the revelations of Mike Wheeler

Рождество 1993       Иногда у Дастина или Лукаса с Макс не бывает возможности приехать на остальные праздники из-за научной деятельности или плотного графика тренировок, но они обязательно приезжают два раза в год – на Рождество и летние каникулы. Уилл приезжает так же – с тех пор, как Джойс и Хоппер поженились и переехали в Нью-Йорк, чтобы жить поближе к нему и Джонатану, у него нет причин приезжать в Хоукинс чуть ли не каждые выходные, как он делал до их переезда. А вот Майк приезжает на абсолютно каждый праздник, на каждый день рождения членов семьи, ведь все его родные, кроме Нэнси, остались в Хоукинсе, и он явно скучает по ним больше, чем об этом говорит.       Каждое Рождество вся компания неизменно собирается вместе, и каждый раз это происходит в подвале дома Уилеров. Робин всегда смеётся, когда Стив пытается запретить «детям» пить алкоголь; Макс вечно подшучивает над Майком, говоря, что он младше них, только потому, что тот поступил в колледж на год позже всех, чтобы тот в очередной раз поворчал; Уилл и Лукас с абсолютным непониманием на лице выслушивают болтовню Дастина о его исследовательских успехах, а Нэнси с Джонатаном зачастую молча с улыбками смотрят на весь этот ежегодный балаган и тихо о чём-то переговариваются, иногда посмеиваясь.       Это их семья. Их дом. И каждый из них знает, что так будет всегда.       Пока на очередное Рождество после окончания колледжа Уилл не привозит с собой миловидного темноволосого кудрявого парня. Его парня.       Все, безусловно, рады новому человеку, потому что, ну, он оказался очень приятным, ведь выбор Уилла на другого пасть и не мог, но только в одной паре глаз читались неверие, шок и, кажется, в какой-то момент самая настоящая ревность. Эти карие глаза устремлены на Уилла, и в них читается вопрос: «Почему?»

***

      На очередных рождественских праздниках все, по обыкновению, начинают собираться и сталкиваются с первыми трудностями – для Уилла, Дастина и Лукаса это первые не-каникулы. Каждому из них приходится подбивать свой график так, чтобы попасть домой хотя бы за несколько дней до самого Рождества, но это оказывается не такой уж проблемой со спецификой их профессий. Дастин на хорошем счету на своей работе при университете, да и если под рукой есть ноутбук, то он всегда на связи, поэтому уж неделю отпуска на такой большой праздник может себе позволить. Лукас просто обещает, что будет тренироваться дома, и чуть не получает от тренера за такую наглость, но хороших игроков всё же надо ценить, ведь не он один отпрашивается домой на праздники. Уилл сдаёт все дизайнерские проекты заранее, не спит чуть ли не сутками, но оно того стоит, ведь у него есть причина приехать на пару дней раньше, и эта причина, в общем-то, помогала закрывать ему дедлайны. Робин, Стив, Нэнси и Джонатан уже привыкли делать так, чтобы оказываться в Хоукинсе хотя бы в канун Рождества, несмотря на все свои завалы в работе и личной жизни. А Майк… В этом году он познаёт радость рождественских каникул в последний раз.       Только это уже не кажется радостью после того, как приезжает Уилл.       Он звонит в дом Уилеров, чтобы сказать, что они зайдут в гости сейчас, и совершенно не предупреждает о том, что Майк сейчас получит эмоциональное потрясение. Хотя, Боже, откуда же ему знать, что спустя шесть лет после его признания Уилер что-то понял и для себя тоже…       Байерсы приходят всем составом: Джойс сердечно обнимает всех и сразу же начинает болтать с Карен о том, как дела у них обеих, Хоппер привычно отпускает комментарий о том, что Майк стал ещё длиннее, хотя он уже давно вымахал до своего предельного роста, Джонатан скромно здоровается со всеми и присаживается на наиболее незаметное место, чтобы не быть атакованным расспросами о жизни, а Уилл… Уилл лучезарно улыбается, принимая объятия и комплименты о том, как он похорошел, от Холли и миссис Уилер, и комплименты уже более пониженным тоном о красавце, который стоит рядом с ним. Честно говоря, было чему – точнее, кому – эти комплименты адресовать. Достаточно высокий, темноволосый, кареглазый, стильно одетый парень – конечно же, миссис Уилер подмечает до тошнотворного всё, – с приятным лицом и дружелюбной улыбкой.       – Это Карлтон, мой, эм… друг, – смущённый бурей внимания говорит Уилл, явно всё ещё стесняющийся назвать его парнем; под подозрительным взглядом Теда Уилера с кресла так уж точно не то слово, которое он бы хотел сейчас использовать. А потом младший из Байерсов переводит взгляд на Майка, и его взгляд вспыхивает радостью, как и десятки раз до этого. Смотрит ли он на этого Карлтона так же?       – Майк! – он восклицает с широкой улыбкой и заключает своего бессменного лучшего друга в крепкие объятия. «Я-рад-тебя-видеть». «Я-скучал».       Да, лучший друг, который узнаёт о существовании некоего Карлтона в эту самую секунду. Майк думает: «Может быть, теперь он твой лучший друг?» Но говорит:       – Привет, Уилл, – и обвивает руки вокруг чуть уменьшившегося с лета торса Уилла. Он позволяет себе вдохнуть его запах на секунду и почувствовать, как же скучал по каждой крупице его физического присутствия.       – Я так рад тебя видеть… – так непринуждённо воркует парень, а затем быстро шепчет на ухо Майка: – Прости, что не рассказывал о Карлтоне, мы совсем недавно начали, ну, ты знаешь… встречаться, и я не был уверен.       Майк отстраняется и понимающе улыбается. «Конечно, мы созваниваемся каждую неделю, и всё, что я слышал, это были рассказы о работе.»       – Понимаю. Карлтон, да? – он протягивает руку и изо всех сил старается быть дружелюбным. Красавчик Карлтон пожимает её в ответ и оглядывает Уилера как будто бы оценивающе.       – Очень приятно. Так это ты тот самый Майк Уилер? – он тихо посмеивается, а Уилл смущённо улыбается. Майк вообще видел когда-нибудь у него такую улыбку? – Уилл очень много рассказывал о тебе. О вас… с Дастином и Лукасом, правильно?       Боже, он что, пытается сделать ситуацию менее неловкой для Уилла, чтобы не намекать на то, что тот так много болтал о Майке, что его парень даже фамилию его запомнил? Блядский джентльмен.       – Да, видимо, это я, – предмет разговора сдержанно растягивает губы. – Дастин и Лукас будут завтра.       – Отлично, – радуется Уилл, всё так же сияя, как рождественская гирлянда у них за окном. Спасительная миссис Уилер оглашает гостиную призывом к ужину. Майк выдыхает. Этот разговор не успел стать настолько неловким, чтобы снился ему в кошмарах.

***

      Уиллу дорогого стоило вот так вот взять и привезти своего парня в Хоукинс. Не то чтобы он боялся, что кто-то не примет его, ведь это было меньшей из проблем. Почему-то первым с ним хотелось познакомить Майка. Как будто бы извиниться: «Смотри, я тебе ничего не рассказывал, но ты первый, кто познакомится с Карлтоном лично!»       Боже, какой стыд. Уилл ведь действительно даже маме ничего не рассказывал, пока она его не расколола. Возможно, и о предыдущих так называемых парнях она догадывалась всегда, но вопросов не задавала. Уилл никогда не был обделён вниманием, хотя и не считал себя каким-то особенно красивым и интересным. В колледже и на работе вокруг всегда были новые знакомые, даже те, кого можно было назвать друзьями; было много парней, для которых просидеть с ним в ленивых объятиях на протяжении какого-нибудь двухчасового фильма считалось нормой, и он чувствовал, как потребность в ощущении нормальности своих желаний, в физическом тепле и тактильности закрывается хотя бы отчасти.       Может, на этот раз дело было в том, что Уилл всё же был уверен чуть более, чем на пятьдесят процентов, что этот парень – именно тот, кто может вытеснить то оставшееся, что тяготило его сердце многие годы. Вдруг он и правда тот самый?..       Младший Байерс никогда не мог подумать, что возможно любить человека, который не отвечает тебе взаимностью, всю жизнь, как это показывают в мелодрамах, когда люди встречаются через двадцать, тридцать, сорок лет и сходятся вместе, получая-таки свой счастливый конец, что очень напоминало его маму и Хоппера, но, кажется, он оказался именно в такой мелодраме. Только на счастливый конец пора уже было перестать надеяться.       Прошлым летом он вдруг понял, что можно проявить инициативу. Что можно проявить нечто такое, на что Майк откликнется физически, не головой, а телом, и ему станет понятнее хоть что-то. Нет, конечно, контекст у этого пошлым не был, ведь Уилл всё ещё неумолимо краснел при упоминании хоть чего-то, связанного с сексом, да и вообще считал себя асексуальным, пока не понял, что ему больше подходит гордое звание «майкосексуал». Потому что, ну, что ж, фантазии о Майке были хоть и жутко стыдными, но они были. Иногда, когда Уилл позволял себе немного выпить на вечеринках в колледже или просто расслабиться, ему удавалось отбросить весь стыд и погрузиться в них. Обычно он улучал момент, когда был один в комнате общежития или один в своей комнате на летних каникулах, и тогда всё получалось. Отключить рациональность и включить полёт фантазии… В такие моменты Уилл чувствовал себя тем, кто непременно сделал бы первый шаг.       Прошлое лето 1992 года оставило в его разуме выжженный образ Майка: тёмные, чёрные в полутьме полуприкрытые глаза, чуть влажные вьющиеся волосы, острые черты лица, глубокие тени на обнажённых ключицах, широкие плечи и алые приоткрытые губы… Спасибо Лукасу, который не дал случиться тому, что разрушило бы атмосферу их семейных посиделок раз и навсегда, потому что в этот раз Уилл абсолютно неконтролируемо не мог оторвать ответный взгляд от губ чёртового Майка Уилера, и, если бы ему дали ещё хотя бы несколько секунд, он бы проверил, каковы они на вкус.       Уилл думает, что Майк был очень пьян тогда, потому что он отчётливо ощутил его руку у себя на боку и действительно защитную позу. Его паладин. Мечтательный вздох, полный надежды, вырывался сам собой при возникновении этой сцены в памяти.       

***

      – Та-а-ак… Значит, всё ещё Уилер? – Робин возникла как будто из ниоткуда, прервав процесс любования Майком в свете костра в попытке запомнить игру света и тени на его лице, чтобы позже передать это на бумаге. Байерс чуть ли не подскочил, чуть сжав пальцы на стаканчике с абсолютно ужасным алкогольным коктейлем. – Тише, тише.       – Я… ох, – он шумно вздохнул, чуть прикрывая глаза. – Нет, всё уже в прошлом. Я же сказал, он моя Тэмми, и…       – В принципе, я могу в это поверить, если бы ты не сверлил его взглядом каждый раз, как вы собираетесь вместе, Уилл.       – Откуда ты…       С другой стороны от него Макс невинно улыбнулась и помахала рукой.       – Ясно. И ты, Брут… – вздыхает Уилл драматично, но Макс прерывает его совершенно бесцеремонно:       – Неужели ты думаешь, что если так пялишься на него на общих сборах, то не делаешь того же, когда нас всего пятеро?       Уилл надеется, что нет, но Макс с поджатыми губами и поднятой бровью не выглядит обнадёживающе.       – Послушайте, я пытаюсь двигаться дальше, окей? Просто… это невозможно так просто обрубить и отпустить.       – Лет пять уже невозможно? – вставляет своё слово Робин, наклоняя голову слегка вбок.       – Бери выше, – фыркает Макс и показывает ещё пять пальцев.       – Десять? – Бакли охает и округляет глаза со смесью восторга и ужаса. Уилл бы добавил ещё пару лет к этому числу, если честно.       – Эй, я всё ещё здесь, – морщит нос он и тяжело вздыхает. – Слушайте, я от этого не страдаю. И нет, мне не нужны никакие парни и серьёзные отношения, – он предупредительно останавливает дальнейшие предложения о том, что ему надо развеяться. Сам разберётся, что ему надо или не надо. – Всё правда нормально. Лучше, чем могло бы быть, догадайся он тогда.       – Думаешь, всё же не догадался? – скептически возникает Робин.       – Ты сейчас точно о Майке? С его невероятными аналитическими способностями? – Мэйфилд закатывает глаза и смеётся. Уилл смеётся вместе с ней. Точно. Майк никогда не догадается. – Кстати, если хочешь пообжиматься с ним, сходи к озеру, вот тебе подарок на будущее Рождество от феи-крёстной. Лукас притащит его туда, как только наша цель выйдет из кустиков, – Макс мотнула головой в сторону, и прежде, чем Уилл успел что-то возразить, мол, ни с кем он не хочет обжиматься, она крикнула: – Лукас!       Синклер появился рядом с ними едва ли не через секунду.       – Отведи Уилла к воде, ему не очень хорошо. Уилера бы тоже хорошо в озеро кинуть, если он ещё не отрубился в кустах. И сам окунись, а то выглядишь так, будто тебя собаки трепали, – раздала инструкции Макс, оглядела Лукаса и наморщила нос. Пляжный волейбол ему аукнулся.       Уилл не очень любил воду, но поднялся с глубоким вздохом и пошёл под руку с другом к озеру, бормоча, что с ним всё в порядке, хотя, честно говоря, для своей нормы он был достаточно пьян, поэтому – была не была – он полезет туда полностью, сегодня день спонтанных решений. Предварительно раздевшись, парень осторожно вошёл в прохладную воду, и вслед за ним туда же влетел и Лукас. Уилл тихо засмеялся и заслонился руками от брызг.       – Слушай, эм… А ты не видел Майка? Думаю, ему тоже надо освежиться, а то выглядел он как-то... – робко предположил он, и Синклер, как заправская ищейка, уже рыскал глазами в поисках пропавшего Уилера.       – Вон он! Выглядит действительно не очень…       Уилл остался один, стоя по грудь в воде и расфокусировано глядя на берег. Макс, которой явно периодически надоедало смотреть на эти очарованные щенячьи взгляды, буквально каждый раз своими хитрыми планами выбивала ему пару лишних минут наедине с Майком, в которые Уилл мог не чувствовать себя странно, а просто быть в приятном для него моменте. Для Майка, кажется, эти моменты тоже были приятными; по крайней мере, по его выражению лица можно было это сказать.       От прохладного ветра по спине пробежал холодок, и рука на автомате легла на заднюю часть шеи, где волоски вставали дыбом. «Всё в порядке.»       В следующую секунду всё стало не совсем в порядке. Майк Уилер, выглядевший и правда так, как будто он изрядно перепил, скидывал футболку на берегу и тащился в воду за Лукасом. Уилл еле успел собраться с мыслями и отскочить в сторону настолько быстро, насколько позволяла вода, и тут же получил кучу брызг в лицо, снова отталкиваясь ногами от дна, чтобы уклониться от них, но слегка врезался в неожиданное препятствие.       – Ох, Майк, извини…       Это что сейчас был за томный тон одинокой домохозяйки, флиртующей с садовником?       Но Майк оборачивается – и Уилл понимает, что, если бы они были лицом к лицу, голос свой он контролировать бы точно не смог. Он не оценивает красоту Майка как нечто человеческое, но как то, от чего у него зудели руки в желании запечатлеть этот момент на бумаге. Такие острые черты лица и тела идеально сочетались с частичным освещением и глубокими тенями, и именно это заставляет глаза Уилла вспыхнуть, а зубы сомкнуться на нижней губе.       Он немного врёт Уилеру о причине, почему находится здесь. Он просто не хотел оправдываться за то, что ему хочется смотреть на Майка. Обнять его. Выиграть пару минут наедине. А этот… чёртов Майк снова смотрит на его губы тем самым влажным и отсутствующим взглядом, что и всегда. Он вообще может себя контролировать в этом плане хоть иногда? Потому что такое ощущение, что Уилл уже не может. Он впивается взглядом в уилеровские губы в ответ; сначала из соображений «почувствуй, что это такое, когда на тебя вот так пялится твой друг», но потом… Майк отводит глаза. Уилл нет. Майк снова перекрещивает их взгляды, опуская свои глаза ниже. Он вообще смотрел когда-нибудь на него настолько откровенно?       Между ними повисает нечто тяжёлое, густое. Уилл ощущает это как грозовую тучу, из которой вот-вот вырвется молния, и тогда…       Брызги прилетают ему в затылок и заставляют всплеснуть руками и вскрикнуть. Слава Богу. На волне нового, неизведанного чувства, Байерс летит за спину Майка и обхватывает его плечи руками, прижимаясь покрепче в порыве азарта. – Тайм-аут! Я за щитом! Ты ведь защитишь меня, мой паладин? – он кричит вполсилы, чтобы не оглушить Уилера, а потом хихикает (Господи, это было так… по-гейски с его стороны), и вдруг чувствует его невесомую под водой руку внизу, на своих рёбрах. Не слава Богу. Потому что дыхание перехватывает каждый раз, как кажущийся таким нетактильным Майк касается его.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Уилл прячет лицо от второй волны брызг в изгибе его шеи, чувствуя сжатие пальцев на своём боку, и выпаливает первое, что приходит в голову – чтобы Лукас сходил за Дастином.       Потому что он действительно хочет тайм-аут. Просто пару минут вот так, чтобы запомнить их, пока внутри него не отболит это одновременно болезненное и приятное чувство.       – Извини, ты как? – он мягко спрашивает, оставаясь всё в том же положении.       – Всё нормально, – отвечает Майк, улыбнувшись. Его рука всё ещё на боку Уилла. Они не отстраняются друг от друга, даже когда запал от начавшейся водной битвы угасает. Вокруг качаются небольшие волны, и приходит нечто, что можно назвать умиротворением.       – Сегодня очень классный вечер. Я рад… рад, что у тебя всё нормально.       Уилл понимает, что Майк говорит не только об этом моменте, поэтому пытается подобратьслова так, чтобы не сказать того, что может разрушить этот спокойный момент, несмотря на то, что оно рвётся из горла, как будто само по себе. Интонация выходит очень нежной, но всё же печальной.       – И я рад. То есть, надеюсь, у тебя тоже всё нормально, – Майк издаёт короткий смешок, а Уилл шлёпает его по груди ладонью и смеётся в ответ.       – Конечно!       Конечно. У него всё нормально. Иначе и быть не может.

***

      Сейчас Уилл точно не мог сказать, нормально ли у него хоть что-то, потому что он чувствует себя до ужаса странно.       Он видит свой взгляд со стороны и не понимает, что происходит. Он знает этот взгляд. Это он смотрел им на Майка и Оди, когда им было по тринадцать. Взгляд «я-хотел-бы-быть-на-её-месте». Взгляд «обрати-на-меня-внимание». Взгляд «я-ревную». Вот только теперь сам Майк смотрит так на Уилла и его парня, и Байерс решительно не понимает.       Карлтон действительно хороший. Уилл тоже старается быть хорошим. Сначала хорошим другом, затем хорошим бойфрендом. Как быть правильным, отличным другом он знает. Как быть чьим-то парнем он, скорее, чувствует. Что нужно сказать, что нужно сделать, как посмотреть, как улыбнуться, как обнять. Это ощущается как будто на автомате, и Уиллу хочется думать, что так, наверное, бывает у каждого сначала. Он просто привык к такому с прошлыми парнями, с которыми пытался встречаться, и вот-вот, совсем скоро он будет наконец-то чувствовать себя собой.       Он почти начинает. Почти ощущает то, чего ему так давно хотелось. Пластырь сорван ещё летом, камень сброшен с души, и можно начинать строить нечто новое, тёплое, правильное. Ведь Уилл Байерс свободен.       Но это Рождество даёт понять, что он, кажется, никогда не сможет быть окончательно и бесповоротно свободным.