На той стороне

После помолвки прошла неделя, и Энтони почти забыл то неудавшееся знакомство. Пожаловался Молли, которая сказала что фокусник просто слишком много о себе возомнил и не понимал, кого потерял. — Уверена, в твоем клубе есть и посимпатичней и поумней. Тони, если бы у меня была волшебная палочка, я бы заставила каждого парня влюбиться в тебя. Этот день начался прекрасно, ясный и теплый, первый день лета. С самого утра чувствовалось ожидание чего-то грандиозного, но непонятно, чего. У Энтони были свои планы, и ничто не могло им помешать или испортить его настроение. Но отцу приспичило взять его на “дело”. Их с детства периодически брали на криминальные разборки, задания, несмотря на то что это было опасно, отец так показывал им правила их работы. Энтони брали реже всех, да он и не рвался. Куда приятнее было сидеть с Молли, учиться чему-то нормальному или просто заниматься своими делами. Варианта отказаться, как обычно, не было. Узнать, что за дело, тоже. Оставалось надеяться что он будет дома до вечера. Но надо было искать плюсы: при всей не любви к семейным делам, это значило, что его хоть сколько то посвящают в бизнес, считают своим. Это было приятно знать. Да, они не всегда делают хорошие вещи, но все таки это его родственники. Люди, подарившие ему жизнь, воспитание, буквально все, что он имеет — их заслуга. Невозможно было отказаться от Дастов, даже при желании обеих сторон. Он часть паутины. На сборы давалось полчаса, сказали не наряжаться, поэтому Энтони запрыгнул в свой привычный “тотал блэк” и был готов через 5 минут. Странно, что в этот раз позвали только его, а не всех братьев или хотя бы Эндрю. Парень не рискнул спросить. За рулем был отец, а не водитель, что привычно для “дел”. У Дастов были надежные водители которые умели держать язык за зубами, но иногда отец садился за руль сам, для полной конфиденциальности. “Не поручай другому работу, которую не можешь выполнять сам”. Фигура отца в его жизни была противоречивая. С одной стороны, он был деспотичным и жестоким, с детства приносил много боли, как физической, так и психологического давления. С другой сложно было отрицать что Карл — мудрый человек, построивший свою жизнь и богатство с нуля, имеющий большую “крепкую” (связанную паутиной) семью. У него многому можно было научиться, все дети брали с него пример, он отлично держал себя в обществе, знал границы, умел выстраивать связи. Но это только на людях. От таких противоречий Энтони не понимал, где настоящий отец, и считал себя еще большим неудачником, недостойным его любви. Он старался, но всегда был недостаточным. Материнской любви он тоже был практически лишен, Карло считал, что мужчин должны воспитывать мужчины, и запрещал матери слишком много времени проводить с сыновьями. Не сказать, что его мать обладала большим желанием. Будучи женой главного мафиози она предпочитала другие, более светские развлечения, всегда выглядела на все 100 и мало была обременена делами по дому и воспитанием. “Моя женщина — это украшение дома”, — нанимали нянек, кухарок и горничных. В основном молодых красивых девушек, которых сразу облепляли вниманием братья, а когда она надоедала — придумывали повод и увольняли. Одна горничная была неизменна — Ниффти. Миниатюрная, с виду хрупкая молодая девушка, по внешности ей не дашь и 15. И это никого из них не остановило, но как только милая Ниффти начала оставлять у них в комнатах мертвых мышей и птиц, в знак ухаживаний, они быстро успокоились. Энтони всегда относился к ней дружелюбно и старался облегчить ее трудную работу, когда было время, и никогда не позволял лишнего. Дорога была долгой, они снова выехали за город и по лесной дороге доехали до одинокого заброшенного дома. Жутковатое зрелище, не смотря на ярко светящее солнце. Тони почувствовал что-то не то. — Я хочу, чтобы ты усвоил один урок сегодня, — наконец разорвал молчание отец, они вышли из машины и направились внутрь дома. — Который всем твоим братьям уже хорошо известен, но тебе объяснять надо наглядней. Видишь лестницу? Нам вниз. Они спустились в сырой подвал. Он оказался новее дома, будто все сверху было лишь прикрытием. Комната забетонирована со всех сторон, хоть и стоял запах плесени, но имелся свет. Посередине комнаты на стуле был кто-то привязан, на голове у пленника был мешок. По спине пробежали мурашки. Отец подошел к заложнику сзади и снял его. Пленника парень сразу узнал. Это дядя Лоренс, давнишний друг их семьи, они были знакомы с отцом еще до его рождения. Лоренс всегда был желанным гостем в их доме, улыбчивым и готовым прийти на помощь, любил детей и Энтони. В его криминальные дела даже не хотелось верить, хотя известно что он во многом помогал Карлу. — Урок первый, сын. Не доверяй никому безгранично, кроме своей семьи. Ты знаешь наши отношения с Лоренсом, он почти как член нашей семьи, но ты же знаешь в честь кого тебя так назвали, Энтони? Энтони кивнул. В честь брата отца, который погиб по загадочным обстоятельствам незадолго до рождения последнего мальчика Дастов. Эту историю часто рассказывал ему отец в детстве, напоминая, что это имя надо носить с гордостью. — Я пожалел об этом решении. Ты позоришь его имя, но все же, именно Лоренс настоял на нем, и годы скорбел вместе со мной, — даже здесь отец не упустил возможности упрекнуть. Энтони научился не обращать внимания, тем более сейчас, когда смотрел на наполненные ужасом глаза Лоренса с кляпом во рту. — Но оказалось, — Карло сделал многозначительную паузу, — что Лоренс был причастен к его смерти, надеялся разделить со мной власть, занять место моего кровного брата.. Признаю, у него это почти получилось. Энтони, второй урок: око за око. Глаза Лоренса наполнились отчаянием. Глаза отца — азартом и нездоровым ликованием. Энтони — ужасом и беспомощностью перед ситуацией. Ему было бесконечно жаль, но он ничего не мог сделать против отца. Дальше начался ад. Подвал наполнился криками и стонами бедного пленника, пока Карл холодно разделывал его по кускам, наслаждаясь причиняемой бывшему другу болью. Энтони зажался в угол и затыкал уши и глаза, но даже за закрытыми веками рисовалась та же картина. Он такой слабый, деспот-отец жестоко убивает человека, который подарил ему детство, а он просто смотрит. На глаза выступили слезы. Действие продолжалось, по ощущениям, бесконечно долго. Пока Лоренсу точным надавливающим движением не разрезали глотку и кровь хлынула фонтаном. Тело обмякло. — Скоро придут уборщики. Нам пора. Глаза Энтони сделались “на тысячу ярдов”, он ни о чем не мог думать, кроме увиденного. На его глазах никогда не умирали люди. Настолько жестоко. Близкие люди. От рук отца. Тони заходит домой, ни с кем не разговаривает, запирается в ванной, опасаясь встречи с сестрой, или кем-либо, кто будет задавать вопросы. Ему не раз знакомо это чувство. От злости хвататься за лезвие, представляя что вместо запястья под ним его лицо, быстрым движением рассекать слои кожи один за другим, смотреть как открывается рана, видеть свою белую фасцию, на которой не сразу, но быстро появляются красные шарики крови, и через пару секунд она заполняется красным, а позже стекает на пол, где ее размоет, растворит струей воды. Боль придет позже, смотря на тонкую струйку крови, чувствуешь успокоение. И зачем ты это сделал? Давно хотел перестать, выглядит глупо. Позже твое деяние покроется коркой и будет неприятно напоминать о себе, когда касается одежды. Ты будешь усердно оберегать свой секрет, не позволять никому прикасаться к своим запястьем, не снимешь кофту с длинными рукавами, пока корка не отвалится и не станет красно-фиолетовым шрамиком, который теперь — твое личное доказательство, что больно было. Чтобы не забыть об этом случайно на семейном торжестве, не забыть что эти люди, когда к тебе относятся уважительно, зная, из какого ты клана. Энжел не увлекается слишком сильно, от вида крови сегодня его уже тошнит, быстро вытирает все жидкости с лица и приводит себя в порядок. В комнате он быстро хватает заранее приготовленный рюкзак с вещами из-под кровати и выскальзывает на улицу, так же оставаясь незамеченным. Все это похоже на побег из дома. Энтони мечтает, что однажды так и сделает, и вернется не по настоящему, но сейчас захлебывается в слезах и поспешно отдаляется от дома в единственное место, где может быть не собой. "Забыться. Забыться. Развлечься. Отключиться", — мелькает у парня в голове когда ребром карты он формирует ровную дорожку белого порошка. Сложно жить в семье, контролирующей наркотрафик, и самому не “втянуться”. Становится еще более мерзко, даже в его эскапизме замешан отец. Его руки по локоть в крови. Железный запах. Крики. Вдох. Покалывание в ноздрях, выстрел в голову. Все становится игрушечным, ненастоящим. Дядя Лоренс в порядке, так же как Энтони. В гримерке Энтони засыпает. И просыпается Энжел. Дрэг-квин — это искусство. Это не “переодеваться в женщину”, это самовыражение. Способ заявить миру, что можно быть кем захочешь, не бояться яркости. Выделяться из толпы. И пусть только в стенах этого гей-клуба. Это что-то настолько выбивающееся из повседневности, что каждый в клубе не может оторвать глаз. И Энжелу в этом не было равных. 1 июня — открытие месяца гордости, сегодня будет очень много людей, из других клубов и просто тех, кто обычно не посещает такие места. Энтони считал этот день за праздник, веселый фестиваль, но хотел пойти без новой психологической травмы. На глаза снова навернулись слезы. Спасибо, папа, но шоу должно продолжаться. Еще дорогу. Энжел наносит макияж, скорее похожий на грим. Длинные стрелки, неестественные ресницы, брови, контуринг, яркие губы и глаза. Надевает парик длинных светлых волос, вульгарное розовое платье, перчатки и чулки в сетку, туфли-шпильки. Энтони совсем не узнать: в этом его спасение. Сегодня он шлюховатая версия барби. Его “подружки” — такие же куклы, как он, — в гримерке просто в восторге от его образа на сегодня. — Энжи, сладкий, сегодня склеишь всех парней, нам не останется. Кроме прочего он самый юный из актеров, поэтому получает больше внимания. Но вместе с этим самый неопытный. Долгие сборы среди блесток и пудры заканчиваются. Энжел отвлекается разговорами о косметике, парнях и шмотках, драги немного выпивают и к вечеру, когда большая часть гостей пришла, приходит время выходить в свет. Дрэги — не про эскорт, они здесь по зову сердца и за небольшую плату, скорее для создания атмосферы. но это не мешает им искать связи на одну ночь или на больше и принимать подарки. Энжел флиртует со всеми, кто попадется под руку, принимает напитки, танцует, общается с подругами и разыскивает, с кем сегодня хочется уединиться. — Энжи, тебе от того еще коктейль, — бармен показывает головой на дальний столик в углу. Энжел застывает на месте, не в силах сказать ни слова. За столиком сидит фокусник. Шок сменяется восторгом, когда мужчина встает и двигается прямо к нему. Парень пытается не выдать своего волнения. — Ну привет, — он улыбается так же обворожительно как в тот день, только теперь куда ближе к Энжелу. — Крошка, мы не встречались никогда раньше? Сковывает дыхание. Он что, не узнал его? “Да, блять, да”, — ликует сознание и внутри разгорается пожар, но он стеснительно произносит: — Только в твоих мечтах, котик. “Котику” нравится такой ответ. Энжел уже думает, как будет рассказывать это сестре. Да она просто по потолку забегает. — А ты не скучаешь тут? Могу развлечь тебя. Внутри Энжел хихикает от этих неуклюжих подкатов, но здесь как рыба в воде, теперь он уверен, и играет по своим правилам. — И как же? — Я фокусник. Для тебя просто волшебник, если хочешь, — мужчина многозначительно смотрит вниз. Энжел борется с желанием сразу позвать его в приват. Чтобы не быть слишком доступным, надо дразнить. — Извини, малыш, я здесь с подругами, они следят за мной. Чтобы не утащили такие “фокусники” как ты. — Ооо, я не такой, как они. Как я могу обидеть такую красотку? Энжи строит глазки и наигранно отворачивается, в нос собеседнику врезается запах сладких духов. Он понимает, что сделал что-то не так и подходит с другой стороны. — Ладно, извини, я не так часто знакомлюсь с кем-то. Я Хаскер, не против начать сначала? На лице парня прорезается улыбка: — Я Энжи. Хаск целует белые пальчики, как настоящий джентльмен, а потом целует запястье. Энжел не знает, что это за прием, и у него никогда не было эрогенной зоны на запястьях, но этот поцелуй он ощущает слишком интимным. — Крошка, ты слишком прекрасна чтобы делать это с собой, — Хаскер имеет ввиду сегодняшние порезы. Энжел и забыл уже, что их сделал Энтони, неловко. Он резко одергивает руку и прячет ее. — Часто ты здесь? Не помню тебя среди постоянных посетителей. — Не часто посещаю.. подобные места, я больше игрок. Энжел почти уверен, что это “Losing streak”. Несмотря на прямой намек в название, это место сбора всей нечисти это города. Самое популярное казино, что он знает. Бывал там с отцом и братьями, играл в покер, естественно “только для ознакомления”. Отец считал, что не стоит провоцировать госпожу Удачу и расходовать ее зря. — Ну, здесь тоже немало азарта, — Энжи дерзко смотрит на нового знакомого, так наиграно, будто это начало дешевого порно. — Потанцуем? — Не, крошка, это не моя стихия, я больше… Хаск не успевает закончить мысль, как его тащат на танцпол. Энжел кладет его руку на свою талию и прижимает ближе. Их лбы соприкасаются, но Энжел не дает сделать этого губам, дразнит. Мужчина смущается, несмотря на выпитый алкоголь. Не часто встретишь тут парней, стесняющихся танцев. Однако через пару песен и тот тает. Музыка смешивается с кайфом от “ангельской пыли”, Энжел блистает под софитами, ощущает клуб, людей, Хаска как часть себя — грязную и затуманенную — и даже пропускает момент, когда от усталости падает на диван. — Ты просто огонь, — улыбается порозовевший от танцев и напитков Хаск. — Я не могу уже слушать эту музыку, — Музыка правда так орет, что приходится наклоняться близко к собеседнику и кричать на ухо. Энжел делает вид, что устал от людей. — Давай переместимся в другое место. — Ты хочешь уйти? — В приват, если можно. Хаск приятно удивляется, наклоняется к нему еще ближе и флиртующе спрашивает: — А как же твои подружки? — Ну ты же не обидишь меня? — парень копирует его улыбку. — Конечно нет, — Хаск проводит по внутренней стороне бедра Энжела наверх. — Стой, — стандартная процедура для парня: небольшой инструктаж. — Ты понимаешь, что это все образ? У меня внизу точно то, что ты ожидаешь? Мужчина смотрит на него, как будто тот говорит очевидные вещи. В общем то, так и есть: драга не сложно отличить от девушки, хотя Энжела сложнее. — Я готов к любому исходу, мне это не важно. Внутри Энжел ликует. “Дасты всегда получают чего хотят” цитаты его сумасшедшего папаши смешны в сложившейся ситуации, но Энжел думает ими на автомате. Да, берут то что хотят, и раз он захотел этого фокусника, он его получит. Нетерпеливо хватает его за руку и тащит на второй этаж, к комнатам, такой накал впечатляет Хаска сильнее чем полагалось, но думать об этом уже не остается сил. Подходит к одной из дверей, достает ключ и пытается открыть. Не попадает в замочную скважину, рассудок помутнен. — Оу, уже так хочешь меня, не пались. Давай я, — Хаск забирает у юноши ключ и, несмотря на опьянение, с первого раза открывает дверь. “Фокусник” шепчет парень. Маленькая комнатушка с кроватью и зеркалом. Ничего лишнего. Уже на пороге Хаск прижимает Энжела к стене и страстно целует, исследует руками его плечи, спину, талию. Залезает под платье и кладет руку на поднявшийся член, парень сейчас заскулит от удовольствия. Щетина покалывает его лицо, крепкое тело взяло полную власть над ним, хочет его, и сделает все чтобы утолить эту жажду. Он зарывается руками в густые волосы, притягивает голову мужчины ближе, раздвигает ноги и пускает между них Хаска, оказываясь на весу, чувствует его член через штаны. Через минуту таких обжиманий они перемещаются на кровать. Энжел чувствует, как за считанные секунды эйфория отступает. Его отпускает. Все это между ними так наигранно и мерзко. — Подожди секунду, — из тумбочки Энжи достает небольшой зип-пакетик, высыпает содержимое на тумбочку, и начинает строить ровную дорожку. — Ангел, ты уверен что это стоит делать? — недоверчиво спрашивает Хаск. — Я бы не стал трахаться с таким помутненным рассудком. Ты и так довольно пьян. — Все в порядке, — поспешно отвечает Энжел. — Это просто весело, я отдаю себе отчет в своих действиях. Он сам не знает, сколько правды в этих словах. И предпочитает не задумываться. Эйфория возвращается. — Когда тебе последний раз делали приятно? — Энжел гладит руками пах Хаска, уже твердый и горячий. — Хочешь, чтобы это сделал я? Не слушая ответы, парень спускается с кровати и садится на колени. Одним движением, несмотря на накладные ногти, расстегивает ремень и ширинку, помогает спутнику стянуть штаны с трусами и без промедлений начинает действовать. В меру большой и толстый, с выступающей веной. Энжи облизывает головку и слышит сверху тихий стон. Видимо, давно, или просто он такой чувствительный. Это возбуждает. С виду такой брутал, а стонет как девственник и сыпет дурацкими пикапскими фразочками. Даст делает еще несколько облизывающих движений перед тем как взять головку в рот и неспеша всасывать в себя. Каждое его действие сопровождается вздохом, это лучше любых отзывов, и парень начинает сосать активнее, помогая себе рукой. Ловит ритм, свободной рукой ласкает себя. Хаск берет Энжи за волосы и тянет на себя. Парик для этого дела непрактичен, поэтому слетает и мужчина выкидывает его подальше. Теперь видны белоснежные волосы Энтони. Пазл складывается за секунду. — Ебаный в рот, — мужчина отпрыгнул как ошпаренный. — Опять ты? Зажравшийся сынок Дастов! Че ты тут делаешь, мужикам члены полируешь? — Видимо как и ты. — Да ты охуел совсем? — Хаск уже поспешно застегивает ширинку. — тебе 18 то есть? Еще и дерьмом вашим тут вмазываешься. Энжел чувствует себя, как ребенок которого застали за дрочкой и начали ругать. — Заканчивай свои наркотики и беспорядочные половые связи, — Хаск поймал себя на мысли, что сейчас неподходящее время для воспитаний, но не может остановиться. — И эту свою…хуйню. Попытался вспомнить название, но забил и просто махнул рукой в сторону запястья. “Хуйня” отчего-то резко заныла, но Энтони не обратил на нее внимание. — Или рассказать твоей семейке, чем ты тут занимаешься? Пока Энжи придумывает оскорбления, мужчина уходит и слышит вслед только язвительный “сладко стонешь”. Какая ему разница, на чем торчит Тони в свои 18, с кем и как он занимается сексом. Вот он мудак. Но это неважно. Теперь Энтони знает, что фокусника зовут Хаск. И Хаску нравятся парни.