много раз, но родители запрещали. — Папа, пожалуйста! Паук совсем один, ему нужно, чтобы кто-то был рядом! — умоляла она за ужином. — Паук крепкий парень, Кири. Он справится и через неделю-другую будет бегать, как ни в чём не бывало, — пытался утешить её Джейк, зная, как сильно она привязана к мальчику. — К тому же с ним Макс, Норм и другие учёные. Они позаботятся о нём. Кири лишь яростно качала головой. — Нет! Ты не понимаешь! Паук один! У него нет мамы, которая бы его поддержала, и нет папы, который сказал бы, что всё будет хорошо! — Она расплакалась. Она не могла вынести мысли о том, что её лучший друг, всегда такой энергичный и живой, страдает в одиночестве, без семьи. — Как мы можем просто сидеть?! — Она смотрела то на мать, то на отца. Нейтири взглянула на дочь и осторожно покачала головой, не отрываясь от заточки ножа. — Ты проводишь слишком много времени с этим человеческим мальчиком. Тебе будет лучше не привязываться к нему так сильно, моя девочка. Его отправят на Землю, как только он подрастёт. Обратно к его народу, его расе. — Она не поднимала глаз от лезвия. — Нет! Ты лжёшь! Его не отправят! Папа, скажи, что это неправда! — Кири повернулась к отцу, но тот лишь смотрел на неё с печалью. — Ничего ещё не решено окончательно, Кири. Но когда придёт время… это может оказаться правильным решением. — Он протянул к ней руку, но та отшатнулась, и её рыдания стали ещё громче. — Они не могут так поступить! Это единственный дом, который у него есть! Паук тоже часть нашей семьи! Последние слова вырвались у Кири криком, поразившим обоих родителей. Нейтири перестала точить нож и смотрела на дочь с нечитаемым выражением лица. Она никогда не видела свою старшую дочь столь яростно выступающей против их решений. Как сильно этот мальчик повлиял на неё? Что такого особенного в человеческом ребёнке заставило её так действовать? Она знала, что все её дети привязаны к нему, и теперь была уверена — даже Туктирей, как бы Нейтири ни претила эта мысль, тоже к нему привяжется. Нейтири вздохнула, глядя на дочь, которая, всхлипывая, опустилась на пол, а Джейк обнял её за плечи. — Паука не отправят обратно, Кири. — Слова сорвались с её губ прежде, чем она полностью осознала, какое обещание даёт. Кири подняла заплаканное лицо от груди отца, её рыдания поутихли. — Правда, мама? — спросила она. Нейтири кивнула, улыбнулась и протянула руку. — Если это сделает тебя счастливой, то Паук может остаться. Кири бросилась в объятия матери и прошептала тихое «спасибо» у неё на груди.

***

Когда Джейк наконец навестил Паука, его сердце сжалось. Мальчик выглядел хуже, чем он представлял, и слова дочери отозвались в его голове: «Паук совсем один! У него нет мамы, которая бы его поддержала, и нет папы, который сказал бы, что всё будет хорошо!» Джейк тихо подошёл к койке и сел на край. Паук приподнял голову с подушки и снова склонился, закашлявшись. — Паук, как ты? Джейк почувствовал, что вопрос звучит глупо. Конечно, мальчиком занимаются учёные, но рядом нет семьи, которая поддержала бы его морально. — Да… всё в порядке, сэр, — Паук моргнул, его глаза были мутными. Джейку казалось, будто мальчик смотрит сквозь него. — Вам, наверное, не стоит здесь быть… я не хочу, чтобы вы тоже заболели. Паук знал: если Джейк заразится и принесёт болезнь детям, Нейтири никогда ему этого не простит. Он не хотел давать ей ещё одну причину запретить ему видеться с семьёй Салли. Джейк улыбнулся, положил руку ему на лоб, и улыбка сменилась беспокойством. — Со мной всё будет в порядке, малыш. Я не заражусь. Его слова немного успокоили Паука. — Что вы здесь делаете, сэр? Вам лучше быть со своей семьёй. На лице Джейка мелькнула вина. — Я просто хотел узнать, как ты. Ребята очень за тебя переживают. Паук слабо улыбнулся. Единственным облегчением в болезни были сны, где он снова играл с друзьями у лесного ручья. Он нахмурился. Разозлится ли Нейтири, если Джейк задержится? Он не хотел, чтобы Джейк уходил. Хотел, чтобы тот остался и рассказал любую историю. Просто чтобы кто-то был рядом. Кто обнял бы его, когда он кашляет, или поцеловал в лоб перед сном, как он видел, Джейк делает со своими детьми. Он надеялся, что, пока он болен, взрослые, может быть, будут относиться к нему как к своему. — Вам, наверное, стоит идти, сэр… Я в порядке. Можете передать Кири, что всё хорошо. Он улыбнулся старшему, ожидая, что Джейк откажется и останется с ним хотя бы до тех пор, пока он не уснёт. Но Джейк лишь потрепал его и без того растрёпанные волосы и встал. — Я прослежу, чтобы тебе принесли лекарство. Оно должно помочь. Он ещё раз улыбнулся, развернулся и вышел. Паук какое-то время смотрел на закрытую дверь, а потом почувствовал, как слёзы катятся по его лицу. Он не знал, почему плачет. Наверное, из-за боли, которая скрутила всё тело, но, когда слёзы иссякли и он начал проваливаться в сон, тихий голосок в голове подсказал: это была не физическая боль. Это была боль в сердце, когда он увидел, как Джейк уходит. Джейк сдержал слово. Лекарство доставили позже в тот же день. Инструкции были написаны неразборчивым английским, но меньше чем через неделю Паук снова был на ногах. Его тело чувствовало себя лучше, чем когда-либо, но боль в сердце, казалось, никуда не ушла. Какое бы лекарство ему ни давали.

***

Солнце зашло уже некоторое время назад, но Паук всё ещё не сдвинулся с места на песке. Он не хотел возвращаться в маруи Салли. Он услышал шаги и подумал, что это, наверное, Кири пришла тащить его домой. — Мальчик, что ты здесь делаешь? Паук обернулся на голос Олойиктана клана Меткаина. Он быстро встал и, прижав два пальца ко лбу под маской, опустил их в почтительном приветствии. — Тебе следует быть со своей семьёй. Затмение уже прошло. Уверен, они уже ищут тебя. Тоновари смотрел на человеческого ребёнка перед собой. Он видел его в поселении — тот обычно помогал, чем мог. Не найдя сети на привычном месте, Тоновари вышел посмотреть, куда их унесли. Он думал, что работник забыл их вернуть, но, обнаружив мальчика, сидящего рядом с грудой починенный сетей и смотрящего на океан, лишь удивился ещё больше. Паук смотрел на Олойиктана с явным недоумением на лице. — Моей семьёй? Тоновари кивнул. — Да, Салли. Торук Макто сказал, что ты часть их семьи. Я полагаю, это означает, что ты его приёмный сын? — Он снова кивнул, подчёркивая свою мысль. Паук же тихо рассмеялся и почесал шею, чувствуя неловкость. — Вы ошиблись, сэр. Нет, я не его сын. Я просто друг его детей. Тоновари склонил голову набок, сбитый с толку. — Ты — друг, который спит в их маруи и играет с его детьми, как с братьями и сестрами, но утверждаешь, что ты лишь друг. — Он помолчал, посмотрел на океан, затем снова на Паука. — Если Джейк и Нейтири не твои родители, то где же твои родители? Паук опустил глаза. Его никогда раньше так не спрашивали о родителях. В лесу все знали, кто его отец, и знали, что мать погибла в Великой битве, так что никто не задавал лишних вопросов. — У меня нет родителей, сэр. Они оба погибли, когда я был ещё младенцем. — Ему отчаянно хотелось уйти. Сбежать от внушительного лидера перед ним. — Мне, наверное, уже пора возвращаться в маруи. Как вы и сказали, уже поздно. Не дав Тоновари что-либо ответить, человеческий мальчик быстро развернулся и почти побежал к поселению. Тоновари смотрел ему вслед. Надо будет спросить Джейка о нём.

***

Когда Паук наконец добрался до семейного маруи, он ожидал, что все уже спят, и был ошарашен, когда его чуть не сбили с ног, обняв за талию. — Вау, Тук, что случилось? — Он положил руку ей на голову и взглянул на остальных. Кири резко встала, за ней поднялся и Джейк. — Паук! Мы страшно переживали! Мы проснулись, а тебя нет! — Ты не вернулся после затмения, — всхлипнула Туктирей, прижимаясь к его груди. Чувство вины накрыло его с головой. — Прости, Тук. Я не хотел тебя пугать. — Он похлопал её по спине, надеясь успокоить. — Да, но ты нас всех напугал, — сказала Кири, смотря на него хмуро и сердито. Это был первый раз, когда Кири направляла на него свой гнев, и от этого стало по-настоящему тошно. — Где ты был, брат? — спросил Ло’ак. — Да, это очень, очень хороший вопрос! — вступил Джейк. — Нельзя просто исчезать, Паук! Мы даже не знали, не случилось ли чего! Мне хватит хлопот С Ло’аком, и мне не нужно, чтобы ещё один из моих детей постоянно исчезал! Джейк отчитал его, пока Туктирей отцепилась и подбежала к матери, стоявшей рядом и тоже смотревшей на Паука без одобрения. Он сам при этом отчаянно не хотел, чтобы Джейк называл его своим сыном. Это было неправильно. Как будто он крал это место у Нетейама. Пауку не нравилось, как все на него смотрят. Он никогда не любил быть в центре внимания, предпочитая оставаться в стороне. — Вам не стоит беспокоиться обо мне… Я просто чинил порванные сети. — Он надеялся, что это успокоит мужчину, но, кажется, стало только хуже. — Даде если это мелочь, ты всё равно должен нам говорить! Пауку захотелось рассмеяться. И где была эта внезапная забота, когда его похитила RDA? Или когда он болел в детстве? — Всё в порядке, сэр. С этого момента я буду сообщать, куда иду. — Он надеялся, что это обещание смягчит ситуацию, однако... — Не беспокойся. С завтрашнего дня ты будешь всё время находиться с кем-то из нас, — Джейк резко развернулся и принялся убирать со стола остатки ужина. Ло’ак подошёл к Пауку с тарелкой еды, с виноватым видом протягивая её. Но Паук лишь взглянул на еду, потом на Ло’ака, развернулся и направился в свой угол маруи. Подальше ото всех. Еда, оставленная для него, осталась нетронутой.