Пепел Запада

Свет факела Гэндальфа выхватывал из мрака громадные, запылённые своды и колонны, уходящие ввысь. Они шли, пока не нашли относительно безопасный закуток - некогда сторожевую нишу гномов. Все рухнули на камни, переводя дух. В тишине слышалось лишь тяжёлое дыхание и далёкий, зловещий скрежет где-то в глубинах. Гэндальф присел напротив четверых, положив посох на колени. Его взгляд был не таким суровым, но всё так же невероятно проницательным. - Теперь, - сказал он тихо, - расскажите. С самого начала. Что помните. И они рассказали. Обрывками, перебивая друг друга. Пробуждение в лесу, пустоту в памяти и силы. Неуправляемые, пугающие, словно чужие конечности. Камнетёс говорил о вибрациях в камне, Гравитация - о силе ветра, Рыжик - об ожоге и вспышке, Фриз - о воде, которая покоряется, но ещё не слушается. Братство слушало, и на их лицах читались разные эмоции: холодный анализ у Арагорна, нескрываемое любопытство у Мерри с Пиппином, и глубокое недоверие у Гимли. Затем наступила очередь Братства. Гэндальф, не вдаваясь в детали, обрисовал картину: Тень на востоке, война, последний оплот Свободных народов. И миссия. Уничтожить Вещь невероятной силы, что может поглотить весь мир. - И это кольцо... оно с нами? - тихо спросила блондинка, её глаза были огромными от ужаса. - Молчи! - внезапно вскипел Боромир, вскакивая. Он смотрел на Гэндальфа с яростью и разочарованием. - Ты рассказываешь всё этим... этим пришельцам! Кто они? Откуда? Может, это уловка Врага? Новое оружие Саурона - послать в наш тыл смутьянов с красивыми историями и странными трюками! Леголас, до этого хранивший молчание, кивнул, и его лицо было сурово. - В его словах есть доля правды, Митрандир. Их души... они смотрят на мир иными глазами. Я не чувствую в них зла, но и доверия они не вызывают. Говорить о Кольце - безрассудство. Напряжение нарастало. Арагорн положил руку на рукоять меча, готовый к любому исходу. Хоббиты сбились в кучку. И тогда Гэндальф поднялся. Невысокий, он вдруг показался огромным, заполнив собой пространство ниши. - Довольно! - его голос прокатился под сводами, негромко, но с такой силой, что все замолчали. - Ты спрашиваешь, откуда они, Боромир? Взгляни! - Он указал на их растерянные, испуганные лица, на одежды, не сшитые ни в Гондоре, ни в Арноре, ни в каких иных землях Средиземья. - Они - дети иного мира, иной песни. Их появление здесь, в этот час, рядом с нами у самых Врат Мории - не случайность. Это не уловка Тьмы. Тьма хитра, но она не творит такого. Это - дар. Или испытание. От самих Валар. Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и неоспоримое. Даже Боромир отступил на шаг, потупив взгляд. Имя Создателей не произносили впустую. Гэндальф обвёл взглядом загадочную четверку и теперь в его глазах читалась не только мудрость, но и решимость. - Они не помнят своих имён. Значит, им нужны новые. Имена, данные по праву видения и по воле случая, что свел наши пути. Он сделал шаг к Рыжику. - Твоя суть - яростный, очищающий жар, что сжигает и даёт свет во тьме. Отныне ты - Каэлиннар. Держи свой огонь в узде, пока не научишься им повелевать. Повернулся к блондинке. - Ты паришь между небом и землёй, дочь ветров. Ты - Айриндель. Помни, даже самый лёгкий ветер может стать ураганом. Его взгляд упал на крепкого мужчину. - Ты слышишь камень и говоришь с землёй. Твёрдый, как скала, и надёжный, как корни гор. Ты - Ориндор. Наконец, он посмотрел на кареглазую девушку. Дольше, чем на других. В его взгляде было предостережение. - А твоя сила глубока и изменчива. Она может исцелять и нести покой, а может затянуть в глубину и ледяное оцепенение. Будь осторожна с её зовом. Ты - Талумиэ. Он отступил, дав именам проникнуть в их сознание, стать частью их новой сущности. - Вот кто вы есть. Вы - те, кого послали. И наш путь теперь общий - к свету Лориэна. А там... там мы увидим, какую роль в этой войне вам суждено сыграть. В глубокой тишине Мории новые имена звучали как приговор. Путь назад был окончательно отрезан. Впереди была только тьма туннелей и туманная надежда на то, что у эльфов Золотого Леса найдётся ответ. - Путь через Морию займёт 4 дня, будем надеяться, что наше присутствие останется незамеченным, - сказал Гэндальф, обращаясь к остальным. - тут повсюду гоблины и орки, так что мы должны идти тихо. Огромные, угрюмые залы Мории сменяли друг друга, рождая в душе не благоговение, а леденящий ужас. Гигантские колонны, словно стволы каменных деревьев, терялись в темноте где-то на недосягаемой высоте. Воздух был спёртым, отдалённо пахнущим гарью, сыростью и тлением. Шаги эхом отдавались в пустоте и каждый шорох заставлял вздрагивать. Четвёрка новоявленных стихийных магов шли позади всех, сбившись в тесную, дрожащую кучку. Прозвища «Рыжик», «Гравитация», «Камнетёс» и «Фриз» казались теперь издевкой, детской игрой. Новые имена висели на них тяжёлыми, чужеземными плащами. Каэлиннар. Каэл сжал обожжённую ладонь. Огонь, который обжигал его самого. Яростный, очищающий жар. Какое он имел отношение к войне? Он помнил обрывки мелодий, а не боевых кличей. Он хотел знать, как поджигать струны гитар, а не орков. Айриндель. Айрин украдкой наблюдала за лёгкой, невероятно уверенной походкой эльфа впереди. Она чувствовала лишь лёгкое головокружение и постоянную, подташнивающую тревогу. Ей хотелось не парить, а спрятаться. Сжаться в комочек где-нибудь в тихом, светлом месте, где нет этих давящих сводов. Ориндор. Орин шёл, глядя под ноги, но видел не камни пола, а трещины в собственном миропонимании. Он слышал лишь глухой, зловещий гул этой чёрной пустоты под ногами. Он был практиком, решал сложные задачи, хотя этого точно и не помнил. А ему предлагали роль в войне. Войне за кольцо, за чью-то корону, в мире, о котором он не знал, ровным счётом, ничего. Талумиэ. Талуя шла, кусая губу. Глубокий страх и оцепенение. Гэндальф смотрел на неё так, будто видел насквозь. Она чувствовала силу - далёкую, неподвластную, но как ею распоряжаться она не знала. Это её раздражало и, одновременно, подстегивало. Но вместе с тем не было понимания - зачем? Хотелось отогнать этот странный морок, проснуться где-то дома, и всё забыть. Забыть этот ужас, эту безнадёжную ситуацию, в которой они все оказались. - Война, - прошептал Каэл. Он поморщился. - Какая, нафиг, война? Я, кажется, в школе даже не дрался… а может и дрался... я вспыльчив, но не приемлю насилия. - Я вообще ничего не понимаю, просто хочу спать и, желательно, не в этих страшных катакомбах,- тихо отозвалась Айрин, поёживаясь. - Не в этом дело, - глухо произнёс Орин. - Дело в том, что у нас нет выбора. Бежать? Куда? Обратно к тому озеру с щупальцами? Да и к тому не вернемся - проход завалило. Даже если бы я и хотел его расчистить, я пока не понимаю как управлять своей силой. Так что вперёд с ними, они - единственная ниточка. - Ниточка к чему? - с горькой усмешкой вступила Талуя. - К тому, чтобы стать пушечным мясом в чужой разборке? Они говорят о Валарах, о миссиях… А мы что? Расходный материал, присланный «свыше»? - К пониманию, - тихо парировал Орин. - К тем, кто, может, знает больше. К этим… эльфам в лесу. Гэндальф сказал - Леди Света там всё видит. Может, она увидит и то, кто мы. И… как нам вернуться. Слово «вернуться» повисло в воздухе сладкой и болезненной иллюзией. Они не помнили дома. Но инстинкт, глубже памяти, кричал, что он есть. Где-то там, за пеленой забвения, должно было быть место, где не было этих чудовищ, этой давящей каменной тьмы, этой непосильной ответственности. - А имена… - вдруг сказала Айрин. - Что имена? - Ложатся. Словно свои. - Она удивилась сама себе. - Каэл… Айрин… Звучат как из какого-то старого сна. Слишком пафосно, конечно. Но… свои. Каэл хмыкнул. - Ну, «Каэлиннар» - это хотя бы круче, чем «Рыжик». А «Гравитация» - это вообще диагноз был. Талуя нехотя улыбнулась. - Нужно было ориентироваться хоть как-то. Но согласна - «Талумиэ»… всяко лучше, чем «Фриз». - она вдруг задумалась. - А что, если мы набрели на горстку сумасшедших? Как-то все это сложно переваривается. - Не хуже нашего, - рассмеялся Каэл. - У них воины, кольца, Лидер Тьмы, или как там его, а мы тут стихиями плюемся. Не в нашем положении грешить на болезни разума. Ребята тихо рассмеялись. Они шли дальше, в гулкую, враждебную тьму. Впереди маячили огоньки факелов Братства - их единственный ориентир. Они были жертвами обстоятельств, наделёнными опасными игрушками. Но теперь у них были имена. И туманная, почти мистическая цель: дойти до леса, до эльфов, до Леди Света. Узнать правду. И, если повезёт, найти лазейку из этого эпического кошмара. Обратно в забытую нормальность, которая, возможно, и была их настоящим домом. А пока что страх сменился глухим, вымученным принятием. Выбора не было. Значит, нужно было идти. И надеяться, что в Золотом Лесу их ждёт не приговор к роли солдат в чужой войне, а возвращение.