На той стороне

Хаскер нечасто ходил по клубам и искал пару себе на вечер, только в случае когда одиночество уже совсем съедало изнутри и хотелось лезть на стены. А вообще, он был одиночкой по природе, и считал это за свободу. Этот мальчишка — последний, кого он бы хотел. Но алкоголь и глупость сделали свое дело. Больше никогда не вестись на актеров. Ни за что. Но, правды ради, в свои годы он уже был достаточно опытным. Хаск никого никогда не хотел сильнее, чем это хрупкое юное тело, никто не доставлял ему большего удовольствия, и это даже без оргазма. Он пожалел, что не успел раздеть его, перед тем как выяснилась правда. Хаск ругал себя за эти мысли. В семейке Дастов обитает мальчик с подобными увлечениями. Видеть бы лицо Карла если бы тот узнал. Но Хаскер никому не скажет. Все таки хоть чуть-чуть солидарности у него было, сложно представить, какого “крошке Энжи” живется среди этих людей. Он уже употреблял “Ангельскую пыль” — основной источник доходов Дастов. Честно говоря, ему было жаль Энтони. Он не был виноват в том, что родился у подонков. И не должен употреблять, резаться и отсасывать всяким отбросам, типа Хаска. В общем, он сто раз пожалел что пошел в тот вечер, а еще больше — что рассказал про свое увлечение играми. Мальчишка часто начал заглядывать в “Losing streak”. Каждый раз, когда там был Хаск, он, видимо, выучил его расписание. Мужчина делал вид что его не замечает, но краем глаза смотрел на стол, за которым играл Энтони. Парень совсем юн и неопытный, надуть его легко. Он часто проигрывал деньги, но с доходами его семьи это не было проблемой. Энтони тоже делал безразличный вид, но Хаскер чувствовал, что тому тоже интересно. Это стало игрой, известной только им двоим, и это добавляло азарта. Но, как известно, любой азарт со временем приедается и становится привычкой. Энтони оказывается слишком близко. Не как в тот вечер, конечно, но с другой стороны стола. Он предлагает партию. Хаскер не против. Поиграть и заработать денег с сынка богатых родителей звучит как отличная идея. Мешают и раздают карты. Вокруг собираются люди посмотреть на игру. Энтони все время смотрит прямо на Хаска, он делает вид, что не замечает взгляда в упор. Неловкая ситуация. Хаскер спокоен. У него вторая колода в кармане. Хочешь жить — умей вертеться. Ставки повышаются быстро, по его инициативе, но Энтони не отстает. Он так же безразличен как Хаскер. Рука опускается под стол. И вдруг он чувствует движение по ноге от икры вверх. Поднимает глаза от карт — напротив Даст сидит с невозмутимым лицом. Он гладит ногой по его штанам. Ну и кто после этого шулер? Когда Энтони поднимается еще выше, ладони предательски потеют. Хаск ерзает и чуть отодвигается, но это не помогает. Становится жарко, душно. Он больше не может сохранять спокойствие. Не может ловко и незаметно вытащить карту из кармана. Ебаная червовая дама. Надо джокера. Джокер греет карман и манит, но манит не больше чем Энтони. Пока в него впивается пара карих глаз, он бессилен, и никакие жульничества не пройдут. Хаскер блефует, повышает, несмотря на плохую руку. Сам сгорает от желания, от адреналина. Столько людей вокруг, которые ничего не замечают, что бы было, если бы хоть один из зевак заглянул под стол? Мысленно Хаск уже насаживает голову Энтони на член и толкается бедрами в глотку. Когда все его фишки перетекают в банк и больше нечего ставить, он открывает карты. Сет. Энтони улыбается своей блядской улыбкой. Эти губы совсем недавно так плотно обхватывали его. У Энтони фулл хаус из семерок и вальтов. Сука. Если бы не его выходки, Хаск собрал бы тоже, но из королей и тузов. А теперь он на мели. Чтобы заработать все что он сегодня проиграл придется еще месяц проводить сраные корпоративы. Невольно в голову лезут сцены, где он наказывает парня за его поведение прямо на этом столе. Что ни говори, а победа была честной. Почти. Мужчина встает из за стола в раздражении, ему надо охладиться. Он все еще горит от головы до.. Хаск выходит из душного помещения на улицу. Легкий ветер играет в волосах, он хлопает по карманам в поисках сигарет, поджигает и закуривает. Разглядывает тлеющий край сигаретки. За ним выходит Энтони и воздух вокруг будто заполняется чем то сладким. От его вида Хаскера передергивает. — Сигаретки не найдется? — спрашивает щенок. Хочется нагрубить, съязвить, сказать, что даст только за минет, хочется минет, но Хаск молча протягивает, вместе с зажигалкой. — Я отдам тебе половину того, что ты проиграл, — Энтони пафосно закуривает. — Я в более устойчивом финансовом положении. — С твоей игрой это ненадолго. — Что? — Будешь играть как сейчас — останешься ни с чем. Либо учись, либо завязывай, — он облокачивается спиной на кирпичную стену. — Я бы посоветовал второе. Все твои выигрыши — просто удача, ну, или твои… уловки. Энтони улыбается и складывает руки на груди. “Хочешь жить – умей вертеться”. — О, а ты всегда играешь по честному? Обиделся за то, что я не дал жульничать. Хаск молчит. — Я давно в игре, я вижу твою попытку обмануть насквозь, Но для остальных… в тебе достаточно много фальши для игры. — Сам понимаешь, нам без этого никуда, — Тони тушит бычок об подошву кроссовка, Хаскер представляет эту сцену в каблуках. Горячо. Он делает шаг чтобы уйти, ждет, надеется что его остановят. Хотя бы дурацким поводом, он не против побыть рядом еще секунду. — Подожди, — окликает уходящего парня Хаскер. — Держи. И протягивает бумажку с номером телефона. И когда это у шулеров появились визитки? — Это чтобы я позвал тебя на свидание? — смеется Энтони. — Да, только захвати паричок и колготки. Завтра приходи в это время, если тебе хочется научиться играть. Но я бы посоветовал заняться другими вещами, — он уходит, и надеется что его не остановят, он уже слишком смущен фразой про колготки. Еще пара игр, чтобы слить все до конца, ему не помешают. Прежний Хаск вызвал бы парня на реванш, и не успокоился бы пока не отыгрался. Но сейчас ему это не надо. Он не зол на Энтони, не хочет войны, даже не испытывает отвращения. И это что-то новое. Энтони ловит себя на глупой улыбке и не может убрать ее с лица до дома. Этот парень все никак не выходил из его головы. Не сказать что Энтони помешался или типа того, но с этом парне явно что-то было. Что-то, что не давало покоя, думая, о чем он глупо улыбался, как сейчас, и выпадал из реальности.