Тишина и свет

Прошло время. Джосс, с поддержкой Гевина, прошел обучение и получил должность слесаря-ремонтника в цеху — работа была сложнее, но платили достойно, и ею Джосс гордился . Его мастерская стала приносить стабильный доход, он даже взял ученика, своего сменщика. Пока Джосс с понедельника по пятницу работал на заводе в мастерской управлялся помощник, в выходные уже сам Джосс заступал на смену в своей мастерской пока у Тони были законные выходные. Бывало что юнец и сам проявлял желание выйти на смену в выходной, чтобы подзаработать немного " лишних" деньжат, Джосс не был против хоть разочек поспать подольше и провести время с Гавином, но сам никогда не заставлял выйти сменщика на работу вне графика. Гараж преобразился: утепленные стены, нормальный душ, книги на полке — подарки Гевина, которые Джосс теперь не стеснялся принимать. Однажды Гевин получил заманчивое предложение о трехмесячных гастролях по Европе. Он был га седьмом небе от счастья: «Мы возьмем тебя с собой! Как техника группы!» Джосс выслушал молча, а потом сказал то, чего Гевин не ожидал: «Три месяца вне всего, что я так тяжело строил здесь. Твоим приложением. Тенью. Я только-только начал стоять на своих ногах, Гевин. Если я сейчас уеду, я потеряю это.» Гевин был ошеломлен. «А я? Три месяца без тебя…» «Я буду здесь. Я буду ждать. А ты — будешь покорять Европу. Без оглядки на меня. «Мы» достаточно сильны, чтобы выдержать три месяца расстояния.» Это было новое, взрослое осознание. Гевин уехал. Джосс заполнил дни работой, учебой на курсах дизайна кожи, спортзалом. Каждый вечер был их созвон . Однажды Гевин, скучая, сказал: «Я скучаю по тебе до боли.» А Джосс ответил: «Я тоже скучаю. Но мне… хорошо. Я в порядке. По-настоящему.» И Гевин понял — это и есть победа. Самая большая. Его Джосс научился быть счастливым и самодостаточным. Вернувшись, Гевин застал Джосса за чертежами будущей, расширенной мастерской. Гордость распирала его. На открытии «J.W. Leather & Repair» собрались друзья, коллеги, даже родители Гевина, принявшие Джосса как сына. Поздно вечером, когда все разошлись, Джосс подошел к Гевину с маленькой коробкой из темного дерева. Внутри лежали два простых, матовых, платиновых обручальных кольца. «Я не спрашиваю. Я предлагаю, — сказал Джосс, и голос его был ровным, но в глубине глаз плескалась бездна чувств. — Будь моим. Официально. Навсегда. Чтобы у твоего дома было мое имя. И у моего — твое.» Они надели кольца друг другу молча. Просто стояли, лоб к лбу, сцепленные теперь не только руками, но и этим новым, прочным обетом. «Да,» — выдохнул Гевин. «Да,» — повторил Джосс.