Пепел Запада

Долина перед Изенгардом была серой и мёртвой. То, что когда-то, должно быть, было лесом, теперь представляло собой лунный пейзаж из пней, чёрной земли и серого пепла. На всю долину раздавался постоянный, металлический гул - грохот молотов из кузниц, скрежет пил, рёв непонятных механизмов. Запах стоял невыносимый - гарь, гниющая органика и запах тысяч немытых тел. Ортханк возвышался в центре этого ада. У его подножия копошились муравейники оркских лагерей. Казармы, склады, тренировочные площадки. Всё было организованно и довольно масштабно. Талуя спешилась ещё за полкилометра, оставив коня за грудой валунов, что когда-то была частью скалы. Она накрылась капюшоном эльфийского плаща и осторожно выглянула. Сердце бешено колотилось. «Подземный лаз... водосток в трещине за мхом...» Слова Гэндальфа звучали в её голове насмешкой. Какой «водосток»? Здесь была целая промышленная зона смерти. Какой «лаз»? Здесь каждые двадцать метров стояли дозоры урук-хаев, и везде были расставлены, грубо скроенные, фонари. Короткими перебежками, пользуясь редкими тенями от валунов, пригнувшись она подбиралась к стене. Водосток. Она искала его глазами. «Там, где скала смыкается с кладкой…». Нашла! Узкую, тёмную щель у самого основания стены, из которой сочилась мутная, дурно пахнущая вода. Перед ней - массивная, кованая решётка, вросшая в камень и покрытая толстым слоем ржавчины и слизи. ««Он выведет тебя прямо в нижние залы…» - Ага, как же. Давно ли тут бывал этот самонадеянный старик? До самой башни от этого места ещё минут 7 пешком по прямой дороге, отсюда даже не видно входа в неё. Проникнуть, может, и возможно, но как узнать, когда Саруман в внутри, а когда нет? Ладно, для начала надо попасть в водосток.» Выбора не было. Она прижалась к холодному камню, наблюдая. Дозор из двух урук-хаев прохаживался в тридцати шагах, поворачивался спиной, уходил к углу башни. Был короткий промежуток, не более двух минут, когда тропа перед решёткой пустела - время на пересменку. Её план был прост: добежать, попытаться выдавить или разрезать решётку магией, проскользнуть внутрь. Когда дозор скрылся за углом, она рванула с места. Ноги вязли в грязи, плащ цеплялся за острые камни. Она прижалась к решётке, её пальцы скользнули по ледяному, склизкому металлу. Он врос намертво, его невозможно было даже расшатать. Дыхание. Спокойствие. Вода. Она сосредоточилась, вытягивая струю воды из стока под решёткой, пытаясь создать тончайший, вращающийся водяной бур, чтобы прорезать прутья. Вода визжала, металл скрипел, с решётки летела ржавая пыль. Но прутья, толщиной в её запястье, будто бы даже не поцарапались. Она попыталась выдавить решётку водяным давлением, затем были попытки размашисто резать прутья острой струей воды - тщетно. Она так была сосредоточена на попытках разрезать металл, что не услышала тяжёлых, быстрых шагов по грязи, пока грубый, звериный голос не прогремел у неё за спиной: - А это что за крыса копошится у сточной канавы? Она обернулась, застыв. Перед ней стояли трое огромных урук-хаев, с щитами и обнажёнными клинками. Их жёлтые глаза светились удивлением и зверской радостью. Паника ударила в виски. Талуя рванулась прочь от решётки, сердце вжалось в глотку. Её рука дернулась вверх и из грязной лужи у её ног вырвались три острых, как иглы дикобраза, ледяных шипа. Они со свистом вонзились в металлические щиты передних урук-хаев с глухим стуком, но не пробили, лишь впились на пару сантиметров. Орки не испугались. Они замерли на миг, а потом раскатисто захохотали. - Ого! Да у нас тут какая-то ведьма завелась! - проревел самый крупный, выдёргивая обломок льда из щита, как занозу. - Будет подарком для Хозяина! Смех сменился холодной жестокостью. Двое пошли вперёд, прикрывшись щитами. Талуя отступила к скале, страх сменился белой яростью. Она взмахнула обеими руками, вытягивая влагу из водостока. Вода взмыла, два хлыста, мутных и тяжёлых, как бичи, с ледяными наконечниками на концах. Она рубанула ими по щитам. Щиты дрогнули, урук-хаи отшатнулись. Она продолжала наносить удары, один щит вылетел из лап орка. - Берите её, чего стоите, олухи! - рявкнул командир. Они пошли в атаку. Она отбивалась отчаянно, как загнанный зверь. Взмах, и водяной вал ударил в ноги первому, пытаясь сбить с ног. Орк оступился, но устоял. Резкий выброс - шквал ледяной крошки ослепил второго, заставив его на миг закрыть лицо. Командир затрубил в рог. Из-за углов, из-за валунов, из щелей в земле начали появляться другие фигуры. Её окружали очень быстро. Талуя сгребла всю воду, что могла и создала водяного осьминога вокруг себя, который выставился живой, водяной преградой, не давая подойти близко. Её дыхание уже сбивалось, силы таяли с каждой секундой. Выпад орка впереди. Отражение удара. Тупая боль в затылке и последнее, что она увидела перед тем, как отключиться, были множественные оскалы, приближающиеся к её лицу. Сознание вернулось к ней волной тошноты и сокрушительной, пульсирующей боли в затылке. Она лежала лицом вниз, уткнувшись во что-то холодное, липкое и смердящее - гнилую солому, смешанную со склизкой грязью. Руки были грубо стянуты за спиной, верёвка впивалась в запястья, сведённые судорогой. Каждый вздох давался с трудом, отдаваясь болью в ушибленном туловище. Сначала звуки были сплошным гулом. Потом она начала различать: хриплый смех, лязг оружия, удары по металлу, рычащую, гортанную речь. Оркская речь. Света почти не было. Только тусклое, желтоватое свещение от факела где-то в углу её ямы, выдолбленной в каменном полу какой-то казармы или кузницы. Попытка пошевелиться вызвала новый приступ тошноты. Она застонала, и этот звук привлёк внимание. - Очнулась, крыса! - кто-то захохотал совсем близко. Её резко перевернули на спину, руки заныли. Свет факела ударил в глаза, заставив зажмуриться. Над ней стояли три силуэта, сливающиеся в одно чудовищное пятно. Двое подняли её на колени, больно удерживая за плечи. Самый крупный наклонился, и его морда, покрытая струпьями и шрамами, заполнила всё её поле зрения. Зловоние гниющего мяса, пота и немытого зверя ударило в ноздри. Её вырвало прямо на сапоги орку. Тот взвыл от ярости и с размаху ударил её по лицу тыльной стороной своей огромной лапы. Хруст. Из носа хлынула горячая кровь, заливая рот и подбородок. Мир поплыл. - Паскуда! - прошипел он, хватая её за волосы и держа лицом к себе. - Кто ты? Что здесь делала? Кто послал? Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый стон. Он швырнул её головой о каменный пол. Прежде чем сознание успело проясниться, последовало несколько ударов сапогом в бок. Боль в рёбрах была такой острой и внезапной, что вырвала из неё сдавленный, животный стон. Воздух перестал поступать. Она забилась, пытаясь вдохнуть, но каждый вдох отдавался новой вспышкой агонии в груди. Вокруг засмеялись. Голоса сливались в один гулкий кошмар. - Молчит, стерва! - Да развяжи ей язык, Гаршнак! - Или развяжи ей ноги, ха-ха! Кто-то грубо схватил её за бедро. Сквозь туман боли дошло осознание. Панический, животный ужас вырвал из неё новый, хриплый звук. - Что скулишь, крыса? - они снова разразились смехом. - РУКИ ПРОЧЬ! - прогремел новый голос из темноты. Он был ниже, твёрже, без истеричной злобы. Похоже командир. Он оттолкнул других и встал над ней, скрестив руки. Его глаза, чёрные и пустые, как угольки, изучали её без интереса. - Хозяин хочет её видеть! - рыкнул он на остальных. - Бесполезно. Эта тварь похоже ни слова не понимает. - Хозяин не любит, когда портят его игрушки до того, как он их допросит. - Он с отвращением пнул её сапогом в плечо. - Поднимайте её. Ведите в башню. Когда он её выкинет - тогда и развлечётесь. Её подняли за подмышки. Ноги не держали. Голова безвольно падала на грудь. Сквозь опухшие, заплывшие кровью глаза она видела только грязные сапоги и ноги, мелькающие перед ней. Её волокли. В горле хрипела кровь, в боку пылало огнём сломанное ребро. - Встань на ноги, помойная крыса! - Гаршнак грубо подтянул её за волосы, пытаясь поставить на ноги. Но Талую ещё больше подкосило. Сзади послышался свист хлыста. Удар по спине и пронзительная боль заставили её выпасть вперёд и диким криком. Орк схватил её сзади за волосы и снова выпрямил. Затем медленно и громко проговорил прямо в лицо: - Сказано было встать на ноги! Встань, пока я тебе их не переломал! Талуя поднялась из последних сил, ноги не слушались, она еле переставляла их. Они вышли из вонючей казармы в ещё более оглушительный грохот кузниц, прошли мимо рядов рабов, кующих оружие, мимо ямы с чем-то тёмным и плещущимся. Под ногами появился ровный каменный пол, воздух стал суше, холоднее. Шум остался где-то внизу, далеко. Они поднимались по витой, бесконечной лестнице в самой толще чёрной скалы. Поднявшись на улицу, её подвели прямо к высоченной башне. Перед ними были огромные, чёрные, полированные двери со знаком белой длани. Один из конвоиров, кряхтя, толкнул массивную створку. Она отворилась с шумным скрипом. Оттуда повеяло могильным холодом. Талую грубо втолкнули внутрь. Дверь за спиной громко закрылась.