Пепел Запада

Дни в столице Рохана проходили на удивление спокойно и мирно. Эдорас жил своей привычной жизнью, понемногу залечивая раны после битвы. Ржали кони, звенело оружие на тренировочных площадках, на рыночной площади снова зазвучал смех, а в воздухе витал запах свежеиспечённого хлеба и весенних трав. В те несколько дней жизнь каждого из друзей понемногу обрела свой ритм. Орин и Айрин больше не скрывали своих отношений. Их часто видели вместе на ступенях Золотого Чертога или у коновязей. В их жестах появилось то мягкое спокойствие, которое бывает только у людей, нашедших друг в друге тихую гавань. Талуя проводила много времени в стенах лазарета, исцеляя раненых. Работы было много и это отвлекало её от собственных мыслей, помогая устать достаточно, чтобы проваливаться ночью, хотя бы, в короткий сон. Каэл же, на это время, обосновался подмастерьем в кузнице. Ему нравилось это честное ремесло, там всё было понятно: удар молота, жар горна и податливая сталь. К тому же, там пригодились его способности, ускоряя процесс работы вдвое. В один из таких дней Талуя забрела к нему. Она стояла у входа, щурясь от бликов огня на стенах и с лёгкой улыбкой наблюдала за тем, как Каэл ловко выправляет погнутую пластину доспеха. Заметив её, Каэл бросил молот на наковальню и широко улыбнулся. - О, Тал! Заходи! - он вытер ладонью пот со лба, оставив на нём чёрный след. - Я уже и не надеялся увидеть тебя за пределами лазарета! - Пришла проведать. - Талуя прошла вглубь кузницы, с интересом рассматривая разложенные на верстаке инструменты. Жар горна приятно согревал лицо. - Что тут у тебя? - Да вот, - Каэл кивнул на погнутую нагрудную пластину, которую только что правил. - Занимаю руки и заодно учусь применять свою стихию по назначению. Арагорн заходил утром подлататься. Кстати, ты знала, что нашему Следопыту на самом деле восемьдесят семь лет? - Что? Серьёзно? - она подняла на рыжего округлившиеся глаза. - Представляешь? Неплохо сохранился дед, да? - Интересно, что за крема у них в этом мире. - фыркнула Талуя. - Судя по его виду, секрет молодости - просто не мыть голову и спать в обнимку с мечом. Они негромко рассмеялись. Каэл взглянул Талуе в глаза, она выглядела почти прежней - спокойной, почти уязвимой, без той устрашающей стеклянной пелены в глазах, которая пугала его по дороге в Эдорас. - Кстати, насчёт меча, - начала она, вынимая из ножен меч. - Боромир сказал сделать подкладку на рукоять. Правда меч тот остался в Изенгарде… но тот, что я прихватила в Пади тоже натирает в руке. А раз ты здесь - сделаешь? Каэл нахмурился, взял меч, рассматривая рукоять при свете огня, затем окликнул кузнеца, что работал неподалёку. - Эй, Осмунд! Взгляни! - он показал рукоять грубоватому, крепкому мужчине. - Подкладка старая, - проворчал кузнец, лишь слегка окинув взглядом. - Сбилась, задубела, ей зим пятьдесят, не меньше. От неё больше вреда, чем толку. - На что можно заменить? - спросил Каэл. - Для девкиных рук? - усмехнулся тот, кивнув в сторону Талуи. - Ей разве что мягкая овечья шерсть подошла бы. Но не думай, у меня таких материалов для вас нет! - Но я видел её у тебя на складе! - не отступал Каэл. - Нет. Дорого, не дам. Обойдётесь. - отмахнулся Осмунд. - Ну что тебе жалко что ли? - вертелся он вокруг уходящего кузнеца. - На ночь останусь тебе горнило топить, дай ты жалкий клочок шерсти! Остановившись и немного подумав Осмунд согласился. - Ладно! Но сделаешь сам, если испортишь - другой не дам. - Спасибо! - рыжий вернулся к Талуе и небрежно опёрся спиной на стол. - Всё, договорился. Сделаю тебе, как для элиты, по высшему разряду! Ручки как в перине будут! - Спасибо, Каэл. Ты лучший. - обняла его Талуя. Она отстранилась, собираясь уйти, но Каэл вдруг не отпустил её ладонь. Пальцы сомкнулись чуть крепче слегка притянув её обратно. Несколько секунд он молчал, внимательно всматриваясь ей в глаза. - Тал… - тихо сказал он. - Ты… как вообще? Она подняла на него взгляд. - Мы почти не видимся и не обсудили…- он запнулся, потерев большим пальцем её ладонь и опустил глаза. - Я… переживаю. Талуя отвела взгляд, сжала его руку в ответ. - А ты? - она вернула на него взгляд и, едва заметно, улыбнулась. Каэл ухмыльнулся и обвел взглядом помещение. - Отлично! Я в кузнице, латаю доспехи, в чужом мире - о чём ещё можно мечтать? - на его лице мелькнула горькая улыбка. Они обменялись понимающими взглядами и каждый вернулся к своим делам. Талуя вернулась в лазарет. Айрин уже помогала лекарям, меняя раненным повязки. Раненых осталось уже немного, но работы ещё хватало. - Как тут дела? - подходя спросила Талуя. - Нужно поменять воду. Ты как раз вовремя! - суетясь бросила Айрин и протянула ведро. Талуя вышла на задний двор, где в тени стояли бочки. Вода в ведре была окрашена кровью от промытых ран. Талуя остановилась, глядя, как солнечный луч преломляется в этой густой, алой жидкости. На секунду её лицо утратило всякое выражение. Внутри, где-то глубоко под кожей, отозвался странный, голодный импульс. После битвы при Хельмовой Пади, Талуя старалась забыть новообретённый навык. Однако ощущения от управления кровью оставили неизгладимые впечатления - чувство силы и контроля. Контроля, который сейчас, в этот период частых приступов тревоги и паники, был ей так необходим. Осуждение и ужас, которые она встретила тогда в глазах своих друзей, заставили её отринуть эту часть своей магии. Но забыть ту первородную, захлёстывающую всё тело, силу оказалось невозможно. Магия крови не была похожа на управление речной водой - та казалась лёгкой и естественной. Здесь же она чувствовала плотность энергии, которая разливалась по телу пьянящей властью. До дрожи, до исступления, растекаясь головокружительным всплеском эйфории от груди и по всему телу. Кровь в воде манила Талую - попробовать, хоть ещё раз ощутить… Она не стала выливать воду сразу. Почти неосознанно она шевельнула пальцами над краем ведра. Жидкость внутри послушно всколыхнулась, поднимаясь маленьким, ровным гребнем. Вкрапления крови отчётливо различались в воде и послушно отозвались. По позвоночнику пробежала волна странного, пугающего покоя. Паническая атака, которая весь день привычно скреблась на задворках сознания, мгновенно стихла, подавленная этим ощущением тотальной власти над чужой жизненной силой. - Талуя? Ты там заснула? - голос Айрин из окна лазарета разрезал тишину. Талуя вздрогнула. Пальцы разжались, и багровая вода с плеском вылилась на пыльную землю, моментально впитываясь в сухую почву. Она быстро обернулась, натягивая на лицо привычную спокойную маску. - Иду! - отозвалась она, выливая остатки из ведра в землю. Она зачерпнула чистой воды и вошла обратно, стараясь не смотреть на свои руки, которые всё еще слегка покалывало от осознания того, какую силу она только что потрогала. Это было неправильно. Это было скверно, противоречило всем законам морали. Но этот короткий миг без страха стоил того, чтобы ощутить это снова. - Держи! - поставила она ведро. - Я скоро вернусь. Талуя быстро развернулась и побежала прочь. Вечером Айрин нашла её на берегу реки за воротами Эдораса. Глядя на напряжённую спину подруги, ей показалось, что она дрожит. - Тал? Я искала тебя по всему городу! - подходя крикнула она. - Мне просто надо побыть одной. - не поворачиваясь откликнулась Талуя. - Эй! Всё в порядке? - Айрин подошла ближе, положив руку на плечо Талуе. Та вздрогнула и отпрянула, а во взгляде, обычно сдержанном, бушевала буря. - Да что вы все заладили? - её голос прозвучал резко. - Что вы хотите от меня? Айрин отступила на шаг, поражённая. - Да что с тобой? Мы все просто переживаем за тебя! - Зачем? - Талуя развернулась и развела руками. - Чтобы лишний раз подчеркнуть мою... дефектность? Я вижу, как ты на меня смотришь, Айрин. Я вижу, как вы все смотрите. Я не слепая. Вы переживаете не обо мне. Вы переживаете о том, чтобы я не нарушала ваш хрупкий порядок и не пачкала вашу мораль одним своим присутствием. - Это неправда, - попыталась возразить Айрин. - Мы видим, как ты страдаешь, мы... - Серьёзно, Айрин? Это говоришь мне ТЫ? А ты видишь, что творится во мне? - перебила её Талуя, голос сорвался, став пронзительным, полным накопленной горечи. - У тебя есть Орин! У тебя есть твой тихий уголок, твои объятия по ночам, твоя уверенность! А у меня что? У меня есть пытки Изенгарда, которые не кончаются, даже когда я открываю глаза! Я не сплю, Айрин! Я измучена! Моё тело стало мне врагом! У меня есть эта сила, от которой меня тошнит, но без которой я не чувствую себя целой! У меня есть ваше молчаливое осуждение после Хельмовой Пади, словно я совершила что-то непростительное, хотя сделала то, что было нужно, чтобы мы все сейчас были живы! И знаешь, что ещё у меня есть? Она сделала паузу, в тишине её шёпот прозвучал громче крика. - Ничего, Айрин. У меня даже Боромира забрали. Я даже толком не оплакала его! А вас... вас я, кажется, тоже теряю. Айрин оцепенела, её глаза расширились от шока и внезапно излившейся на неё волны обвинений. Она смотрела на подругу, но видела перед собой лишь чужую, искажённую болью, тень. - Тал... - её голос был едва слышен. - Ты меня пугаешь. Я... я позову ребят. Слова повисли в воздухе тяжёлым облаком. Всё напряжение, вся ярость мгновенно покинули Талую, словно кто-то выдернул стержень. Ноги сами подкосились, и она рухнула на колени в пыль, спрятав лицо в ладонях. Плечи затряслись, а из груди вырвался сдавленный, надрывающий душу звук, как стон раненого зверя, утратившего последнюю надежду. Страх Айрин отступил, сменяемый волной жгучего стыда и сострадания. - Ох, Тал... - она упала рядом на колени, обвивая её дрожащие плечи тёплыми руками. - Прости. Прости меня. Мы просто не знаем, как тебе помочь. Мы так боимся тебя потерять. Держись за нас. Пожалуйста, просто держись. Талуя не отвечала. Она лишь вцепилась в плащ Айрин, а громкие, безутешные рыдания, наконец, прорвались наружу от непосильной, одинокой боли, которую она так долго носила в себе. Облегчение, наступившее после долгих рыданий и долгожданного принятия подруги, принесло за собой пустоту и покой. Айрин не отпускала её, пока обеих не пронизал вечерний холод. Они молча вернулись в город, плечом к плечу с ощущением затягивающейся раны. Следующим утром в стенах Медусельда начался незапланированный военный совет. - Армии Мордора продолжают наступать, - прозвучал голос Теодена. Он водил пальцем по грубой карте, расстеленной на столе. - По восточной границе Рохана то и дело замечают лазутчиков и отряды урук-хаев. Они увидели, что наш народ не так просто сломить, однако они всё ещё ждут слабины. Каэл, прислонившись к каменному косяку, хмуро наблюдал за происходящим. - Что, до сих пор? - вырвалось у него. - Я думал, Гэндальф с его... ходячими деревьями уже зачистили всё в Изенгарде. - В Изенгарде - да, - кивнул Теоден, не отрывая взгляда от карты. - Но не в землях Средиземья. Войска харадримов идут отсюда. - его палец ткнул в южные земли. - Гномы держат оборону здесь, у подножия Эребора и в Дейле. Но этого недостаточно, нас зажимают в кольцо. - Даин Железностоп легко их сдержит! - с гордостью вскинул голову Гимли. - На этот счёт можно не переживать! Теоден медленно поднял на него серьёзный взгляд. - Я понимаю ваше воодушевление и наслышан о мужестве вашего народа, господин гном. Однако нельзя игнорировать этот участок, полагаясь лишь на ваше немногочисленное войско. Войска Мордора растут с каждым днём. Они, как ядовитый дурман, выжгут одно поле и прорастут на другом. Гном хмуро хмыкнул. В углу, у окна, Талуя тихо фыркнула. Её голос прозвучал сухо, почти беззвучно: - Хоть у кого-то в этом мире здравые мысли. Орин, стоявший рядом, бросил на неё быстрый взгляд, но не стал ничего говорить. - Мы не в том положении, чтобы полагаться лишь на чью-то подмогу, - продолжал Теоден. - Сейчас мы должны понять, где выставить основные силы рохиррим, чтобы... Его размышления прервал оглушительный грохот распахнутых дверей. В зал, сбивая с ног двух стражников, ворвался Арагорн. Лицо потное от бега, в его глазах горел огонь древнего долга. - Сигнальные огни Минас-Тирита! - крикнул он, задыхаясь. - Зажглись огни! Гондор зовёт на помощь! Тишина, воцарившаяся в зале, была густой. Все взгляды, полные ожидания и надежды, приковались к королю. Теоден обвёл взглядом собравшихся - своих верных военачальников, эльфа, гнома, чужеземцев, и в его глазах не осталось и тени сомнения. - И Рохан явится! - провозгласил он громко, слова отозвались эхом в каменных сводах. - Собрать рохирримов! В наступившей суете громко прозвучал голос Каэла: - Да! Наконец-то будет весело! В его голосе слышалась острая ирония и готовность шагнуть в предстоящий ад, потому что другого пути у них уже не оставалось. Началась бурная суета. Теоден, выходя из Золотого Чертога уже раздавал указания своим военачальникам: - Эомер! Собери армию в Дунхарроу. Мы пойдем через лесные тропы Анориэна, чтобы зайти в Минас-Тирит с севера. Призови столько воинов, сколько сможешь найти. У тебя два дня! - затем положил свою крепкую руку на плечо племяннику и провозгласил. - А на третий… мы пойдем в Гондор! На войну! Теоден прошёл вперёд обращаясь к следующему: - Гамлинг! Надо объехать Риддермарк. Призови всех, кто годен к войне, в Дунхарроу. Рохан пробуждался. С холмов и равнин, из отдалённых долин и укреплённых хуторов стекались всадники. Сначала поодиночке, потом небольшими группами, и наконец, нескончаемым потоком. Звон стали, ржание коней, гул сотен голосов слились в один мощный гул. Орин, Айрин и Талуя помогали грузить последние повозки с провиантом, тюками с вяленым мясом, мешками сухарей, бурдюками с водой. Именно в этот момент Каэл, протискиваясь сквозь толпу, догнал Талую. В его руках был её меч, но теперь на рукояти красовалась аккуратная, плотная подкладка из темно-серой овечьей шерсти. - Эй, Тал, - он слегка коснулся её плеча. - Хотел вручить позже, с поклоном и фанфарами, но, видимо, придётся без лишней торжественности. - Каэл… Спасибо. Это идеально. - взяв меч, она провела пальцами по мягкой шерсти. - Да ладно тебе, - рыжий запрокинул голову и ухмыльнулся. - Всего лишь… с первой попытки… - Так всё, не зазнавайся, великий мастер! - Талуя тепло толкнула его в бок. - Но правда… спасибо. - она коротко сжала его предплечье в знак благодарности. Рядом Орин уже тяжело опустился на своего мощного гнедого коня и принял из рук Айрин её лук, пока она усаживалась сзади, обвивая его талию. Каэл ловко вскочил в седло и протянул руку Талуе, помогая ей устроиться перед собой. В этот момент за их спинами прозвучал тихий голос. Мерри, не по-хоббитски серьёзный, стоял перед королём, который собирался уже сесть в седло. - Мой господин, - обратился он к Теодену. - Примите мой меч. Я не знаю, как это делается, я не из вашей страны. Но я был в Шире, а там мы умеем ценить верность. Я хочу служить вам. Теоден мягко поднял с колен храброго хоббита, в его голосе звучала теплота: - Принимаю, Мерриадок из Шира! Я принимаю твой меч. Ты будешь моим оруженосцем, и, пока ты в Рохане, я буду твоим господином. Друзья молча наблюдали за этим трогательным моментом. В этот миг каждый почувствовал приобщённость к чему-то большему, чем к простому походу на войну. Они видели верность, которая рождается не из страха, а из выбора и чести. Верность своим друзьям, идеалам, себе. Армия выдвинулась под торжественную речь Эомера. Конница растянулась длинной, пылящей колонной, уходя на восток, навстречу восходящему солнцу, в свете которого ещё жила надежда. Воздух дрожал от топота тысяч копыт. Талуя в последний раз обернулась, глядя на уменьшающиеся вдали стены Эдораса - последний островок мнимого покоя.