Пепел Запада

Дорога в Эдорас заняла два дня. Два дня под безжалостным солнцем Рохана, в сёдлах, от которых уже ныли все кости. Два дня бескрайних, золотых холмов, где ветер гудел в ушах единственной непрерывной песней. Они двигались, сверяясь с эльфийской картой на коротких привалах. Халдир начертил маршрут чёткими линиями - миновать фермерские хутора, держаться старой тропы гонцов, пересечь брод. Карта была красивой и бесполезной, когда перед тобой расстилалось море одинаковых холмов. Взгляд Талуи был устремлён куда-то сквозь спину Каэла, в никуда. Она не слышала шуток, редко участвовала в обсуждениях, где лучше сделать привал. В её сжатом кулаке до боли врезался в ладонь стальной перстень. «Возвращайся» - слово било в висок в такт скачке. К вечеру второго дня запах изменился. К запаху пыли и полыни добавился запах дыма - чадного, тяжёлого, и едкая нота гари. На юге, куда они держали путь, небо было не чистым, а мутным, будто покрытым грязной плёнкой. - Что-то горит, - подметила Айрин. - И не одно фермерское стойбище, - хмуро добавил Орин, всматриваясь. - Это большой пожар. Или много маленьких. - Значит, мы на правильном пути, - безрадостно констатировал Каэл. - Война уже здесь. Они пришпорили коней. Эдорас встретил их грохочущей тишиной. Они въехали в почти безлюдные внешние ворота, которые никто не охранял, мимо испуганных, суетящихся женщин и стариков. На лицах людей была не решимость, а паника, придавленная усталостью. Стражники у внутренних ворот, бледные и закопчённые, пропустили их почти не глядя, махнув рукой в сторону главного зала на вершине холма. Они оставили коней у подножия лестницы и поднялись по выщербленным каменным ступеням. Из зала за дверью доносился низкий гул совета. Их разоружили стражники, охраняющие вход в царские палаты и когда тяжёлые двери Медусельда распахнулись, они замерли на пороге. Зал был полон, однако никто не обратил внимания на распахнувшиеся двери и четырёх чужаков в них. Взгляды придворных были прикованы к другому. В центре, на троне, сидел старый, седой король, и лицо его было искажено возрастом, болезнью, гневом и отчаянием. Напротив него, спиной к дверям, в сиянии белых одежд, стоял Гэндальф. Его посох был поднят, и от него исходила тихая, сокрушительная мощь, заставлявшая воздух вибрировать. Он только что произнёс слова, которые ещё висели в зале, полные власти и триумфа. - Ты не убил меня, и не убьёшь его! Каэл наклонился к ошарашенным друзьям. - Это что, Гэндальф? - Быть не может! - таким же громким шёпотом отвечала Талуя. - Эй, ребята! - Айрин указала на три фигуры позади Гэндальфа, что сдерживали стражников. - Это… это там Арагорн? - Да! И Леголас! И Гимли! - кивал Каэл. - Это… нехорошо… - настороженно проговорил Орин. - А где остальные? Вы их видите? - Талуя выхватывала взглядом лица присутствующих придворных, ища в толпе Боромира. - Почему они здесь? - вполголоса воскликнула Айрин. По залу разнёсся крик короля: - Рохан мой! Талуя повернулась к Каэлу. - Что тут происходит? - Похоже мы попали на какое-то… ооо, ты глянь! - Он дернул её за рукав указав пальцем в сторону короля. Тот, согнувшись, скатывался с трона. Его подхватила златовласая молодая девушка и тут начало происходить волшебство. Лицо короля прояснилось, будто бы во мгновенье отступила болезнь, забрав лет 20 с его лица. Ему вручили меч, раздались торжественные речи и зал склонился в поклоне. Их по-прежнему никто не замечал. Маги отошли в конец зала наблюдая, как король вышвыривает из чертогов своего советника - молодого, с чёрными, сальными волосами и бледной кожей. Все придворные устремились за ними на улицу, дабы стать свидетелями скорого кровопролития, только Гэндальф остался стоять в зале. - А, вот и вы! - он улыбнулся Наделённым и поднял руку подзывая их к себе. - Гэндальф? Как? - Айрин быстрой походкой направлялась к нему. Все обрадовались его появлению. Однако внутри к Талуе вернулось то же гнетущее ощущение, что она ощущала от его взгляда в Мории. - Неужели вы думали, что старик так просто оставит вас без своей поддержки? - улыбка Гэндальфа была тёплой, но в его глазах сияла необъяснимая мощь. - Я рад, что вы целы. Леди Галадриэль хорошо о вас позаботилась. - Мы везли весть, - выпалил Орин, переходя к делу. - Отряды урук-хаев на границе, их много, они… - Жгут деревни, - спокойно закончил Гэндальф. Он кивнул. - Мы знаем. Мы здесь по той же причине - помочь королю дать бой. В этот момент в зал возвращались король и его придворные. Теодена, шатающегося, но с новой силой в глазах, отвели в его покои, чтобы переодеть. Арагорн, Леголас и Гимли остались, подойдя ближе. Талуя сделала к ним шаг вперёд. - Где остальные? Тишина, наступившая после её вопроса, была давящей. Все понимали, что она беспокоится о конкретном человеке. Леголас медленно опустил голову, и в этом жесте было всё. - Братство… распалось, - произнёс он тихо. - Хоббиты были похищены орками Сарумана. Мы втроём преследовали их 3 дня по равнинам до леса Фангорн. Сэм ушел с Фродо другой дорогой… Он сделал паузу, затем подошёл ближе, положил руку на плечо Талуи, глядя прямо в её остекленевшие глаза: - Боромир… пал. Он сражался до конца, защищая хоббитов. Он принял смерть воина. Мы похоронили его в водах Андуина, дав уплыть вниз по реке, к морю, к родным берегам Гондора. Слово «пал» ударило в голову, как камень. Талуя оцепенела. Мир вокруг - величественный зал, лица друзей - поплыл и потерял краски. В ушах зазвенело. Единственной нитью реальности стало жжение в сжимающемся кулаке, где перстень впивался в плоть. «Возвращайся». Чёрная пустота разверзлась у неё под ногами, она боялась пошевелиться. Каэл, стоявший в стороне, первым сдвинулся с места. Он подошёл и обхватил её за плечи, как столп, в который можно упереться, чтобы не рухнуть. Она вжалась в него, её лоб упёрся ему в плечо. Тело содрогнулось от беззвучного, сухого спазма. - Я должна была… - выдохнула она в ткань его рубахи, голос сорванный до шёпота. - Он же... он сказал... Тихие, сдержанные рыдания вырывались в его плечо. Каэл не говорил ничего. Его ладонь крепко лежала у неё на затылке, прижимая к себе и закрывая от чужих глаз. Айрин и Орин подошли следом, молча замкнув круг. Айрин обняла её со спины, рука Орина утешающим жестом легла на плечо. Чуть позже их накормили горячей похлёбкой и хлебом в одной из боковых комнат, пока в главном зале кипели военные советы. Наделённые рассказали всё, что произошло за эти дни Гэндальфу, и пока тот начал обсуждать дальнейшие планы с Теоденом, их отвели отдыхать. Еду принесла сама Эовин. Её взгляд, полный сочувствия, скользнул по их потрёпанным плащам и особенно по лицу Талуи, ещё не обретшему выражения. Комната была маленькой, с соломенными тюфяками, брошенными прямо на каменный пол у очага. Никто не стал расставлять их по отдельности. В комнате было холодно и они сдвинули тюфяки вплотную друг к другу. Огонь в очаге отбрасывал дрожащие тени на стены, а снаружи доносился гул голосов, тяжёлые шаги стражников и вечерняя суета. Каэл улёгся первым, громко зевнув. - Ну, команда, спим. - Он потянулся. - Эх, я мечтаю об эльфийских таланах… - Да, в сравнении с этим - у эльфов пятизвёздочный, - фыркнула Талуя, устраиваясь рядом. Айрин прилегла рядом с ней сзади и, не говоря ни слова, накрыла её ноги частью своего покрывала и бережно обняла за плечо в поддерживающем жесте. Талуя накрыла своей ладонью её руку и крепко сжала. Орин лежал с краю, со стороны Айрин, замыкая ряд. Утром Талуя проснулась от света зари, пробивавшегося в узкое окно. В чертогах было ещё тихо. Она лежала на боку, и её спину согревало дыхание Каэла. Перед её лицом спала Айрин. Её голова лежала на груди у Орина, светлые волосы растрепались по грубой ткани тюфяка. Орин спал на спине, одна рука была закинута за голову, а другая покоилась на талии Айрин, притягивая её к себе в безмятежном, глубоком сне. Талуя наблюдала за ними секунду, за этим трогательным жестом, и в её, окаменевшем накануне, сердце что-то дрогнуло, что-то тёплое и горькое одновременно. Она осторожно и медленно приподнялась, стараясь не разбудить других. Боль никуда не делась, она стала тише, глубже, превратилась в тяжёлую, холодную глыбу где-то под сердцем. Но теперь рядом с ней была эта картина. Трое спящих людей - её, уже родные, люди, её крепость и поддержка. Она обхватила колени руками и уставилась на тлеющий огонь в камине. Шум за дверью нарастал. Затем прозвучал низкий, мощный голос Гамлинга, разносящийся по каменным коридорам: «По приказу короля Теодена город должен быть оставлен! Берите только необходимое! Мы идём в Хельмову Падь!» Суета за дверью взметнулась. Орин мгновенно открыл глаза. Они встретились взглядом с Талуей - он, ещё сонный, она - уже бодрствующая и отстранённая. Именно в этот момент в дверном проёме появилась белая фигура Гэндальфа. Его посох тихо постучал по порогу. - Вставайте, мы собираемся в Хельмову Падь! Каэл заскрипел от нежелания просыпаться, потянулся и протянул: - Кудааа? Гэндальф не ответил. Взгляд его скользнул по комнате, по сдвинутым тюфякам, по лицам четверых, ещё не до конца проснувшихся. Он задержался на Талуе чуть дольше. - Талумиэ, - окликнул Гэндальф. - Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас. Она поднялась без слов, накинула плащ поверх рубахи и вышла вслед за ним. Друзья переглянулись, но никто не стал спрашивать. Каэл только кивнул ей коротко, мол, мы здесь. Они спустились по лестнице Медусельда, миновали суету во дворе - люди грузили повозки, женщины вели детей, воины проверяли оружие. Талуя шла за Гэндальфом, поправляя на ходу спутавшийся плащ. Он остановился, опёрся на посох и стал смотреть на эту суматоху. - Король избрал оборону, - произнёс он спокойно, не оборачиваясь. - Это мудро… насколько мудрость вообще возможна в такие дни. Стены Хельмовой Пади высоки, да. Но даже самые высокие стены не остановят волну, которую Саруман готов обрушить. Он повернулся. В его глазах была твёрдая решимость. - Я должен уехать по одному делу, а тебе предстоит иное. Талуя нахмурилась. - Какое? - Саруман владеет опасным артефактом. Зрящим Камнем - палантиром. Пока он в Ортханке, тень Саурона может протянуться прямо до нас. Палантир надо забрать. Гэндальф умолк, давая Талуе переварить информацию. Где-то вдали Гамлинг выкрикивал приказы, подгоняя людей. - Ты хочешь, чтобы я вошла в самое сердце Изенгарда? - В её голосе сквозило неверие пополам с горькой усмешкой. - Талумиэ, - тихо ответил он. - Ты - маг воды. Твой дар - это скрытность, текучесть, незаметность. То, чего Саруман и его слуги не ждут и не знают. Молва о магах стихий ещё не разнеслась по Средиземью. Они не будут искать того, о чём даже не слыхали. Она покачала головой. - Почему не взять с собой остальных? Вместе мы… - Вместе вы будете слишком заметны. Здесь нужна не сила, а тень. Вода может просочиться в самые тонкие щели. - А если меня всё же заметят? Поймают? - Не поймают, - ответил он просто. - В стене крепости есть старый водосток. Подземный ключ питает его веками. Он выведет тебя в нижние залы Ортханка. Я расскажу тебе путь, когда мы тронемся. У тебя будет менее суток, чтобы достичь башни. Возьми камень и скачи сразу в Хельмову Падь, без промедления. Он сделал шаг ближе, и голос его стал тише, почти шёпотом. - Но слушай меня внимательно, Талумиэ. Ни при каких обстоятельствах не смотри в палантир. Не прикасайся к нему мыслью. Сила, что в нём заключена, уже сломала одного из нас. Она сломает и тебя. Талуя встретила его взгляд. - Ладно, - выдохнула она. - Я попробую. Гэндальф коротко кивнул. - Конь ждёт в конюшне. Через полчаса будь готова. Он развернулся. Белый плащ мелькнул среди людей и вскоре растворился в толпе. Талуя осталась одна посреди шума. Она поплелась обратно в покои, размышляя, как возможно исполнить такую задачу. - Ну, что сказал Гэндальф? - Каэл встретил её почти на пороге, пропуская в комнату. - Я поеду в Падь другой дорогой. - Талуя прошла и стала одеваться. Айрин и Орин переглянулись. - А почему не с нами? - Спросила Айрин. - Мне нужно поехать в Изенгард и забрать какой-то камень… - просто ответила Талуя. - Изенгард? Это там, где полно орков и страшный колдун в башне? Серьёзно? Мы с тобой! - в голосе Каэла звучала непреклонная решимость. - Увы, на этот счёт старик отреагировал категоричным «нет»! - пожала плечами Талуя, застегивая на себе чёрный эльфийский комбинезон. - И… и ты пойдёшь? - спросил Каэл. - Он не просьбу выразил… - А почему именно ты? - перебил рыжий. - Послушай, я задаюсь теми же вопросами. Не знаю, он доходчиво мне ничего не прояснил. Просто сказал там что-то про дар скрытности воды… - она развела руками, - как будто я могу стать невидимой и украсть этот дурацкий камень, как ниндзя. Орин качал головой, сидя на стуле возле очага. - Безумие. Но… Гэндальф не послал бы тебя на верную гибель, наверняка всё не так страшно, как нам представляется. - Надеюсь. - выдохнула Талуя застёгивая эльфийский плащ. - В общем - ждите меня в Хельмовой Пади. Хотя, если всё пройдёт гладко, я приеду туда раньше вас. Айрин подошла, крепко обняла Талую и проговорила: - Прошу, будь осторожна! Талуя обняла её в ответ. Каэл втиснулся сбоку, обхватив обеих девушек за плечи. - Без глупостей там, ладно? - буркнул он. - Хватай камень и гони в Падь. Если опоздаешь - выпью твой мёд! Талуя отстранилась и улыбнулась. - Буду, - сказала она отрывисто, глядя на каждого по очереди. - И мёд оставь. Он мой! Орин провожал её к конюшне. Он молчаливо шёл рядом по каменным коридорам. У входа в конюшню, он остановил её, сунул руку в мешок и достал оставшуюся эльфийскую лепёшку, завёрнутую в ткань. - На, - сказал он. - Дорога долгая, наверняка захочешь есть. И… слушай, Тал. Не лезь на рожон. Украла - и сразу в седло. Мы тебя будем ждать в Пади. Талуя взяла свёрток и посмотрела на Орина. - Хорошо, - кивнула она и затем улыбнулась. - Держи их в кулаке, пока меня нет. Особенно рыжего. Уголок его губ дрогнул, он притянул её за плечи и обнял. - Постараюсь. В конюшне уже ждал Гэндальф, сидя на огромном белом жеребце. Рядом вывели её бурого коня, на котором они приехали в Эдорас. Арагорн держал стойло открытым, открывая дорогу Гэндальфу. Талуя запрыгнула в седло и тут Белый Маг громко произнёс: - Ждите меня с первым лучом солнца! Я приду на пятый день, с востока. Арагорн кивнул, его лицо было суровым и сосредоточенным. Гэндальф взметнул поводья, его конь встал на дыбы, пронзительно заржал и они рванули, два всадника, вылетая из ворот Эдораса, оставляя за спиной суету эвакуации. Они скакали молча, пока не скрылись за первым кольцом холмов. Только тогда Гэндальф замедлил ход и повернулся к Талуе. - Дорога идёт вдоль гор. Там, - его палец указал в сторону подножия Мглистых гор, - ты свернёшь на тропу, которую не видно с равнины. Она выведет к стене Изенгарда с севера. За стеной оставь коня и иди пешком. Там, где скала встречается с кладкой, ищи трещину, поросшую мхом. Ты проникнешь в замок не через главный вход, а через подземный лаз по водостоку за ним. Талуя слушала, впитывая каждую деталь. - А дальше, как мне выкрасть палантир? Как он выглядит? - спросила она, когда он умолк. - Палантир стоит в центральной зале Сарумана на пьедестале, ты точно его узнаешь. - Гэндальф уже разворачивал коня. - Саруман переодически спускается к оркам. Дождись, когда он выйдет из башни и иди за камнем. Если он застигнет тебя в зале - прыгай в южное окно - под ним течёт вода. - Поняла, разберусь. - кивнула Талуя. Инструкции были на редкость подробные. Гэндальф вонзил шпоры, и белый жеребец помчался прочь, растворившись между холмами. Талуя осталась одна. Она выдохнула, бодрясь и тронула коня в указанном направлении. Дорога вела вверх, на перевал. Последние лучи солнца цеплялись за зубцы далёких гор. А когда она поднялась на гребень и взглянула вниз, в широкую, тёмную долину, она увидела его. Изенгард. Чёрный, шипастый шпиль Ортханка, впивающийся в багровеющее небо. Вокруг него клубился неестественный, желтоватый туман, и даже отсюда, за много миль, воздух казался спёртым. От самой башни, будто ядовитые корни, расходились правильные, чёрные линии оркских лагерей и насыпей.