Не отрекаются, любя.

Тэхену требовалось время для адаптации. Чонгук стал его нянькой, угадывающий любое желание друга. — Чон, перестань меня опекать. Я чувствую себя беспомощным, неполноценным каким-то,— Тэхену, конечно, нравилась эта забота, дружеское внимание, но это долго не могло продолжаться,— как только я найду , чем заняться, съеду от тебя. — Я этого не слышал. Никто тебя ограничивать и контролировать не собирается. Твоя жизнь— это только твоя, а от меня простая любая дружеская помощь. Насчет работы, то Шуга поможет, у него такие связи, любой позавидует. Подумай, что тебе интересно, но слишком не торопись. Насладись безделием и свободой, привыкай потихоньку, — Чонгук протянул Тэхену банковскую карту. — Это что? Ты мне предлагаешь пользоваться твоими деньгами?— Тэхен пристально поглядел на друга,— я сам в состоянии себя обеспечить. Ты меня оскорбляешь. — Тэхен, это мой подарок тебе, а не предложение на содержание. Ты ж не девушка, чтоб о таком говорить. Ты мой друг. Я столько раз представлял, чтобы мог тебе дарить, если бы..,— Чонгук на минуту замолчал,— Я просто объединил все свои желания в определенную сумму. Прими, как мою любовь к тебе,— на этой фразе Чонгук смутился,— ну, ты понял. — Чон, дружище, ты такой же бескорыстный и добрый,— Тэхен протянул руку,— даже не знаю, чем смогу ответить. — Ты рядом, Тэ, это твой подарок мне,— Чонгук задержал руку друга —только прошу, не исчезай больше. Первые дни были странными. Чонгук не понимал, как себя вести. Тэхен в его доме, Тэхен за его столом, Тэхен в его гостиной. Тэхен везде. Это было одновременно круто и непривычно. Чонгук никогда ни с кем не делил свое жилище. Веселые компании были не в счет. Люди приходили и уходили, а так, чтоб с кем-то жить изо дня в день, ощущать чье-то присутствие в квартире, это не про Чонгука. Но Тэхен имел особый статус— он друг, для которого ничего не жалко и личный комфорт перестает быть приоритетным. Чонгук старался во всем угодить Тэхену, кружил вокруг него, как наседка возле цыпленка. — Тэ, есть хочешь? — кричал Гуки из кухни. — Не хочу,— отвечал тот. — А придется. Я тут мясо пожарил,— для Чонгука это было грандиозным поступком. Он ни для кого и никогда не готовил, даже себе. Для этого у него был бар или ездил к родителям на обеды, но крайне редко. — Гуки, восемь утра, какое мясо. Я в это время только кофе могу проглотить. Что за извращение?— Тэхен искренне этого не понимал. — И что? Мясо оно и утром мясо. Кофе тоже не отменяется. Тэхен подчинялся, сел за стол, смотрел на пережаренный кусок и улыбнулся. — Ты издеваешься? Оно чёрное. Это ж уголь. — Это корочка. Я художник, я так вижу,— Чонгук не принимал критику на свой кулинарный шедевр. Тэхен встал, доставал сковородку и через пять минут поставил перед Чонгуком идеальную яичницу. — Вот это еда. Запоминай, как выглядит. Чонгук смотрел на тарелку, потом на Тэхена. — Теперь я буду готовить. А ты будешь есть и благодарить,— Тэхен с гордостью смотрел на друга.— Привыкай. Чонгук усмехнулся. Это было хорошо. Почти слишком хорошо. Как-то вечером Тэхен и Чонгук расположились в креслах, потягивая соке, вели неторопливую беседу. Тэхен рассказывал о своей жизни в Америке, это звучало так, будто он читал книгу, интересную, с захватывающим сюжетом, но местами очень скучную. В какой-то момент он перешел на свои стихи периода юности. Они звучали, как исповедь, сердечные переживания ранимого мальчишки. Минуту они сидели в абсолютной тишине и неотрывно смотрели друг на друга. — Я вообще не разбираюсь в поэзии, но твои стихи мне понятны, я вижу в них смысл, настроение, ты реально талантлив,— Чонгук был задумчив и говорил искренне. — Ну вот, а говоришь, что не разбираешься ,— Тэхен засмеялся,— ты мой лучший критик. — Критик, — Чонгук усмехнулся, — звучит, как ругательство. — Это комплимент. — Тэхен отпил соке. — Потому что ты честный. — А если бы мне не понравилось?— спросил Чонгук. — Тебе же понравилось, я это увидел. Этого не скрыть от глаз. У тебя был другой взгляд—задумчивый, естественный. Чонгук смутился, отвернулся к окну, а Тэхен смотрел на него с той самой улыбкой, от которой у Чонгука внутри всё переворачивалось. — Спасибо тебе ,— Тэхен протянул руку Гуки, но увидев его вопросительный взгляд, пояснил— спасибо, что слушаешь, спасибо, что рядом, за то, что ты есть. Чонгук сглотнул и взял руку Тэхена, их пальцы переплелись. Он был согласен с другом : «Спасибо, что снова рядом». Они сидели молча, глядя друг на друга. В комнате было тихо и тепло, по-домашнему. — Тэ, ты когда—нибудь посвящал мне стихи? Ну, не мне, а нашей дружбе, нашим детским шалостям? Помнишь их?— Чонгук слегка улыбнулся. Тэхен кивнул. Еще бы! Он помнил все до мелочей. — Я писал много таких стихов, особенно, в первое время после переезда. Это такие проникновенные стихи были, практически, мой плач. Я очень долго тосковал и всю свою боль выплескивал в стихах. Знаешь, мне тогда казалось, что лучше, чем было, у меня в Сеуле никогда не повторится,— Тэхен усмехается. — Я был чувствительным пацаном, слез не жалел, зато, стихи получились искренними, цепляющие за душу. Некоторые, я опубликовал ранее. Захочешь, прочту как-нибудь потом. Тэхен замолчал, в комнате повисла тишина. — Тэ, — хрипло сказал Чонгук. — Я никогда не позволю тебе снова так страдать. Слышишь? Никогда. Тэхен сильно сжал ладонь Чонгука. Как бы он хотел, чтобы эти слова звучали не просто друга. Друзьями они уже были. Хоть Чонгук всегда был рядом, но Тэхен с трудом вписывался в новую реальность, вокруг все было чужим, почти чужим. Памятные моменты детства в этом городе крутились только вокруг дружбы и подвигов с Гуки, такого не забыть. Чонгук хотел оживить в памяти Тэхена места боевой славы их детства, поэтому катал его по городу, как экскурсовод-любитель. — Здесь мы с тобой впервые познакомились, — кивнул он на школьный двор. — А вот тут мы отбивались от местной шантрапы. Вернее, я дрался, а ты стоял за спиной и боялся, что и тебя побьют. Ты тогда не знал, на что я способен, как могу за себя постоять и друга защитить. — Я не за себя боялся. Я переживал, что тебе очень сильно достанется,— Тэхен не просто это помнил, события давно минувших дней, как кинолента, проносились в его голове, оживляя детские эмоции. — Ага. И закончилось тем, что я получил по шее от директора и родителей , а ты пятёрку за сочинение про дружбу,— смеется Чонгук. Тэхен усмехнулся, глядя в окно. — А здесь помнишь, что было ? — спросил Чонгук, когда машина свернула к парку. — Помню. Здесь мы в очередной раз прятались от моей сестры. Она тогда искала меня по всему району, а мы сидели в кустах и ели мороженое. Почему меня постоянно искали, переворачивая весь город, а ты всегда сам находился для своих родителей?—Тэхену это всегда казалось странным. Чонгук с улыбкой посмотрел на друга. Тот откинулся на сиденье, расслабленный, тёплый, почти счастливый. Ветер трепал его волосы. Каждый думал о своем. Молчание не было тяжёлым, а напротив — уютным, как любимый плед. — А ты помнишь, как мы тогда в парке спорили, кто кого пересмотрит? — Тэхен усмехнулся, но в глазах мелькнула нежность. — Помню. Ты проиграл,— кивнул головой Чонгук. — Я не проиграл. Я просто не смог,— шутя возмутился Тэхен. — В смысле — не смог? Разве это не одно и тоже?— удивился Чонгук. — Ты когда-нибудь видел свой взгляд со стороны? — Тэхен повернулся к нему. — Ты ж не моргаешь, не отводишь глаз. На тебя смотреть — как под прицелом стоять. Расстрел на месте. Не знал об этом? Я просто выдохся раньше. На светофоре Тэхен вдруг протянул руку, поправил выбившуюся прядь волос у Чонгука на лбу. — Ты чего?— Чонгук дернулся от неожиданности . — Ничего. — Тэхен убрал руку, но взгляд не отвёл. — Просто... привыкаю. — К чему? — К нам,— ответил Тэхен. Чонгук замер. — К нам? — переспросил он. Голос изменился. — К нам,— кивнул Тэхен. Чонгук ничего не ответил. Просто завёл мотор и поехал дальше. За окном проплывали улицы, дома, деревья — всё то, что когда-то было их общим детством. Теперь они снова были здесь. Вместе. И это «вместе» становилось чуточку другим. Субботнее, ясное утро было началом грандиозного дня. — Тэ, сегодня будет вечеринка по случаю дня рождения Шуги. Мы приглашены,— Чонгук стоял в гардеробной и выбирал, в чем пойти, ему очень хотелось выглядеть потрясающе, пока не увидел в дверях Тэхена. Да, рядом с таким красавцем всегда будешь в его тени. Тэхен стоял в джинсах с голым торсом, жуя яблоко. — Ты так хочешь там появиться?— усмехнулся Чонгук, оглядывая мощные мышцы друга. — А можно?— Тэхен подошел ближе и сосредоточенно начал перебирать развешанную одежду,— предлагаю вот это. Выглядит дорого, качество хорошее,— он повернул Чонгука к себе лицом и, приложив вешалку с рубашкой к его груди, показал большой палец вверх. Чонгук, не отрываясь, смотрел на друга, он даже не думал сопротивляться его выбору. Если Тэхен сказал, что это хорошо, то так и есть. — У меня, конечно, выбор не такой шикарный, но есть новое поло, для вечеринки самое подходящее,— Тэхен заметил, что Чонгук стоит, как истукан, не сводя с него своего взгляда,— отомри, дружище,— и похлопал того по плечу. В баре было полно народа, кто-то танцевал, кто-то просто общался, а изобилие выпивки и разнообразие закусок указывало на длительное веселье. — Братишка, с днем рождения,— Чонгук шел к брату с распростертыми объятиями,—люблю тебя и желаю всех благ, будь здоров и счастлив. Братья обнялись, они были теперь не просто старший и младший, а самыми верными друзьями, опорой во всех делах, а если потребуется, то и жизнь отдадут, защищая друг друга. Тэхен наблюдал за ними и поймал себя на мысли, что ему очень тепло, что эти люди были и есть в его жизни. Они со стальным стержнем , таких об колено сломать невозможно, с ними надежно, безопасно и невероятно уютно. Лин и Чимин всегда будут, как за каменной стеной, которую братья разрушить никому и ни за что не позволят. — Друзья, сегодняшний вечер и ночь полностью посвящены вселенскому разгулу в честь моего брата. Самого лучшего брата, самого любимого брата. Веселитесь на всю катушку, скучать запрещается, оставаться трезвым тоже,— с этими словами Чонгук сильно потряс бутылку шампанского, пробка со звуком вылетела, содержимое фонтаном вырвалось, заливая все вокруг. Чонгук был счастлив, его глаза горели, улыбка с ямочками на щеках умиляла, им можно было залюбоваться, что и делал Тэхен. Он не просто наблюдал, он представлял Чонгука в своих объятиях, желал ощутить его горячее тело, везде касаться губами и, конечно же, получить взаимность. Если первое и было возможным , то ответная реакция — это неосуществимая мечта, как казалось Тэхену. Он запретил себе такие мысли, но они были сильней его воли и это не развращенная похоть, это любовь, самая настоящая любовь, тяга к человеку, который с детства стал твоей частичкой души, а сейчас твоя душа требует и его тело. Только Чонгуку этого не надо, как думал Тэхен. Пока не надо или никогда не надо будет? На Тэхена сразу же обратили внимания. Он был новичком в этой тусовке, но именно красота и стать манили взгляды окружающих. К стойке бара, где стоял Тэхен, потянулись красотки. Он им улыбался, дарил комплименты, с кем-то обменивался фразами, но всем было понятно, что этот красавчик не мог быть один на этом празднике, он чей-то подарок, такие не бывают одинокими. Чонгук говорил с братом, но изредка посматривал в сторону Тэхена, наблюдая за ним. Пока к тому клеились девушки, все было спокойно, но, когда рядом появился парень смазливой внешности, но с крепкими мышцами, Чонгук напрягся. Его снова отвлек брат, они опять погрузились в решение одного вопроса и вот тут Тэхен исчез с радаров. Чонгук оглядывал бар и не находил Тэхена. Куда он исчез? Но тут же себя одернул, он не может и не должен его контролировать, Тэхен волен на любой поступок и на общение с любым гостем. Но что-то жгло в груди Чонгука, что-то похожее на ревность. «Да ну нах. Что за херня», Чонгук злился сам на себя за это состояние. Веселье тут же улетучилось. — Малыш, все нормально? Кого потерял?— Шуга улыбался, наблюдая за братом. — Да Тэхен куда-то пропал. Просто он здесь никого не знает, мало ли….— Чонгук понимал, что этот лепет выглядит смешно, брата не проведешь, он считывал его настроение только по взгляду. — Чон, он взрослый мальчик. Все стремишься его опекать? Вы долго еще намерены вместе жить? Вам комфортно?— Шуга понимал, что у парней непростой период, многое ему не ясно в их отношениях, друзья друзьями, но жить под одной крышей бесконечно долго, может стать проблемой в отношениях. —Мне нормально, Тэхен тоже не жалуется. Его присутствие не мешает, да и видимся редко, у нас разный режим труда и отдыха,— Чонгук продолжал искать друга. Друга? Что-то стало меняться у него в восприятии Тэхена. Снова к нему привык и не хочет ни с кем делить? И опять себя ругает за это. Что за блажь, он друг, а не собственность. «Друг, просто друг. Запомни», внушал себе Чонгук — Малыш, два взрослых мужика в одном доме—это может вызвать вопросы,— Шуга даже предположить не мог, как близок он был к этим вопросам. — Шуга, мне на эти вопросы до пи…наплевать,— Чонгук помнил, что Шуга не любил, когда брат при нем ругается матом,— Тэхен особенный человек для меня. Зачем мне тебе это объяснять, сам все понимаешь,— Гуки поджал губы и нахмурил брови. —Еще бы, конечно, помню. Даже не знаю, чтобы произошло, если бы вас не разлучили. Поженились бы, наверное,— Шуга громко смеется,— но знай, я всегда на твоей стороне, братишка. Живи, дружи, люби того, кто этого достоин. А то, ведь, жизнь короткая, можно не успеть, а это очень больно,— Шуга с горечью говорил, а Чонгук понимал, что брат говорит о своей боли. Но скоро она закончится, как только Лин с сыном вернутся в Сеул. Тэхена все так же не было видно. Чонгук пошел в туалет, там как раз мыл руки Тэхен. —Тэ, все нормально? Я тебя потерял,— Чонгук смотрел на друга и заметил, что воротник поло вздернут, волосы немного взлохмачены, но сам Тэхен был абсолютно спокоен, глядя в зеркало, привел себя в порядок, не замечая встревоженного взгляда друга. Из кабинки вышел тот красавчик и, глядя на Тэхена, моя руки, слегка улыбался. Чонгук все понял. Он развернулся и, выходя, с силой хлопнул дверью. Что происходит? Почему его колотит, как в лютый мороз? Он же все знает про Тэхена, все понимает, но мириться с этим не может. Не хочет, чтоб рядом с ним был какой-то чужой мужик. А если девушка? Никто! Никого рядом с Тэхеном Чонгук не в состоянии представить. Стало душно, хотя, рубашка была сильно расстегнута, в помещении прохладно, а Чонгуку дышать трудно. — Чонгук, ты что-то хотел? — за спиной стоял Тэхен. Какой же он красивый, стильный, от него веяло сексом, страстью, желанием. Он просто смотрел на друга, а взгляд пробивал насквозь, от этого учащалось сердцебиение, воля исчезала, хотелось покориться и выполнять любое желание. — Мммммм. Хотел вместе выпить за Лин и Чимина. Мы же почти родня,— Чонгук опять понял, что говорит чушь. — Родня? Ладно, давай выпьем, родственник,— без энтузиазма ответил Тэхен, обнял Чонгука за плечо и они направились к барной стойке. Тэхен был в хорошем настроении, наблюдал за гостями и, опрокинув стопку соджу, пошел танцевать. К слову сказать, у Тэхена это очень хорошо получалось. К нему подошла красивая девушка и танец полностью их поглотил. Они почти не двигались, приблизив лица друг к другу . Тэхен обхватил стройную фигуру девушки и они медленно раскачивались, это выглядело очень эротично. Чонгук, не моргая, смотрел на эту парочку, испытывая странные эмоции, даже девушка рядом с Тэхеном его бесила. Музыка закончилась, а красавица все также стояла, прилипнув к Тэхену, он поцеловал ей руку и предложил пойти выпить. С хмурым видом за ними наблюдал и тот парень, с кем Тэхена застукал Чонгук в туалете. Его взгляд был полон недовольства и обиды. Чонгук это заметил. «Весело будет, если за Тэхена начнется драка», подумал он. На вечеринке был профессиональный фотограф, он делал много кадров, не сохраняя неудачные снимки, оставляя только те, на которых люди выглядели красиво. Это редкое качество фотографов. Тэхен и Чонгук всегда были фотогеничными, в любом кадре получались, как голливудские звезды на обложках известных журналов. Фотографируясь вместе, они не стесняясь обнимались, целовали друг друга в щеку, фото с Шугой было более сдержано. Совместное фото их троих было тут же отправлено Лин. Шуга хотел, чтобы она видела, что Тэхен вписался в новую жизнь с Чонами, он не жалеет, что вернулся. Чонгук старался все время быть рядом с Тэхеном, ему нравилось, как тот веселился, много шутил, они вместе смеялись, но в очередной раз, отвлекаясь на кого-то, снова потерял друга из вида. В конце концов Чонгуку надоело за ним следить и решил, что пора самому расслабиться, но не получилось. Без Тэхена не получалось. Вечеринка действительно была долгой, шумной и очень веселой. Закончилась она под утро, но Чонгук ближе к пяти часам ночи уехал домой, надеясь, что Тэхен уже там, ведь его в баре больше не видели. Но ошибся, дом был пуст. Тэхен пришел утром, тихо захлопнул дверь и направился в свою комнату, но по пути заметил, что в гостиной напротив входной двери в кресле сидел Чонгук. Тэхен не ожидал, что застанет того в столь ранний час не спящим, он был уверен, что тот спит сном младенца. — Привет, ты уже проснулся или не ложился? Все в порядке?—Тэхен видел серьезное лицо друга и очень этому удивился. Всегда улыбчивый Чонгук сейчас был слишком мрачен для такого солнечного утра. Чонгук, не говоря ни слова, ушел в свою комнату. Тэхену хотелось принять душ и завалиться спать. Горячая вода еще сильней расслабила и сон валил с ног, но все же решил заглянуть в комнату хозяина дома. Чонгук лежал на спине, заложив руки на затылок, его взгляд был устремлен в потолок, вид все такой же серьезный. — Гуки, что случилось? Я же вижу, что ты чем-то расстроен, это так на тебя не похоже,—сонно произнес Тэхен, но ему совсем не хотелось во что-то вникать, что-то сейчас выслушивать, даже от лучшего друга. — Иди спать, Тэхен, ты устал. У меня все в порядке,— Чонгук не смотрел на того и не собирался ничего объяснять. Тэхен минуту постоял у двери, потом зашел в комнату, улегся почти на край кровати, ведь на середине лежал Чонгук, повернулся на живот, обхватив подушку двумя руками, тут же уснул. Был ли этому удивлен Чонгук? Нет. Теперь нет. Он уже ничему не удивлялся, с каждым днем он узнавал друга с разных сторон. Тэхен умело пользуется своей красотой, восхищенные взгляды на себе принимает, как должное, а комплименты по поводу своего таланта получает с особым удовольствием, он знал себе цену. На вечеринке это было особенно заметно. Чонгуку импонировало , что его друг такой особенный, он не был похож на парней из его круга общения. И не потому, что хорошо образован, талантлив и известен. Его красота и стать выбивались из привычного восприятия, он не досягаем, его надо добиваться, и примет близкое внимание только от того, кого сам полюбит. Живя рядом с другом, общаясь, Чонгук ощущал изменения и в себе. Что происходит, как понять свое настроение? Чонгук не мог в этом разобраться. Когда-то Шуга учил, что только из-за одной женщины можно потерять над собой контроль, стать, почти, идиотом в поведении, не понимать своих эмоций и именно это будет сигналом, что такая женщина и есть главная в твоей жизни. И это все происходило с Чонгуком, только вместо женщины был друг детства. От этого ему становилось невыносимо, он не может любить мужчину, он всегда был дамским угодником, девушки млели от его внимания, выражали готовность на все, лишь бы быть рядом с ним. Чонгук слыл невероятным любовником—страстным, нежным, доводя до пика удовольствия. А теперь появился Тэхен и все внимание было направлено только на него, хотелось ему угодить, проявить максимальную заботу, просто так баловать, видеть довольную улыбку и самому получать от этого радость. Сначала Чонгук это объяснял, как желание наверстать упущенные годы дружбы, ведь в детстве он всегда опекал Тэхена, но теперь он понимал, нет, это не дружеский порыв, это иная степень внимания, не знакомая ему, волнующая, трепетная, когда хочется…любить. Да, любить. Во всех смыслах. Да нет, нет, нет. Этого не может быть. Он никогда не видел в парнях сексуальный объект, хотя, по пьяне, несколько раз имел таку связь. Но никакого удовольствия не получал, банальный оргазм и не более. Но теперь точно знал, если ты кого-то любишь, то секс всегда будет фантастичным и не важно, любишь ты женщину или мужчину. Неужели он полюбил Тэхена самой настоящей, земной любовью, от которой теперь будет страдать? Тэхена? Полюбил? Он полюбил мужчину? Чонгук прервал свои мысли, от них становилось страшно, эта новизна эмоций пугала, но пленила и манила. Нет, не надо торопиться, может это просто игра сознания, через время все пройдет, надо подождать, все стремительно происходит и от этого теряешь контроль, трезвость ума, а потом будет неловко, что позволил себе слабость. Чонгук укрыл Тэхена и вышел из комнаты, рядом он не сможет уснуть, ощущение близости красивого тела не усыпляет, а будоражит и без того воспаленное воображение. Чонгук не станет открываться перед Тэхеном в своих сомнениях, он должен быть уверен, что все это серьезно, иначе он просто потеряет друга. Тэхен с трудом открыл глаза, увидел Чонгука в дверном проеме с чайной чашкой. —Ооооо, кофе? Как это мило с твоей стороны, — он протянул руку, думая, что это было для него. — Ошибочка, это не кофе. Чай. Кофе себе сваришь сам,— Чонгук смотрел на красивую фигуру Тэхена, раздумывая, надо ли заводить разговор о том, где тот провел ночь, но передумал. Он сам предложил свой дом без всякого контроля личной жизни друга, поэтому подобные вопросы были бы неуместны. — Даааа? А у меня нет сил на этот подвиг, я еще в себя не пришел . Так отрываться мог только в студенчеств,— Тэхен вспомнил вчерашнюю вечеринку, изобилие угощения, веселье, местами переходящее в вакханалию от избытка спиртного, возможно, для некоторых и более забористых веществ. Тем не менее, это было круто, достойно высокого уровня обеспеченной жизни. Шуга не поскупился. — Может ты уже уберешься с моей кровати?— Чонгук не мог совладать с собой, все еще думая, с кем и где был Тэхен. — Обязательно, но у тебя так уютно и удобно,— Тэхен снова погружается в дрему, хотя понимает, что это уже перебор с его стороны, так в гостях себя не ведут. Чонгук вернулся на кухню, чтобы сварить кофе для друга. Он готов заботиться о нем всегда и ночной загул того не основание, чтоб психовать. Пока следил за процессом, не заметил, как вошел Тэхен и, проходя мимо, рукой поиграл в его волосах на затылке, от неожиданности Чонгук чуть не выронил турку, мурашки пробежали по спине. — Все же решил меня порадовать,— было непонятно, то ли Тэхен спрашивает, то ли утверждает о намерении друга. — Радуйся,— Чонгук протянул чашку кофе другу. Их взгляды встретились и задержались. Раньше Чонгук не смущался, когда Тэхен смотрел в упор, а сейчас этот взор приводил в замешательство, растерянность была очевидна. Чонгук и Тэхен нормально уживались рядом, спали в разных комнатах, не мешали друг другу в бытовых моментах, вечерние встречи приносили удовольствие, им было что обсудить. Но любой идеальной ситуации, однажды, приходит конец. Наступает насыщение общением, хочется собственного пространства, куда никто не проникает. Ты и только ты наедине с собой. Никаких объяснений и комментариев никто не может требовать. Ты в домике и дверь наглухо закрыта. Как-то Чонгук пришёл домой в час ночи. Уставший, злой, вымотанный. В баре Шуги случилась драка, приехала полиция, пришлось разбираться. Голова гудела, рука болела, на душе скребли кошки. Он открыл дверь и увидел Тэхена. Тот сидел на диване с книгой, пил чай, в халате, расслабленный, красивый. — Привет, — улыбнулся Тэхен. — Я волновался. Ты не отвечал на звонки. Почему так поздно? — Работа, — буркнул Чонгук, скидывая куртку. — А я тут ужин приготовил. Остыло уже, но могу разогреть,— предложил Тэхен — Я не хочу,— сквозь зубы процедил Чонгук. Тэхен замер. — Ты чего такой злой? Может, поговорим?— Тэхену хотелось разредить обстановку. — Не о чем,— Чонгук прошёл мимо, даже не взглянув. Направился в свою комнату. — Гуки, — окликнул Тэхен. — Я просто хочу помочь. — Не надо помогать. Я сам,— повысил голос Чонгук. — Ты всегда сам. Может, иногда стоит... — Стоит ЧТО? — Чонгук резко обернулся. Глаза злые, уставшие. — Стоит расслабиться? Выговориться? Поплакать на плече? Я не баба, Тэхен. Я это не умею. — Я не просил тебя плакать. Я предложил просто поговорить,—Тэхену не нравилось такое настроение друга. — Не о чем говорить!— Он ушёл, хлопнув дверью. Тэхен остался стоять посреди гостиной. В руках — остывший чай. — Ладно, — тихо сказал он. — Как скажешь. Два дня они не разговаривали. Чонгук уходил рано утром, возвращался поздно ночью. Тэхен слышал, как он гремит на кухне, но не выходил. На третий день Чонгук пришёл в шесть вечера. Неожиданно рано. Тэхен сидел в гостиной, писал что-то в ноутбуке. — Тэ, все еще злишься на меня ? — спросил Чонгук. — Нет. Не было повода,— не поднимая глаз, ответил Тэхен. — Врёшь. Я вижу,— Чонгук присел рядом и не смело дотронулся до руки друга. — А ты мне не врёшь? Ты два дня от меня шарахаешься. Зачем я здесь тогда? Прячешься от меня, сутками где-то пропадаешь, я в твоем доме совсем один,— Тэхен все также тихо говорил, продолжая что-то печатать. — Я не прячусь. Прости. — Чонгук осознал, что проблемы на работе вышли за границу их отношений, нарушая спокойствие и гармонию. — Ты не понимаешь. — А ты объясни,— Тэхен повернулся лицом и пристально глядел в глаза, не моргая. — Не могу. Не умею! Потому что меня так не учили! Потому что я всю жизнь решал вопросы по-другому! Не разговорами!— Чонгук снова начал раздражаться. Тэхен встал. — А я по-другому не умею. Я поэт, я живу словами. Если ты будешь молчать, я не пойму. — Ты поэт! Ты известный! Твой мир — книги, стихи, умные разговоры! А мой мир иной! И я не знаю, как совместить это! Я не знаю, как быть с тобой! С нами. Не знаю, Тэхен! Не знаю, зачем ты здесь, зачем я тебя звал, зачем вообще все это. — Чонгук вдруг понял, что неосознанно выплеснул все свои сомнения, из-за которых его спокойная жизнь неслась кубарем с горы, разбивая привычное, устоявшееся положение вещей. Тишина повисла в комнате тяжёлая, как перед грозой. Тэхен смотрел на Чонгука и видел то, чего не замечал раньше. Не злость, не усталость, а растерянность. — Я здесь не потому, что ты меня звал, — тихо сказал Тэхен. — Я здесь потому, что сам этого хотел. Надо успокоиться. У любой ситуации есть свой срок осознанности и принятия. Насколько я помню, ты сам определил уровень наших отношений. Что-то изменилось?— Тэхен задал этот вопрос в надежде, что Чонгук переменил свое решение, с ним что-то происходит, это так очевидно. — Я не знаю, что у тебя в голове. Не знаю, чего ты боишься. Может, если поговорим, станет понятней? Но Чонгук ничего не ответил. Просто прижался плечом к плечу Тэхена как-то тяжело, будто сил уже не осталось. Потом отстранился. — Спокойной ночи,—Чонгук ушёл в свою комнату, бесшумно закрыв дверь. Слишком тихо для человека, который всегда хлопал. Тэхен остался сидеть в темноте. Смотрел в пустой коридор, на дверь, за которой Чонгук сейчас лежал и смотрел в потолок — он почему-то знал это точно. «Что же тебя так тревожит, что ты хочешь сказать, но боишься?», задавался вопросом Тэхен. Но выводить Чонгука на разговор он больше не станет. Хватит. Они и так на тонком льду — неверный шаг и ледяная бездна. Пусть всё идёт, как идёт. Тэхен знал, он не боится этой бездны. Теперь решение за Чонгуком.