На той стороне

Энтони открывает глаза. Он не верит, что проснулся, что все произошедшее вчера был не сон. Спина ноет, голова гудит, Хаск сопит и обнимает его. Стоп, Хаск? Этот ворчливый дед, который в свои 20 душнит на все 60 и ненавидит Энтони, вчера помог ему, пил с ним и открылся. И лежит с ним в одной кровати. Энтони боялся дышать, лишний раз двигаться только бы не спугнуть мужчину, который уткнулся ему в грудь и сопел, щекотя его своим дыханием. Энтони никогда не спал с другим парнем в обнимку. Всю ночь. Да он так вообще ни с кем не спал. И это было что-то новое в мире ощущений. Тепло чужого тела смешивалось с теплом внутри от того, что кто-то не отталкивает его. Не против, что Энтони рядом. Даже во сне. Он мог бы еще долго так лежать, но время не на его стороне. Хаскер открывает глаза и отворачивается потянуться. Он так похож на кота. Энтони не знает как реагировать на ситуацию, чтобы не выглядеть глупо, Хаск тоже, поэтому они встают в гробовой тишине, и, не сказав друг другу ни слова, идут в туалет. Молча умываются, Хаск дает Энтони новую зубную щетку. Чистят зубы, незаметно изучают отражение друг друга в зеркале. Когда их взгляды ловят друг друга, больше не могут сдерживаться, и одновременно громко смеются. Обстановка, наконец, разряжается. — Спасибо за прием, но мне уже пора, — Хаск не решается возразить, но расстраивается что Энтони не останется на завтрак. Он так давно ни с кем вместе не завтракал. Они стоят у двери, Хаск все еще почти голый, Энтони обувается. — Уверен, что все в порядке? Что безопасно возвращаться? — Там не бывает безопасно, — улыбается Энтони. — Но у меня нет выбора. — Только аккуратнее, — выпаливает Хаск неожиданно для обоих. Энтони выходит за порог и через щелку закрывающейся двери слышит: — я волнуюсь. Молли зажимает рот рукой чтобы не завизжать от удовольствия. — Прямо так и сказал? — пищит она, округлившимся глазами смотря на брата. — Я разве буду тебе врать? Они сплетничают в комнате , голова Молли лежит на коленях брата, пока тот уплетает то, что осталось от завтрака, к которому он не успел. Да и вряд ли бы его пригласили, с его то проступком. Но Энтони это не волновало, во-первых, потому что знал, что Молли припрячет для него чего-нибудь съестного, а во вторых… да все равно на этот завтрак, стройнее будет. Он был слишком счастливым сегодня утром, Эндрю даже сделал ему замечание. — Тони, ты не представляешь, как я рада! Что ты смог это сделать. Не в том смысле, что это сложно для тебя, я вообще считаю что ты самый лучший, а в смысле что он такой загадочный и закрытый, я бы в жизни не поверила что… — она начинает задыхаться от потока слов и эмоций. — Тише ты, — Энтони смеется. — Ты должен увидеться с ним еще раз, — умоляюще смотрит на него Молли щенячьими голубыми глазками. — Я против что-ли? Просто мне это не светит. Отец теперь разозлится, если узнает что я хожу куда то, не доверяет мне, — Энтони подумал о своей спине и поежился. — Если ходишь один, — подмигнула сестра. — А не гуляешь со всеми любимой и единственной сестренкой. Я не буду вам мешать, честно-честно, будем встречаться где договоримся и возвращаться вместе. Это может сработать. — Скажи, пожалуйста, — Энтони теребит ее волосы. — Как так получилось, что в свои 14 ты моя самая лучшая и умная подруга? — Мы же семья, Тони. Забыл, что нужно помогать друг другу? Энтони помнил. Ой как помнил. Для правдоподобности они подождали несколько дней, парень стойко нес свою ношу домашнего ареста, делал грустное лицо, как полагается, язвил своим братьям. Выглядело правдоподобно, для всех, кроме Эндрю, но это не очень-то волновало. По вечерам Энтони разглядывал визитку Хаска, набирал номер, но так ни разу и не решился позвонить. Не мог придумать повод, а без звонить было бы глупо. В день Х они перечитали все молитвы которые знали, повторили план от и до, и Молли, полная уверенности, пошла выполнять. — Папа, я понимаю, Энтони оступился. Но семья не должна отворачиваться от него. Он искренне раскаивается за свое поведение. Я ручаюсь за него, он будет со мной и не наделает глупостей. Но мне совсем, совсем не с кем пойти сегодня, кроме него. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — девочка прилипла к отцу и не собиралась отступать пока он не согласится. Единственная, кто мог прогнуть мистера Карла. Единственное живое существо, перед которым он таял и превращался в заботливого папу, зубную фею, лошадку, и выполнял все что она пожелает. Но в этот раз почему-то был особенно неуклонен. Дочка уже минут 15 пробовала все тактики что знала. — Молли, золото, ты же знаешь, что любые решения я принимаю из-за любви к вам и ради вашего благополучия? — Молли кивнула, в голове продумывая ответ. — Если Энтони сидит дома, это в целях его воспитания. Он должен понять, что такое – терять доверие. Время идти на крайние меры. Молли подняла на него свои голубые глазки, наполненные слезами. Он расстроил ребенка. — Ладно, ладно. Не плачь. Энтони! — Молли отвернулась и не смогла скрыть ликующей улыбки. Есть! Энтони совершенно случайно сидел на втором этаже возле лестницы и точно не подслушивал, сделал равнодушное лицо и спустился. — Сегодня сопровождаешь сестру. Ты не усваиваешь свои уроки, знай, таким путем ты никогда не станешь кем-то более подружки Молли, — он догадывался, что они в сговоре, не уж точно не предполагал, что именно собираются делать. — И чтобы без глупостей. Ооо, без глупостей – это мы умеем. Как только отец отвернулся, дети просияли. Дело за малым. — Фокусник, ведущий мероприятий, слушаю, — раздалось на том конце трубки. Молли шепотом захихикала. — Фокусник, — наигранно-соблазняющим голосом отозвался Энтони, этим голосом обычно говорит его женская версия. — Чем занимаешься сегодня вечером? Хаск узнал. — Ну, видимо, все планы отменяются, крошка, — узнал и тоже прикалывается. Энтони не увидит как округлились его глаза, когда Хаск понял, кто ему позвонил, как замерло дыхание после и как его сердце выскочило из груди, когда они договорились о встрече. Все эти дни он не мог перестать думать о младшем Дасте. Он сто раз пожалел о тупом “я волнуюсь”, о том, что перегнул палку и разоткровенничался, что Энтони решил, что он просто извращенец и не перезвонит больше никогда. Или что его убил отец. Все эти дни парень не появлялся ни в своем клубе, ни в “Losing Streak”, и пусть первый вариант звучал правдоподобнее, но Хаск все равно между делом интересовался, не скончался ли кто то из семьи Дастов при “загадочных обстоятельствах”. Энтони не звонил, а свой номер не оставил. Мужчина уже начал иронизировать над ситуацией “ага, конечно, он что, должен был на свидание тебя позвать и убежать вместе в закат, держась за руки?” Уже и смирился с мыслью, что пострадает и забудет, а тут такое. Хаскер первым делом записал номер Энтони. Посмотрел на часы и начал собираться. На встречу Энтони приходит с Молли, которая настояла на том, чтобы своими глазами убедиться, что это тот фокусник. Энтони был не против познакомить Хаска с сестрой, союзницей во всех его начинаниях, но союзница быстро находит причину чтобы слиться и оставить их вдвоем. Оба в душе ей благодарны. — Почему ты раньше не звонил? — первое, что спрашивает мужчина. — Отец забрал телефон, — соврал Энтони. — Скажи еще, что у тебя контроль родительский стоит, — усмехается Хаск. — Не, лет в 15 убрали еще, — заметив удивление Энтони поспешно добавляет. — У меня был второй телефон. Они и дальше говорят о ерунде, о которой обычно говорят на первых свиданиях, будто правда знакомятся заново, будто всего до не было. Вне игр Хаск оказывается довольно галантным, а если речь заходит о романтике – сильно стеснительным, Энтони считает это очаровательным. Хаск показывает фокусы с картами, которые, кажется, у него как презервативы: всегда с собой. Позже вообще раскладывает техасский холдем и показывает, что такое позиционная игра так, чтобы было понятно. — Если честно, я играл только чтобы посмотреть как ты играешь. А так я.. не азартный, — Энтони смотрит на карты думает, как в голове мужчины это все умещается и кажется простым. Хаск краснеет. — А у нас, типа, свидание? — осторожно пытается прояснить парень, заметив смущение. Может, он не так понял. — Я просто учу тебя не проигрывать деньги. — А на второе пойдешь? — Да. И мужчина снова утыкается в стол и объясняет что-то про блайнды и флоп, просто чтобы не сгореть от стыда. Энтони находит милым, что кто-то так краснеет, смущается от него, пытается его слушать но все равно ничего не понимает. Энтони не привык, что с кем-то он задерживается надолго. Больше, чем на 1 ночь. Это так непривычно, но все же приятно. Он начинает верить, что нужен кому-то, кроме семьи, по мнению отца. Еще он начинает сомневаться, что семье вообще нужен, или Дасты и Хаск понимает слово “нужен” по-разному. Дасты учат, наказывают, “закаляют дух” и надеются, что когда-нибудь Энтони станет нормальным. Таким, каким им хочется его видеть. Хаск звонит по вечерам, спрашивает как прошел день, снимает свою кофту, когда парень мерзнет, поддерживает и считает Энтони идеальным по умолчанию. С ним не нужно притворяться, не нужно лезть из кожи вон, чтобы угодить, с ним все кажется правильным и уместным. Хаск заставляет его отказаться от веществ и саморазрушения, но не наставлениями и угрозами, в стиле его семьи. Энтони просто не может продолжать это делать, смотря как он переживает и расстраивается, как целует его шрамы и злится на себя, что не может сделать его счастливым. Впервые Хаск целует Энтони на самой дальней скамейке в парке, ночью. Все почти как в их первую встречу: фонарь, мотыльки, и они, далекие от всего мира. Сидят и молча смотрят на звезды, и вдруг одна из них, по канонам романтических фильмов, падает, оставляя за собой длинный белый хвост. — Что ты загадал? — вдруг спрашивает Энтони. — Я не загадываю, так только дети делают. — Ой, — цокает парень. Тишина была прекрасной, он не хотел ее нарушать, не хотел выглядеть глупо или как депрессивный подросток, но с Хаском всегда говорил что думал, как будто не мог удерживать все мысли в себе. — Я загадал найти смысл жить завтра. Он держится чтобы не ударить себя. Хаск поворачивается всем телом, Энтони почти уверен, что он сейчас начнет читать нотации или засмеется. В глазах мужчины мелькает уверенность, в следующую секунду он накрывает его губы своими. Вспоминая тот вечер, Энтони понимает, что его желание сбылось.