Полночь

Воздух Косой аллеи, прогретый редким зимним солнцем, казался почти тёплым после каменных недр Гринготтса. Четвёрка — вернее, теперь уже пятерка, так как Джеймс нёс драгоценную ношу, — двигалась к «Дырявому котлу» в странном, неловком молчании. Напряжение от только что пережитого и предвкушение разлуки висели между ними. У входа в запылённый паб Сириус остановился и обернулся к сёстрам. —Ну, мы тут. —Ты собираешься идти пешком до особняка Поттеров? — спросила Андромеда, слегка нахмурившись. — Я могу позвать Кричера, он мгновенно перенесёт вас прямо на порог. Сириус усмехнулся, и его лицо на мгновение осветилось знакомой озорной ухмылкой. — Спасибо за заботу, мамочка, но у нас ещё один пункт программы. Нужно забежать в Сохо. В Харлей обещали завезти новые пластинки на этой неделе. Коллекция сама себя не пополнит. Андромеда невольно рассмеялась. Звук получился коротким, немного хрипловатым — смесь её старой и новой манеры. В её глазах мелькнула та самая «белая зависть», о которой она думала: зависть к этой простой, глупой, маггловской свободе, которая у неё была когда-то, а теперь, вероятно, не будет. Она неосознанно поджала губы, мысленно уверяя себя, что все не так плохо. Ничего не предопределено, так ведь? —Ладно, — кивнула она. — Тогда купи мне заодно «Let It Be» от Битлов, если будет, или что-нибудь из Rolling Stones. За это я поставлю тебе на комнату руническую защиту от прослушивания. Беллатрикс, стоявшая рядом, резко вдохнула, собираясь обрушить шквал праведного гнева на головы обоих, но Андромеда была быстрее. Она повернулась к сестре, и в её серых глазах читалась не просьба, а спокойное, почти материнское решение. — И с тобой поделюсь, Бэлла. Тихо и никто не узнает. Думаю, тебе понравится «Paint It Black». В нём есть… нужный накал. Белла замерла с открытым ртом, её возмущение застряло в горле, вытесненное шоком и каким-то диким, запретным любопытством. Но больше всех удивились Сириус и Джеймс. Они смотрели на Андромеду, словно она внезапно заговорила на змеином языке. — Откуда… — начал он, и его голос потерял всю привычную браваду. — Откуда ты знаешь о таком? Андромеда снова рассмеялась, на этот раз тихо и с какой-то странной нежностью. Она шагнула вперёд и бесцеремонно, по-сестрински, растрепала его чёрные волосы, которые он так тщательно укладывал в небрежный беспорядок. —Разве это так важно? Затем, неожиданно для всех, включая себя, она обняла его. Крепко, по-настоящему, чувствуя под ладонями грубую ткань маггловской куртки. Сириус застыл, напрягшись, как дикий котёнок, но через секунду его плечи опустились, и он неловко, почти нерешительно похлопал её по спине. — Эй, полегче, Мэдди… — Только не создавайте новых проблем, мальчики, — прошептала она ему на ухо, прежде чем отпустить. Потом случилось нечто почти невозможное. Беллатрикс сделала шаг вперёд, и… она не обняла Сириуса — это было бы уж слишком, но её рука в чёрной перчатке поднялась и легла ему на плечо, похлопала один, два раза — резко, почти механически. Она упорно смотрела куда-то мимо его уха, её щёки слегка порозовели. — Веди себя достойно, — выдавила она, и слова прозвучали как приказ, но в них не было привычной язвительности, только какая-то неуклюжая, вымученная забота.—И не заставляй переживать свою мать по этому поводу. Сириус отшатнулся, глядя на неё широко раскрытыми глазами, словно увидел призрак. Затем его лицо медленно расплылось в запоздалой, смущённой улыбке. Он несколько раз кивнул, не в силах найти слов. Джеймс, наблюдавший за этой сценой с лёгким недоумением, осторожно передал футляр с портретом Андромеде. — Вот, берегите свою семейную реликвию. — Спасибо, Джеймс, — кивнула она ему. Затем повернулась к пустому пространству рядом с собой: — Кричер. Перенеси этот футляр прямо в мою комнату, никому ни слова об этом. Воздух с хлопком истриснулся, и футляр исчез из её рук. Сёстры остались стоять на тротуаре, наблюдая, как две фигуры — одна высокая и угловатая, другая чуть ниже и полная неукротимой энергии — скрылись в тёмном проёме паба, ведущего в маггловский Лондон. — Он может быть и не таким уж противным… иногда, — тихо, будто не себе, произнесла Беллатрикс, всё ещё глядя на закрывшуюся дверь. Андромеда просто пожала плечами, но внутри почувствовала тёплое, тихое удовлетворение. — Мороженое? — неожиданно предложила она, кивая в сторону яркой, зазывающей вывески «Фортескью». Беллатрикс отвела взгляд от «Дырявого котла» и после секундной паузы, к удивлению Андромеды, кивнула. — Да. Почему бы и нет. Они заняли небольшой столик у окна. Андромеда заказала смесь ванильного, шоколадного и лимонного мороженого. Белла, после мгновенного колебания, — ванильного с вишнёвым сиропом. Некоторое время они молча ели, наблюдая за пестрой толпой на Косой аллее. Ложка Беллы тихо звякнула о хрусталь бокала. —Нам надо поговорить. Андромеда не стала отнекиваться, просто подняла на неё взгляд. — Мне не нравится твой интерес ко всему маггловскому, — продолжила Белла, её голос был ровным, но в нём не было прежней оголтелой ярости, была усталая, почти отчаянная серьёзность. — Это не красит ни тебя, ни Сириуса. Это должно быть и так ясно. И все же, я… — её пальцы, сжимавшие ложку, дрогнули. Она опустила глаза в свою тарелку. — Я оставлю это в секрете. И ты оставь. Она сделала паузу, словно набираясь смелости. — Скоро всё изменится, нашей семье нужно принять правильную сторону. От кого бы ты не набралась этого, стоит прекратить сейчас. Мне не важно кто этот магглокровка или полукровка, просто оборви эти связи, пока не поздно. Андромеда поняла, о чём говорит старшая. Она медленно положила свою руку поверх холодных пальцев сестры и слегка сжала их. — Бэлла, — сказала она тихо, но чётко. — Я не хочу для тебя ничего плохого, тем более позора. Я скажу как есть: у нас с тобой разные взгляды. Но я люблю тебя и всегда буду, потому что ты моя старшая сестра и всегда ею останешься. И если тебе будет от этого легче… я не буду скрывать от тебя, чем именно занимаюсь. В пределах разумного, конечно. В красивых синих глазах Беллатрикс смешались растерянность, недоверие и что-то хрупкое, тёплое, что пробивалось сквозь привычную броню фанатизма и надменности. Она раскрыла губы, чтобы что-то сказать, но слова застряли. — Какое трогательное сестринское общество, — раздался за её спиной знакомый, сухой голос. Обе вздрогнули и обернулись. Кристиан Нотт стоял в нескольких шагах, его чёрные, безжизненные глаза были прикованы к ним. Рядом с ним был другой мужчина, которого Андромеда сразу же отметила как опасность. Ему было лет двадцать пять, может, чуть меньше. Высокий, с массивным, крепким телосложением, которое выдавало не просто хорошее питание, а физическую силу. Но больше всего поражали волосы — густые, алые, как свежая кровь, уложенные безупречной волной набок. Его лицо было бледным, с аккуратными чертами и пронзительными синими глазами, холодными, как арктический лёд. Он был одет в безупречный тёмный костюм и мантию, и в его позе читалась уверенность хищника, оценивающего территорию. Беллатрикс, как старшая и более опытная в светских играх, мгновенно взяла себя в руки. Её лицо снова стало гладкой, вежливой маской. Она встала, и Андромеда последовала её примеру. — Мистер Нотт. Какая неожиданная встреча, — произнесла Белла с холодной учтивостью. — Мисс Блэк, — Кристиан слегка склонил голову. — Позвольте представить моего временного коллегу, мистера Кассия Грейвуда. Он из Америки, изучает некоторые аспекты международного магического права. Кассий, это мисс Беллатрикс Блэк и её сестра, мисс Андромеда Блэк. Грейвуд сделал изящный, почти театральный поклон. Его синие глаза скользнули по Белле с профессиональным интересом, но почти сразу же остановились на Андромеде. Взгляд был пристальным, анализирующим, лишённым обычного любопытства. — Очарован, леди, — его голос был низким, бархатистым, с лёгким, едва уловимым акцентом. — Мы не хотели бы прерывать вашу трапезу, — сказал Кристиан, но его тон и неподвижная поза говорили об обратном. — Не беспокойтесь, мы как раз заканчивали, — парировала Белла с безупречной светской улыбкой. — Не присоединитесь ли вы к нам на минуту? Это был жест вежливости, от которого нельзя было отказаться, не проявив грубость. Мужчины кивнули и заняли свободные стулья. Андромеда чувствовала, как её спина напрягается. Взгляд Грейвуда, то и дело возвращавшийся к ней, вызывал лёгкую дрожь под кожей — не страх, а инстинктивное ощущение угрозы. Разговор был лёгким и ни к чему не обязывающим: о погоде, о последних слухах из Министерства, о сложностях межконтинентальной телепортации. Белла вела беседу с искусством будущей хозяйки салона, но Андромеда видела, как её сестра тоже чувствует подвох. Пальцы Беллы нервно перебирали край скатерти. И тогда Грейвуд, отхлебнув воды, напрямую обратился к Андромеде. — Кристиан как-то обмолвился, мисс Блэк, что вас интересует некромантия. Это правда? Андромеда застыла на секунду, переваривая сказанное. Какая к черту некромантия? Она медленно перевела взгляд на Нотта. Тот смотрел на неё с тем же безразличным любопытством, но в уголках его губ играла едва заметная усмешка. — Нет, мистер Грейвуд, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Я интересуюсь рунами. Однако у нас с мистером Ноттом действительно был… занимательный разговор о ритуалистике, в чём я, признаюсь, не сильна. — Что вы скромничаете, — мягко вступил Кристиан. Его чёрные глаза, казалось, впитывали весь свет вокруг. — Меня впечатлили ваши познания и острота ума. Редкое качество, особенно для девушки вашего возраста. Я был бы крайне удивлён, если бы столь живой интеллект не искал выхода на практике. Грейвуд усмехнулся переводя взгляд на коллегу и снова уставился на нее. —Простите, мисс Блэк, так был очарован вашей компанией, что перепутал направления, —он тихо рассмеялся.—И все же, в вашей школе не проводят соответственных практик? В Ильвермони всегда поддерживают начинания студентов… Андромеда почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это была не светская беседа, а допрос, замаскированный под любезность. Она бросила быстрый взгляд на Беллу—та сидела, застыв, её взгляд метался между Ноттом и Грейвудом, полный нарастающего подозрения. — Это, конечно, очень интересный аспект магии, — начала Андромеда осторожно, чувствуя, как палочка в скрытой кобуре на предплечье подаёт ей лёгкий, обнадёживающий импульс тепла. — Но мне не доводилось применять подобные знания. В Хогвартсе этому не учат уже около сотни лет, как вы сами знаете.Да и я бы не рискнула делать нечто подобное без знающего человека рядом. Кристиан Нотт наклонился вперёд. Его движение было плавным, как у змеи. Он вынул свою палочку — тонкую, тёмную — и едва заметным движением наложил на их столик заклятие Тишины. Гул кафе растворился, оставив их в звенящем, изолированном вакууме. — Возможно, другие и не чувствуют, — произнёс он тихо, и его голос в этой тишине звучал громче крика. — Но те, кто склонен к Тёмным искусствам и искушён в них ощущают, что от вас, мисс Блэк, веет Смертью. Не метафорически, а буквально. Лёгкий, едва уловимый шлейф, но он есть. Его почувствовал я и его чувствует мистер Грейвуд — некромант, подобный мне. А знаете кто еще? По вашему лицу вижу, что поняли, Андромеда. Беллатрикс замерла, её лицо стало абсолютно белым. Её рука инстинктивно потянулась к тому месту, где обычно лежала её палочка. Андромеду охватил леденящий холод, сменившийся мгновенной яростью. Её собственная палочка бесшумно соскользнула из рукава в ладонь. Она не подняла её, просто сжала под столом. — Я не намерен вам вредить, — продолжил Нотт, его взгляд был прикован к её лицу, словно он читал открытую книгу. — Клянусь. Но вам, мисс Блэк, было бы крайне полезно провести простейший ритуал очищения. Возможно, тогда и эмоции ваши… вернутся к обычному уровню. Это естественно — быть заторможенным после такого близкого контакта с Гранью. Такое бывает. Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. Грейвуд наблюдал за ней с нескрываемым интересом, как хирург за редким симптомом. — Скажу честно, ваш случай… крайне любопытен, — наконец произнёс Кристиан, откидываясь на спинку стула. Заклятие Тишины дрогнуло, но не исчезло. — Мне бы хотелось продолжить этот разговор, но, увы, дела в Министерстве не ждут. За сим мы откланиваемся. —Мне было очень приятно, леди. Надеюсь, это не последний наш разговор, -Кассий метнул быстрый взгляд на нее. Оба мужчины встали. Они вежливо склонили головы — Нотт с привычной холодностью, Грейвуд с лёгкой, загадочной улыбкой — и вышли из-под действия заклятия, растворившись в толпе у входа, даже не оглянувшись. Тишина за их столиком была оглушительной. Звуки кафе обрушились на них как волна. — Что… что это было? — прошептала Беллатрикс, её голос дрожал от смеси гнева, страха и недоумения. Андромеда медленно выдохнула. — Давай разберёмся с этим дома, — сказала она устало, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя пустоту и тяжёлую усталость. — Я расскажу тебе всё, что смогу. Они встали. Беллатрикс рассеянно кинула на стол пригоршню серебряных сиклей, явно втрое превышающую счёт, даже не взглянув, а Андромеда позвала Кричера. Миг спустя давящая атмосфера кафе сменилась знакомым, гнетущим запахом ладана и пыли особняка на Гриммо 12. Как только они оказались в холле Беллатрикс сразу же схватила сестру за руку. — Ну? — её глаза горели смесью гнева и непонимания. — Что они имели в виду? Что вообще с тобой происходит в последнее время, объясни, Моргана тебя раздери?! Андромеда прервала её, сжимая её руку в ответ. — Поговорим в моей комнате. Пожалуйста. По пути наверх они встретили только портрет одной из тётушек, которая брезгливо фыркнула, увидев их растрёпанные волосы и взволнованный вид. Войдя в комнату Андромеды и наложив Запирающее, Беллатрикс обернулась, скрестив руки на груди. И все же, она заметила как подрагивали пальцы ее старшей сестры. Андромеда подошла к окну, глядя на тусклый свет, пробивавшийся через стёкла. — Я не занималась некромантией, Белла, — начала она тихо. — Но он прав в том, что я умерла …на какое то время. Она обернулась и встретила взгляд сестры, полный неподдельного ужаса и непонимания. — Сейчас, — сказала Беллатрикс, её голос внезапно стал твёрдым, лишённым истерики. В её глазах читалась решимость солдата, столкнувшегося с неизвестной угрозой. — Ты расскажешь мне всё с самого начала. *** Дверь «Фортескью» захлопнулась за ними, отсекая приторный запах ванили и шоколада. Косой переулок встретил их привычным холодом и гомоном, но Кристиан Нотт безошибочно взял курс в сторону Лютного, туда, где толпа редела, а витрины сменялись мрачными, заколоченными фасадами. Кассий Грейвуд шагал рядом, его красные волосы полыхали в тусклом свете, привлекая косые взгляды прохожих. Он молчал, пока они не миновали последний приличный магазин и не ступили на булыжную мостовую Лютного, пропитанную запахом дешевого алкоголя, гнили и опасности. — Любопытная девочка, — наконец произнёс Грейвуд, его голос с лёгким американским акцентом звучал задумчиво. — Младшая Блэк. Не производит впечатления человека, склонного к Тёмным искусствам, скорее уж… прилежная ученица. Из тех, кто корпит над конспектами и мечтает о карьере в Министерстве. Если бы не этот шлейф, я бы ни за что не подумал. Нотт усмехнулся — коротко, беззвучно, скорее тень усмешки, скользнувшая по его бледному лицу. — В этом случае внешность обманчива, — он замедлил шаг, пропуская мимо себя шатающегося типа с мутными глазами. — Меня гораздо больше интересует другое. Кто ей помог? — Помог? — Грейвуд вскинул бровь. — Ты сам сказал: прилежная ученица. Такие не проводят ритуалы контакта со Смертью по учебникам. Это либо дикий, неконтролируемый выброс, который должен был её убить, либо… — Нотт сделал паузу, обходя лужу неизвестного происхождения. — …либо у неё был наставник. Кто-то, кто помог ей в неком ритуале или в чем то подобном. Вопрос: кто? Грейвуд задумался, его синие глаза потемнели. — Самоучки в нашем деле долго не живут, — согласился он. — Я видел достаточно трупов в Ильвермони, которые решили, что «Некромантия для начинающих» — это достаточная квалификация. Особенно неприятно, когда они решают поэкспериментировать с призывом. Их потом по кускам собирают. — Именно, — кивнул Нотт. — А она не просто жива, а ходит в кафе с сестрой, ест мороженое, беседует о рунах. Смерть оставила на ней след, но не сломала. Это требует либо огромной природной силы (что не было замечено за ней ранее), либо очень квалифицированной помощи. Но и тут появляются вопросы—почему ей не сказали провести Очищение? Они углубились в Лютный, где тени стали длиннее, а звуки — приглушённее. У входа в какой-то подозрительный трактир Грейвуд остановился и, понизив голос, спросил: — Не Лорд ли? Он ведь проявил к ней интерес.Может, это его работа? Решил подготовить себе невесту по своему образцу? Нотт покачал головой. Движение было медленным, почти ленивым, но в чёрных глазах мелькнула тень раздражения — не на Грейвуда, а на саму идею. — Глупость, Кассий. Лорд, безусловно, дальновиден, но он не тратит время на индивидуальное обучение каждой симпатичной девушки из приличной семьи. У него есть на то причины, но не такие примитивные. Старшая Блэк, Беллатрикс, и так уже его всецело. Она только ждёт, когда обручение с Лестрейнджем состоится, чтобы официально войти в ближний круг и получить метку. Грейвуд присвистнул. — Тогда зачем ему младшая? — Затем, что семья Блэк — это не просто «приличная семья», — терпеливо, как студенту, объяснил Нотт. — В Британии это один из столпов чистокровной аристократии. Вальпурга Блэк, тётка девочек, и Орион Блэк, их дядя, давно уже сделали ставку. Их благосклонность к Лорду не просто известна — она демонстративна. Рано или поздно все младшие Блэки окажутся в рядах Пожирателей. Это вопрос времени и формальностей. Они двинулись дальше, в самую гущу Лютного, где даже днём царил полумрак. — Так или иначе, — продолжил Нотт, — Лорд предпочитает контролировать то, что ему принадлежит. Андромеда Блэк скоро будет принадлежать ему по праву крови и семейных договорённостей. Но если она уже прошла через ритуал, о котором мы не знаем, если у неё есть другой наставник… — он оставил фразу незаконченной, но смысл был ясен. Грейвуд усмехнулся. — Ты ревнуешь, Кристиан? Боишься, что у твоего Лорда появился конкурент в обучении талантливых девиц? — Я боюсь только одного, — Нотт остановился у покосившейся двери, на которой не было никакой таблички, но которую он, очевидно, искал. — Что этот неизвестный «наставник» окажется опаснее, чем мы думаем. А если Лорд узнает об этом слишком поздно… Грейвуд серьёзно кивнул. — Значит, будем наблюдать? — Будем наблюдать, — согласился Нотт. — И может быть, поможем, если представится случай. Лорд ценит инициативу, а знание — лучшая валюта в наших кругах. *** Какое-то время Андромеда вышагивала перед Беллой сидящей у нее на кровати. Затем остановилась, собравшись с мыслями. — Клятва, Белла. — Голос Андромеды прозвучал глухо, но твёрдо. — Прежде чем я скажу хоть слово, ты дашь мне неразглашающую клятву. Беллатрикс, всё ещё стоявшая посреди комнаты с выражением гнева и растерянности на лице, резко дёрнулась, будто её ударили. — Что? Ты с ума сошла? Требовать клятву от родной сестры? — Именно потому, что ты моя сестра, я и прошу, — Андромеда не отвела взгляда. — То, что я скажу, может стоить мне жизни. И не только мне—если это выплывет наружу, может пострадать вся семья. Я не шучу, Белла. Беллатрикс заломила бровь, её ноздри раздувались от возмущения. Она открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но что-то в лице сестры — незнакомая, взрослая уверенность — заставила её замереть. — Ты правда не шутишь, — прошептала она. Белла молчала с минуты явно прикидывая в уме стоит ли оно того, но вскоре выдохнула и решилась.— Хорошо. Давай свою клятву. Андромеда достала палочку. Та отозвалась привычным теплом, она поднесла её к груди Беллы. — Клянись, Беллатрикс Блэк, своей магией и кровью, что никогда и ни при каких обстоятельствах не раскроешь никому то, что услышишь от меня сегодня. Ни намёком, ни словом, ни действием. Клянись. — Клянусь, — голос Беллы дрогнул, но прозвучал отчётливо. Тонкая золотая нить на мгновение вспыхнула между их руками и исчезла. — Говори, — выдохнула она, опуская руку. Андромеда на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Потом заговорила — ровно, без лишних эмоций, как докладывала когда-то рапорты начальству. — Когда то зелье едва не убило меня, сердце остановилось. На несколько минут я была мертва. Я полагаю, что в момент смерти случился стихийный выброс магии. И в этот выброс, как в воронку, втянулось нечто… Воспоминания чужой жизни, если уж прямо, а именно нашей дальней кровной родственницы с Кавказа. Женщины, которая жила примерно через пятьдесят лет после нашего времени. Белла слушала, затаив дыхание. Её пальцы вцепились в край кровати, побелели. — Я не просто увидела её память, — продолжала Андромеда. — Я стала ею на какое-то время. А когда очнулась в больничном крыле, всё это осталось со мной… — Она замолчала, словно прислушиваясь к себе. — Знаешь, Нотт возможно был прав насчет эмоций. Раньше я не замечала, а теперь, оглядываясь—я бы точно не реагировала так спокойно на все, что здесь происходит. Сейчас, скорее отработанные привычки с легким оттенком эмоций. Беллатрикс молчала, переваривая. Её взгляд метался по комнате, останавливаясь на футляре с портретом, на лице сестры, на собственных дрожащих пальцах. — Поэтому ты искала этот портрет и копалась в библиотеке? — выдохнула она наконец, кивая на футляр. — Да. — Андромеда повернулась и осторожно, почти благоговейно, открыла крышку футляра. Портрет Адиюх предстал перед ними — застывшая красота, зелёные глаза с золотыми искрами, тяжёлые серьги, длинная коса. — Я нашла Хроники с записями Сириуса Первого и остальных предков. Поговорила с его портретом и всё удивительно легко сошлось. Та женщина, чьи воспоминания я получила происходит из того же рода, что и жена Сириуса. Внук Сириуса, Арктурус, уехал на Кавказ и, судя по всему, остался там, продолжив род уже под фамилией матери. Беллатрикс подошла ближе, вглядываясь в лицо сестры, в каждую черточку, надеясь найти что-то иное. —К демонам прошлое, это не столь важно! Ты видела… будущее? — последние слова она почти выплюнула, смесь страха и жадного любопытства исказила её черты. — Что там? Наш Лорд… он правит? Магглы повержены? Говори! Андромеда помедлила. Она вспоминала конкретные знания из своего времени. В Колдотворце преподавали историю мировой магии, и события в Британии изучались достаточно подробно, особенно тёмные периоды. К тому же газеты — «Магический вестник Кавказа» — часто писали о международной ситуации, особенно о конфликтах, влияющих на чистокровные семьи. — Я знаю не всё, Белла. Только то, что проходила в школе и читала в прессе. — Она говорила медленно, тщательно подбирая слова. — В учебниках истории магии период с семидесятых по девяностые годы прошлого века описывается как эпоха двух Магических войн в Британии. Первая война началась примерно в конце семидесятых — аккурат через несколько лет после нашего времени. Её развязал волшебник, называвший себя Волан-де-Морт. — Она выделила имя, глядя на реакцию сестры. — Во время первой войны погибло много чистокровных семей, некоторые были истреблены почти полностью. Вторая война началась в девяностых и тоже принесла много жертв. Беллатрикс побледнела. Её губы беззвучно шевелились, повторяя имя: «Волан-де-Морт». — Но… это же наш Лорд? — выдохнула она. — Он… он так себя называет? — Не знаю. В моём мире это имя было известно как имя одного из самых опасных тёмных магов столетия, — Андромеда говорила сухо, как на экзамене. — В газетах писали, что после окончания второй войны, в конце девяностых, к власти в Британии пришло Министерство, где ключевую роль играли магглорождённые. В частности, некая Гермиона Грейнджер стала министром магии где-то в две тысячи десятых. Многие старые чистокровные семьи потеряли влияние, некоторые бежали из страны. Беллатрикс застыла изваянием. Её глаза, обычно горящие фанатичным огнём, сейчас были пусты и широко раскрыты. Она медленно опустилась на край кровати, не в силах вымолвить ни слова. — Проиграли… — прошептала она. — Мы проиграли? Чистокровные… потеряли всё? — Похоже на то. — Андромеда не стала смягчать удар. — Я не знаю деталей, но общая картина ясна: ваш Лорд не добился победы. Минуту, другую в комнате стояла звенящая тишина. Беллатрикс смотрела в одну точку перед собой, её пальцы нервно теребили складки платья. Затем она резко вскочила и заметалась по комнате — быстрые, рваные шаги, от которых половицы жалобно скрипели. — Этого не может быть, — бормотала она. — Он сильнейший. Он… он не может проиграть каким-то магглорожденным! — Она остановилась, впилась взглядом в сестру. — А Лорд? Сам Лорд? Что с ним стало? — В учебниках писали, что он погиб в конце девяностых, — ровно ответила Андромеда. — Убит каким-то мальчишкой, но подробностей я не знаю. Беллатрикс схватилась за голову—её идеальный мир рушился на глазах. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.Внезапно она остановилась. Повернулась к Андромеде, и в её глазах горела новая, опасная решимость. — Сними клятву, Мэдди. — Голос её был тих, но в нём звенела сталь. — Немедленно сними. Андромеда покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна. — Нет. — Ты не понимаешь! — Белла шагнула к ней, схватила за плечи. — Если Лорд узнает об этом, если он сможет подготовиться, изменить ход событий — мы победим! Это же дар, Мэдди! Сама магия послала тебе эти видения, чтобы мы исправили будущее! Ты обязана рассказать ему! — Я не сниму клятву, — повторила Андромеда, мягко, но решительно высвобождаясь из её хватки. — И не позволю тебе рассказывать ему. Ты хоть представляешь, что он сделает со мной, если узнает? — Она повысила голос, пытаясь достучаться до зачатков разума сестры. — Я для него — удобная пешка, кукла с правильной родословной. А если он поймёт, что во мне живут воспоминания из будущего, что я не просто послушная девочка из хорошей семьи? Он использует меня, Белла. Выпотрошит мой разум, заставит служить, превратит в инструмент. Я не хочу этого. Она отошла к окну, вцепившись пальцами в подоконник. — И потом, — добавила она тише, — я не разделяю ваших взглядов. Для меня известие о том, что такой человек, как ваш Лорд, не придёт к власти — это… облегчение. Мне и так хватает осознания, кто именно хочет взять меня в жёны. Белла замерла. Её брови взлетели вверх. — Что ты имеешь в виду? Кто тебя… — Она осеклась, и в её глазах мелькнуло понимание. Андромеда кивнула, не оборачиваясь. — На балу у Малфоев, он пригласил меня на приватную беседу, в которой без предисловий изложил свои притязания на мою руку.Тётя Вальпурга в восторге, мать в ужасе, отец тоже не в восторге. А я размышляю, как бы выбраться из этого всего сухой. Беллатрикс рухнула обратно на кровать, схватившись за голову. Слишком много откровений за один вечер. — Но это же честь, — пробормотала она, но в голосе не было уверенности. — Стать его женой… это вершина… — Вершина чего? — Андромеда обернулась, и в её серых глазах горела холодная усмешка. — Вершина клетки, Белла? Я не хочу такой судьбы. Ни для себя, ни для тебя. Она подошла к сестре и, опустившись перед ней на колени, взяла её холодные руки в свои. — Белла, послушай меня. Нам нужно выбираться из планов Лорда на нашу семью, потому что это не принесёт нам ничего, кроме боли и гибели. Сомневаюсь, что нашу семью обойдет то же несчастье, что сулит всем его приверженцам в будущем… Беллатрикс подняла на неё глаза. В них боролись отчаяние, гнев, страх и… что-то похожее на мольбу. Но фанатичный огонёк ещё теплился. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Нельзя просто взять и выйти. Семья, долг, честь… Он не простит. Никто не простит. И если он действительно проиграет… — Она замолчала, и в её глазах мелькнуло что-то новое — возможно, впервые зародившееся сомнение. — Но как мы можем сидеть сложа руки? Если знаем будущее, мы обязаны его изменить! — Изменить можно по-разному, — твёрдо сказала Андромеда. — Не обязательно бежать к нему и всё выкладывать. Можно просто… не дать ему тех возможностей, которые приведут к катастрофе. В первую очередь, нужно попытаться сохранить себя и семью, все остальное не важно. Понимаешь, Белла? Беллатрикс долго смотрела на неё, потом перевела взгляд на портрет Адиюх. Молчание длилось долго. — Я не знаю, — наконец выдохнула она. — Мне нужно подумать, дай мне время. Андромеда кивнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Сестра встала, поправила платье, её лицо снова стало непроницаемым, но в глазах осталась тень. — Этот портрет, — она кивнула на Адиюх. — Ты собираешься её будить? — Да, но не сегодня. — Тогда спокойной ночи. — Беллатрикс направилась к двери, но на пороге обернулась. — И, Мэдди… Нотт очень близок к Лорду, если он что-то заподозрит, он не отстанет. —Буду иметь ввиду, Белла. Спасибо. Дверь закрылась, и Андромеда осталась одна. Она подошла к портрету, снова откинула ткань. Зелёные глаза Адиюх смотрели в никуда. Андромеда коснулась рамы кончиками пальцев. За окном сгущались зимние сумерки. Где-то в доме хлопнула дверь — Белла ушла к себе. Андромеда вздохнула и, накрыв портрет тканью, бесшумным движением погасила свечи. Ночь обещала быть длинной, полной раздумий и планов.