the revelations of Mike Wheeler

      В этот вечер они просто ужинают и бесконечно говорят на отвлечённые темы – работа, учёба, случаи из жизни; Уилл показывает свои новые работы, Майк показывает наброски для рассказа, они вместе подкидывают друг другу идеи. У них так давно не было времени, чтобы побыть просто Майком и Уиллом, которые беззаботно болтают, не чувствуя стеснения и странного напряжения, что ложатся они только под утро, чтобы вздремнуть хотя бы несколько часов.       Байерс переживает, что перегрузил Майка после долгой дороги и не дал ему поспать, поэтому предлагает лечь на его кровати, чтобы не ютиться на не слишком-то удобном диване в гостиной.       Уилер ломается только для приличия – быть в кровати Уилла, в окружении его запаха и фантомного тепла… то, о чём он даже мечтать не мог ещё пару месяцев назад. Конечно, было бы в тысячу раз лучше, если бы рядом был и сам Уилл, но для одного вечера это казалось уже невероятной наглостью; сам хозяин умещается на диване – он засыпал на нём уже десятки раз, поэтому это нисколько его не стесняет.       Майк долго не может заснуть, потому что, что ж, он хочет насладиться этим моментом, ибо планирует завтра спать не здесь, чтобы не отбирать у друга его комфорт, хотя прекрасно знает, что тот пожертвует чем угодно, не то что просто парой ночей сна. Если бы Уилл захотел приехать в общежитие к нему, Уилер бы сам спал на полу, поэтому он старается не волноваться о мелочах. Тревожность зудит в черепной коробке и требует построить план, потому что так было привычнее, ведь раньше им приходилось это делать слишком часто. Но всё практически никогда не идёт по плану, а уж, тем более, жизнь со всеми её непредсказуемыми поворотами.       Остаётся просто зарыться в подушки лицом, растянуться в своё удовольствие на свежем белье и стараться не думать ни о чём таком, чтобы не мучиться ещё чёрт знает сколько времени. Вместо одеяла можно просто представить Уилла, и тогда заснуть получится явно быстрее…       Будильник прерывает очередной сон, наполненный нежностью и теплом, и Майк разлепляет глаза, в раздражении хлопая ладонью по кнопке. Опять просто сон. Никакого Байерса рядом. Сначала он не сразу понимает, где находится, но, чувствуя приятный аромат с кухни и видя обстановку комнаты, ощущает, как в груди щемит. Это странно, и Майк считает, что так думать даже глупо, но как только вчера он переступил порог этой квартиры, он сразу почувствовал себя дома. Как он мог бездарно просрать шанс того, чтобы каждое его утро начиналось вот так?       Уилл просыпается первым. Он выспался за вчерашний день слишком хорошо, чтобы валяться сегодня до полудня, да и на диване было не слишком удобно для длительного сна, поэтому парень поднимается, лениво потягиваясь, и идёт в ванную, чтобы освежиться.       Дверь в спальню приоткрыта. Какого-то чёрта просто пройти мимо вообще не представляется возможным, и Байерс, чувствуя себя так, будто делает что-то не очень законное и правильное, заглядывает в комнату, задерживая дыхание. Майк спит, беспорядочно разбросав длинные конечности по кровати, тёмные волосы разметались по подушке, рот приоткрыт, лицо полностью расслаблено. Этим видом невозможно не любоваться. Уилл делал это всегда. Столько раз он разглядывал спящего Майка, что и сосчитать было нельзя, и вот он делает это снова. На этот раз это ощущается совсем… по-другому. Глупо, это было так глупо, он должен с такой нежностью во взгляде и улыбкой на лице разглядывать своего парня, но вряд ли Карлтон вообще когда-либо получал этот взгляд. Уилл честно любовался им, рисовал иногда, когда они ночевали вместе, проявлял тактильность, готовил завтраки и ужины, заботился, был хорошим бойфрендом, но считал себя ужасным человеком. Всё, что он делал, должно было быть правильным, но оно таковым не ощущалось. Уилл просто надеялся, что оно пройдёт со временем; всё же это первые для него отношения, которые перерастали в серьёзные, и, может быть, все сомнения отступят тогда, когда они наконец-то в этой постели…       Перед глазами возникло раскрасневшееся лицо с блестящими карими глазами, припухшими приоткрытыми губами, обрамлённое чёрными кудрями, разметавшимися по подушке. Но у Карлтона были короткие волосы.       Майк пошевелился и сонно промычал что-то, перебрасывая своё тело набок. Уилл вынырнул из своих мыслей и вылетел за дверь пулей. Не хватало ещё, чтобы он был замечен, и всё было воспринято не так, как оно есть.       «А как оно есть?»       Когда Майк лениво выходит из ванной, на столе уже стоят тарелки с завтраком, в кружках дымится чай. Они оба ведут себя так, как будто это не первое утро в их жизни, когда они оказываются только вдвоём в одной квартире, не первый совместный завтрак. Так проще. Они оба не знают о том, что сейчас хотят одного – просто оказаться в этом моменте домашнего тепла и уюта без лишних мыслей.       – Доброе утро… – Майк зевает и смотрит на стол, непринуждённо почёсывая живот под футболкой, а затем поднимает взгляд на Уилла, идущего мимо него в спальню. Тот, кажется, проснулся уже достаточно давно. Хозяйничающий на кухне, он был так похож на суетливую и заботливую Джойс, что это невольно заставляло усмехнуться.       – Доброе, Майк, – Байерс улыбается мягко, тормозит рядом и вдруг треплет его спутавшиеся за ночь волосы, слегка посмеиваясь. – Боже, надо заплести тебе косичку на эту ночь… Ладно. Я сделал тосты и яичницу. Садись. Сначала завтрак, потом дела.       Уилер чувствует, что хочет остаться в этом моменте на всю оставшуюся жизнь.

***

      После завтрака, как и сказал Уилл, они оба начинают заниматься своими делами. Майк уходит до самого вечера, чтобы успеть зайти в несколько мест, которые нашёл для возможной работы, и присмотреться к ним. Вернее, ему надо дать этим местам присмотреться и к нему. Нью-Йорк шумный, живой, затягивающий; после тех спокойных и маленьких городков, в которых изредка бывал Уилер за свою жизнь, этот кажется чем-то огромным, поначалу пугающий этой самой своей огромностью и непривычностью.       Он думает, что в таком городе жить, наверное, достаточно сложно, потому что ему приходится приобрести карту и вечно спрашивать у прохожих, как и куда пройти. Да уж, лучше бы он принял предложение Уилла пойти с ним…       Но Майку надо было освежить голову перед тем, как возвращаться, даже вымотаться, чтобы эмоции не взяли верх. Внутри него такая буря, что не получается отключиться от неё полностью, даже когда он разговаривает с людьми или пытается расслабиться с очередной сигаретой между губ, прогуливаясь по петляющим улочкам. В этом городе – его будущее, Уилер уверен в этом. Возможно, он всё ещё не совсем уверен в том, что он действительно нашёл себя, не настолько, как, например, Уилл, но писательство и литература вызывают у него искренний интерес.       Самое лучшее в том, что его поддерживают в этом все; конечно, отец делает это меньше других, но Майк знает, что тот просто забыл, что такое быть молодым, когда перед тобой открыты все дороги, когда ты можешь и хочешь двигаться вперёд, и твои интересы не ограничиваются просмотром телевизора в кресле и редкими вопросами о жизни своих детей. Что ж, таким образом сам он закончить не хотел.       Честно говоря, Уилер до сих пор и не думал о том, будут ли у него семья и дети, потому что всё как-то изменилось в последнее время… и с Уиллом было как-то немного стыдно представлять семью. Страшно. Он знал, что друзья были бы горой за них, что Байерсы приняли бы его как родного, хоть и сомневался в Хоппере, но если подумать о своих…       Нэнси? Ладно, старшая сестра хоть и относилась к нему как к ребёнку, но они несколько раз говорили по душам, прошли через такие вещи, через которые ни одни нормальные брат с сестрой не проходили, и она явно любит его и переживает, так что примет в любом случае. Ну, только не с оранжевым ирокезом, а в остальном маломальская уверенность была.       Холли? Младшая его всегда обожала, прислушивалась, и отношения у них были самые эталонные, как у заботливого старшего брата и милой маленькой сестрёнки. Лукас бы здесь поспорил, что такие отношения можно назвать эталонными… В общем-то, Майку моментами казалось, что Уилла Холли обожает даже больше, чем его, поэтому снова никаких проблем.       Мама? После всего произошедшего, наверное, насчёт неё волноваться тоже не стоило, да и было какое-то стойкое ощущение, что она знает больше, чем говорит. Так было всегда. Карен Уилер мудрая и сильная женщина – о, Майк и не представлял, насколько сильная. Она была настоящей Матерью, именно с большой буквы, и он знал, что единственное, за что она будет переживать, – так это за счастье своих детей, а не за то, с кем именно они это счастье обретут.       Оставался… отец. И это рушило всю уверенность в женской части семьи Уилеров, потому что мысль о том, что именно Тед не примет его, была непоколебима. Всё можно было рассудить рационально, разложить по полочкам и снять своё последнее ограничение, чтобы окончательно убить свой страх огромным паладинским мечом, но Майк спотыкался об этот камень и каждый раз летел прямо в лапы своей неуверенности и фобии.       Да, у него уже был пример невероятно смелого человека, который переборол себя, пусть и вынужденно, и сам он мог быть таким же смелым, бросаясь с чёртовой лопатой на демогоргона, но только не в те моменты, когда нужно было о чём-то говорить и что-то прояснять.       Ему не обязательно рассказывать всем, наверное, но после всего того, что было в их с Уиллом жизнях, он просто не может позволить себе быть с ним тихо, чтобы никто не знал. В конце концов, Уилер понимал, что, если случится ещё одно чудо и всё сложится наилучшим образом, то это не замутить с парнем на пару месяцев. Даже не на пару лет. Он знал, что, если Уилл сможет и захочет простить и принять его, если его чувства не изменились, то не будет другого варианта, кроме как состариться вместе.       Потому что Майк не мог даже представить другого такого человека, с которым ему было бы настолько комфортно просто быть.

***

      Уилл большую часть времени делает ту работу, которую есть возможность сделать дома, нервно ищет, чем бы ещё занять руки, и периодически ловит себя на мысли, что ощущает себя как примерная жена, которая ждёт мужа с работы. От этого становится одновременно и смешно, и тяжело – вряд ли когда-нибудь он действительно будет ждать Майка с работы вот так, в их общей квартире.       Думать как будто бы больше не о чём, потому что других проблем у Байерса, кроме дедлайнов и планов на то, что бы поесть завтра, больше нет. У мамы всё отлично, за Хоппера он тоже спокоен, с Джонатаном в последние пару лет они стали будто бы ещё ближе; Лукас, Макс, Дастин и Майк тоже всегда на связи. Его семья и друзья – самые близкие и те, с которыми он общался не так много, – в порядке, все живут свои лучшие жизни. Сейчас конкретно у него будто бы появилась одна большая проблема под названием «личная жизнь».       До приезда Майка он был уверен, что всё пройдёт максимально заурядно. Они просто будут болтать и проводить свободное время вместе, каждый будет заниматься своими делами, ведь это всего пара дней вместе, что может случиться? Но Уилл не учёл одного – слишком сложно оказалось столкнуться с обновлённой версией Уилера.       Нет, это было прекрасно, но рушило все планы. Что вообще происходило? Он ведь вырвал свои болезненные привязанность с обожанием, так почему до сих пор всё его существо так реагировало на Майка?       Может быть, для этого требуется куда большее время.       Может быть, это просто привыкание к тому, что со вчерашнего дня они могут просто обняться или прикоснуться друг к другу не случайно или при приветствии и прощании, а просто так, когда захочется.       Может быть, всё дело в том, что Уилл просто сделал вид, что может двигаться дальше.       Звонил Карлтон. Спрашивал, как там дела с этим самым «Майком Уилером», и звучал так странно – что ж, он не раз говорил, что у него стойкое ощущение, что они не приглянулись друг другу при знакомстве.       Говорил что-то ещё, но Байерс не вслушивался; последний месяц многое в их общении раздражало, потому что сводилось к намёкам на секс, который, как ни странно, его не интересовал, если, знаете, это не были мысли о Майке в предыдущие годы или если это не были сны с непосредственным его участием, которые до сих пор врывались иногда по ночам в голову, снова и снова выбивая из колеи. Уилл не просто не был заинтересован, он не хотел переходящих грань прикосновений.       Просто руки его парня, которые, впрочем, были прекрасными, не ощущались как крепкие, но неловкие руки Майка.       Как и ожидалось – снова мелкая ссора и брошенная телефонная трубка. Скетчбук с алым сердцем на обложке дополнился тщательной зарисовкой спящего Майка. Уилл никогда не выводил линии портретов Карлтона с такой нежностью и трепетом. Сейчас просто хотелось, чтобы к нему снова так тепло и успокаивающе прижались сзади, пока он стоит у плиты и греет ужин. Но Уилер возвращается поздно, и они просто сразу садятся за стол, говоря о делах за день. Кажется, что этот вечер всё же обещает быть обычным.