Совместная ответственность

Откинуть телефон в сторону было самой лучшей идеей. Неважно, что ответит Фишер, - я разберусь с этим завтра утром. Сейчас нужно было разобраться с тяжестью век и заторможенностью мышления. По ощущениям, время было около семи вечера, но даже это не мешало желанию поспать, перегибать палку. В комнате было до ужаса душно и жарко. Уличная одежда сковывала движения; хотелось переодеться в свободную футболку и юркнуть под прохладное одеяло - словно нырнуть в воду под жарко палящим солнцем. Но открыть окно и скинуть с себя шмотки казалось чем-то невозможным. Максимум, что я мог себе позволить сейчас, - это просто зарыться лицом в подушку и ждать момента, когда сон возьмёт верх над всеми неудобствами. Уснуть получилось быстрее, чем я себе представлял. Потревожил мой сон резкий хлопок двери. Взглянул на часы: пять часов утра. Сна теперь не было ни в одном глазу - такая бодрость давненько меня не посещала. Во сколько бы я ни ложился, какой бы режим ни настраивал, сборы в школу всегда ощущались как смертная пытка, будто кто-то сверху специально жаждет моих страданий. Школьные будни в целом - странное явление в моей жизни. Сползя с кровати, первым делом открыл окно. Наконец-то поступил свежий воздух; комнату заполняла желанная прохлада. Для идеальной комбинации оставалось снять с себя эти мерзкие джинсы с вязаным свитером. Вещи, надетые на меня, вызывали ощущение дискомфорта. Будто меня сжимали с двух сторон. Быстро переодевшись, я наконец-то расслабился: мешковатая футболка теперь не прилипала мерзко к телу, а домашние шорты не давили на ноги. Схватив телефон, я на цыпочках покинул свою комнату. В квартире было тихо. Быстро заглянув во все комнаты, я убедился в том, что дома один. Облегчённо выдохнув, побрёл на кухню, включил свет и поставил чайник. Сейчас мне не помешает чашечка крепкого кофе. За окном было темно. Фонарь тускло освещал двор. Мимо проходил какой-то статный мужчина с чемоданом. Странно. Не видел его здесь ранее. Не повезло, конечно, тем, кому сегодня предстоит полный рабочий день. Пока чайник закипал, я включил мобильник. На экране высветилось пара вчерашних сообщений. Точно. Сал, проект, учёба. Все это резко, горой свалилось на мои плечи. Огорчённо положив руку на лоб, я зашёл в чат. День уже с самого утра напрашивался быть испорченным. — Окей. Завтра в четыре, договорились? И, кстати, у кого встречаемся? Ох, уж точно не у меня. Отец не потерпит посторонних в доме. Помню, привёл я как-то в ливень пацана, с которым сигареты вместе ходил покупать. Он пробыл в моей комнате от силы минут десять: переждал напор дождя и ушёл к себе. После этого ещё неделю спина болела - отец швырял меня по всей квартире. — В четыре так в четыре. У меня дома не получится, говорю сразу. Парень по ту сторону экрана ещё точно спит, всего лишь пять часов утра. Какой долбоёб, помимо меня, будет бодрствовать в такое время? Первый день каникул, я уверен, что большинство не встанет раньше обеда. Но, видимо, такая особа, как Фишер, разделяет со мной эту ебанцу в голове. — И тебе доброе утро. Значит, встречаемся у меня. После этого сообщения настроение начало портиться с ещё большей скоростью, раздражение нарастало с каждой секундой. Сегодня предстоит несколько часов контактировать с выносящим мозг протезником. Чайник закипел, и это было единственной надеждой на сохранение хоть какого-то нейтрального настроя. Насыпая кофе, я попутно печатал одной рукой: — Лан, а куда мне подходить? Получив ответ, я откинул телефон в сторону, взял кружку с горячим напитком и пошёл к себе в комнату. Весь день промелькнул двадцать пятым кадром. Тик ток, кофе, тик ток, бутерброд, тик ток, душ, тик ток, кофе. Так и прошла моя первая половина дня. Пришло время собираться. Закончив со всеми махинациями, связанными с моим внешним видом, я покинул квартиру. Настроение было точно такое же, как и погода на улице. Вчерашняя снежная сказка обернулась слякотью и грязью. Оставшийся снег лишь изредка попадался по углам улиц. И на редкость музыка в наушниках не расслабляла, а не на шутку раздражала. Так что я быстро и решительно их снял. Далее - ничего важного, всё как и вчера. Пустой район, мёртвая тишина, долгая дорога, остановка, старые причитающие бабушки, автобус, смеющиеся подростки. Только в этот раз путь занимал ещё больше времени. «Апартаменты Эдисона», о которых говорил Сал, находились в противоположной стороне города. В этот раз спасало одно: теперь мне не приходилось стоять около входа весь путь и держаться за поручень. Сегодня народу было не так много, и для меня приберегли свободное место. Я смотрел в окно, стучал пальцами по колену, бессмысленно листал ленту галереи в телефоне. Всё, лишь бы не умереть от зарождающейся скуки. Меня так удивляет, что социум вне моей улицы так сильно отличается от привычного мне. Какое бы событие ни приближалось, тишина вокруг моего дома никогда не прекращалась. На Новый год, в отличие от других, мы никогда не пускали салюты, не включали музыку, не собирались компанией, не ели двенадцать виноградин под столом, заливаясь смехом. В моей семье это лишь новый календарь на холодильнике и приготовленное мамой оливье. Нелепо сморщившись, я продолжил разглядывать вид из окна. Отвлекло меня от размышлений новое входящее сообщение. Опять Фишер. Я даже не знаю, как смогу продержаться рядом с ним столько времени и не зарядить кулаком ему прямо в живот. — Едешь? Ты не забыл? — Еду. Спустя несколько минут автобус остановился на конечной. Казалось, эта дорога длилась вечность. Когда я вышел на свежий воздух, мне не хватало лишь одного - вишнёвой сигареты между зубов. Осознание того, что этого чувства я не испытаю ещё как минимум полторы недели, огорчило ещё больше. Ничего удачного из этого дня выйти просто-напросто не может. Путь до апартаментов не занял много времени. Уже спустя пару минут я открывал дверь внутрь, предварительно написав Салу - одной из причин моего испорченного настроения. Поднимаясь на указанный им четвёртый этаж, я уже представлял, как спустя пару часов мне опять придётся проделывать весь этот путь заново. Внутри кабины раздался звонкий писк, и двери лифта медленно разошлись. Когда я вышел в коридор, меня удивила достаточно благоприятная обстановка. Никаких нарисованных пенисов на полстены, никаких полупотухших ламп. Место, где я находился, выглядело вполне цивильно. Пройдя дальше, увидел 402-ю каартиру Фишера. Собравшись с мыслями, я слегка дотронулся костяшками пальцев к двери. Не прошло и пары секунд, как в проёме показался протезник. Такая быстрая реакция вызвала странное удивление. Он что, ждал меня прямо под дверью? Парень напротив стоял в клетчатых широких штанах и длинной чёрной футболке, покрытой шерстью - видимо, того самого кота с его аватарки. Фишер отошёл в сторону, подав знак, чтобы я вошёл. Внутри было тепло, и это радовало. Пока я молча стягивал обувь, Сал настойчиво прожигал во мне дыру своим взглядом. — Давай быстрее, дел куча. Он сдвинулся с места и направился в соседнюю комнату, видимо, в свою. Это было понятно по её внешнему виду: стены обклеены плакатами каких-то неизвестных мне групп, учебники горами стояли прямо на полу. Пространство вокруг освещала лампа на прикроватной тумбочке. Неподалёку от неё валялся рыжий кот, усердно вылизывавший свои лапы. Эта картина не могла не вызвать лёгкую улыбку. Так что, присев на корточки, я положил руку животному на макушку, и он приветливо замурчал в ответ. — Гизмо. — Чё? — Кота Гизмо зовут. Атмосфера вокруг неприятно давила. Хотелось просто молча покинуть это место, как бы тут уютно ни было, заблокировать этого навязчивого школьника и забыть о происходящем сейчас раз и навсегда. И плевать, что скажет отец. Фишера не устроил мой контакт с котом, и, пару раз топнув ногой, он прогнал рыжего. — Ещё раз повторяю: дел куча. — А я тебе ещё раз повторяю: не забывай, с кем пиздишь таким языком. — Вроде не забываю - с Трэвисом Фелпсом, который сейчас находится в моей квартире. Это весомая причина для того, чтобы ты тоже не терялся в мыслях, прежде чем так разговаривать со мной. Да как он, блять, смеет? Костяшки неприятно зачесались. Он специально напрашивается? Но ведь, действительно, находясь у него в доме, я не могу устроить здесь истерику. Крепко сжав челюсть, я молча уставился на него. Признав свой выигрыш, Сал плюхнулся в кресло, наматывая локон своих голубых волос на палец. — Раз дел куча, то чё уселся? — Повторяю ещё раз: мой дом. Что хочу, то и делаю. Да ну его нахуй, эгоист ебаный. Я больше не могу тут находиться. Подскочив с кортанов, я направился в коридор. Заебал выёбываться. Не могу находиться здесь в таких условиях. Мой резкий порыв и желание выйти прервало неожиданное прикосновение сзади. Парень позади грубо сжал кисть моей руки, задерживая меня на месте. — Трэвис, успокойся. Пошли делать проект. — Меня удивляет твоя наглость. Ты, блять, как со мной разговариваешь? Думаешь, какие-то рамки этикета остановят меня набить тебе ебальник прямо тут? — Да, остановят. Работа сама себя не сделает. Фишер размашисто отпустил мою ладонь и подошёл к стопке учебников. К сожалению, он был прав. Это действительно меня остановит. Раздражённо выдохнув, я направился к нему, помогая разгребать кучу