Не отрекаются, любя.

Как-то прогуливаясь по парку, Тэхен повстречал красавчика со дня рождения Шуги. Звали его Джихо. Он был на пару лет старше Тэхена, чуть выше того, телосложение более крепкое, спортивное. Джихо очень обрадовался случайной встрече, ведь тогда на вечеринке Тэхен не дал себя даже поцеловать, всячески отводя от себя руки незнакомца. Именно поэтому Чонгук застал друга взлохмаченным и поднятым воротником поло. Джихо сразу увидел и каким-то чутьем понял, Тэхен не такой, как вся эта веселая компания, он тоньше и создан для чего-то большего, чем шумные сборища. Он особенный. Чистый рафинад. — Привет. Не думал, что ты гуляешь по паркам в одиночестве,—улыбнулся Джихо, —ищешь тишины и уединения? — Скорее, ищу вдохновение, — ответил Тэхен, кивнув на свой блокнот с набросками стихотворных строк. — Слышал, ты занялся преподаванием. Похвально. Стихи тоже не бросаешь. Составишь компанию? — Джихо кивнул в сторону скамейки у пруда. — Почитаешь мне свои стихи. — Извини,— Тэхен сухо кивнул и попытался обойти Джихо, но тот настойчиво преградил путь. — Я спешу, мне уже пора. — Слушай, я понимаю, что веду себя, как навязчивый фанат, — Джихо почесал затылок,— но не дашь мне свой номер? Обещаю, я не буду пытаться тебя поцеловать без спроса. Может, сходим в кино, посидим в баре как нибудь? —Я думаю, что обмениваться телефонами еще рановато. Пока, хорошего вечера,— Тэхен кивнул и направился к выходу парка. —Я провожу,— не унимался Джихо. Его улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то липкое, цепкое. — Парк вечером небезопасен. — Я справлюсь,— Тэхен ускорил шаг, чувствуя спиной прожигающий взгляд настырного поклонника, такие не раз встречались на его творческом пути. Но Джихо имел далеко идущие планы, стихи его не интересовали. Он откровенно начал преследовать, появляться везде, где бывает Тэхен— в кафе возле университета, в магазине, куда тот заходил за хлебом, встречал с цветами у подъезда, караулил, показывая свою настойчивость. Тэхен демонстративно оставлял букеты на скамейке, давая понять, что такое навязчивое внимание его тяготит. Джихо без стеснения пер напролом, как одержимый болезненной страстью маньяк, для которого не существовало ни границ, ни правил, ни самого слова «нет». Он просто хотел обладать. Перестал замечать что-либо вокруг, цена не имела значения. Джихо пришёл в университет, сел в последний ряд, смотрел, не отрываясь всю лекцию. Тэхен чувствовал его сальный взгляд кожей. Это раздражало и напрягало. После пары Джихо подошёл к кафедре. — Ты сегодня особенно красивый, — глаза Джихо выражали похоть и он не боялся, если это кто-то увидит. — Хватит меня преследовать. Писать, звонить, цветы вонючие дарить. Это мерзко и противно,— Тэхен развернулся и направился к выходу. Джихо догоняет и преграждает дорогу. —Это любовь. Я не преследую, я проявляю настойчивость. Ты просто ещё не понял, от меня не убежать. Я везде, я всегда рядом. Я стану твоей тенью, твоим дыханием. Будешь сопротивляться, то и кошмаром. Я не шучу,— взгляд Джихо похолодел, глаза зло прищурились. И тут же Джихо меняет эмоцию, он снова улыбался самой невинной улыбкой, а Тэхен стоял, не в силах пошевелиться. В ушах звенели слова этого ублюдка. В груди разрастался страх, дышать становилось тяжелей с каждой секундой. Тэхен понимал, если это не остановить, то он перестанет быть хозяином своей жизни. Джихо методично, шаг за шагом, будет отвоёвывать её себе. И это только начало. Тэхен имел раньше неприятности от ретивых поклонников, но без угроз. Джихо способен навредить, доставить реальных проблем. Идти в полицию бессмысленно. Что он скажет, что какой-то недоумок требует от него любви? Это же смешно. Рассказать Чонгуку тоже не вариант, сорвется, изуродует этого гоблина, будет еще хуже. Но и пускать на самотек не стоит. Техен размышлял, пока мыл руки и, зайдя в комнату, замер. На столе лежала длинная белая роза. Холод прошиб до самых пяток. Тэхен физически ощутил, что сердце на миг остановилось. Этот подонок смог пробраться в квартиру? Каким образом? Как часто он здесь бывал? Новый шок. В дверь позвонили. Тэхен вздрогнул, охваченный ужасом. Руки затряслись. Он смотрел на дверь и не мог заставить себя подойти. А если это он? А если Джихо сейчас там, за тонкой дверью, улыбается своей невинной улыбкой и ждёт? Теперь зазвонил телефон. Тэхен схватил его, как спасательный круг. На экране был Чонгук. — Да, Гуки, — голос вырвался шепотом. Тэхен сам не понял, почему шепчет, будто боялся, что его кто-то услышит. — Тэхен, я знаю, ты дома. Почему не открываешь? — голос Чонгука звучал раздражённо, но Тэхену показалось, что это самый прекрасный звук на свете. Он дрожащими руками открыл дверь. Чонгук влетел в квартиру, с порога начал что-то говорить, но осекся, увидев его лицо. — Что случилось? Ты приведение увидел? На тебе лица нет. Тэхен, очнись! Ты чего, как в коматозе? Чонгук взял его за плечи и увидел на столе цветок. Длинный, белый, идеальный. Тэхен перехватил его взгляд, рванул к столу, схватил розу, сломал пополам и швырнул на пол. — О как. — Чонгук зло усмехнулся. — И кто же этот ухажёр? Времени, значит, не теряешь, принимаешь знаки внимания. И как? Скажешь, кто он? — Гуки, это не то, о чём ты думаешь. Дурацкая фраза, ненавижу её, но сейчас именно так и есть.— Тэхен все еще был под впечатлением от случившегося, он не мог отделаться от мысли,что Джихо где-то рядом. Он теперь всегда незримо рядом. — Не то? — Чонгук шагнул ближе. — А что то? Ты белый как мел, трясёшься, шепчешь в трубку, роза на столе. Как это называется? Тэхен поднял на него глаза. В них было страх, отчаяние, мольба, что Чонгук на секунду растерялся. — Это называется «я в беде», — тихо сказал Тэхен. — Но ты этого не видишь. Ты видишь только то, что хочешь,— Тэхен на ватных ногах садится на диван. — Что значит «в беде»?— Чонгук замер. Это словосочетание пролетело, как пуля у самого виска, слегка обжигая. Тэхен молча смотрел и ругал себя, что зря напугал Чонгука. — От кого этот цветок? Тэхен, не молчи и не смей увиливать от ответа— Чонгук мог поклясться, все происходящее— это очень серьезно. — Рассказывай все, я не уйду. Тэхен сначала вспомнил день рождения Шуги, как там к нему приставал Джихо, но не получил взаимности. Их встречу в парке, звонки, цветы, смс, визит на работу и вот эта роза в его квартире, как восклицательный знак от преследователя— я все могу, на все готов, меня не остановить. Чонгук слушал и внутри закипал вулкан ненависти, ярости, неуемной силы. Он понимал, что Тэхен старался сам справится, думал, что словами все можно уладить, договориться, достичь понимания. Наивный Тэхен. С такими пассажирами, как Джихо, слова веса не имеют. С ними не договариваются, там нужно без морали и рефлексии. Они понимают только грубую физическую силу— удары в челюсть и под дых, потом ребром по шее. Именно все это очень облегчают понимание, что можно делать, а чего не следует. — Тэхен, поехали ко мне. Я тебя здесь не оставлю. Нужно время, чтобы с этим разобраться, но мне важно знать, что ты в безопасности. Я дам для охраны парочку крепких парней, будешь с ними на работу ездить и обратно. Все решим. Дать бы тебе по затылку, что скрывал так долго. Я эту гниду давно придавил бы. Тэхен не стал спорить. Насилие входит в его жизнь не с ударом двери с ноги, а с розой на столе. Сейчас он не может оставаться один, он не вынесет давление страхом. Только Чонгук сможет огородить его от этого кошмара, он создаст пространство, где Джихо не достанет. И этого достаточно, чтобы Тэхен мог свободно дышать без опаски, отпустить тревогу. Чонгук очень серьезно отнесся к этой ситуации. Очень. Еще тогда в баре ему не понравился этот слащавый щеголь. Холенный, с фигурой здоровяка полной тестостерона. Мерзкая похотливая улыбка, от которой неприятные мурашки по всему телу. Глазки бегающие, сальные. Такие типы не просто смотрят, они оценивают, взвешивают, прикидывают, сколько усилий стоит добыча. Чонгук таких нутром чуял. Джихо абы кто не интересовал. Ему подавай красивых, статусных, тех, кто выше, кто недосягаем для него. Он охотился за теми, кто что-то значит, и Тэхен идеальный трофей. Известный, талантливый, с тонкой душой и красивым лицом. То, что надо для коллекции. Теперь Джихо— одержимый психопат, открыто вышел на тропу вседозволенности. Игра в кошки-мышки ему надоела. Сопротивление, погоня, главный приз — вот его наркотик, а Тэхен просто доза. Джихо не успокоится, пока ее не получит.. «Ни хуя у тебя не выйдет, сучонок», поставил точку в своих размышлениях Чонгук. По дороге домой заехали в магазин. Чонгук накупил всяких деликатесов, хорошего вина, фруктов, любимые авокадо, конечно же яйца. Он надеялся, что утром на завтрак получит фирменную яичницу от Тэхена. — Проходи, Тэхен. Ты дома, блудный сын,— Чонгук подталкивает того, хватает пакеты и несет их на кухню. Выкладывая продукты в холодильник, что-то говорит, смеется, гремит посудой. Выйдя из кухни, застает Тэхена в состоянии истукана. — Ты чего замер? Проходи,—и тут же сам окаменел. На диване лежала красивая девушка в тончайшем кружевном белье, тонкие чулки подчеркивали красоту и стройность длинных ног. Пышная и упругая грудь держалась на изящных бретельках бюстгальтера, который слегка прикрывал шоколадные соски, трусики в виде тоненьких ниточек едва маскировали зону бикини. Но за прозрачностью белья вся прелесть женского тела была на виду. На это можно смотреть бесконечно. — Ты почему еще здесь? — Чонгук ожил и, повысив голос, направился к девушке. — Гуки, милый, хотела сюрприз сделать,— но разглядывая Тэхена, томным голосом добавила,— вас будет двое? — Подъем, красавица. Свалила по-быстрому. Такая инициатива наказуема,— Чонгук без церемоний схватил девицу за локоть и с силой толкнул к двери спальни. — Оделась и исчезла. У тебя минута. Тяжело дыша, Чонгук посмотрел на Тэхена. Тот наблюдал за этой сценой с разочарованием. — Это…— начал Чонгук, но Тэхен с усталой усмешкой его перебил. — Не то, о чем я подумал. Серьезно? — он развернулся и направился к двери. — Стой,— Чонгук рявкнул, хватая Тэхена за руку. В это момент девушка мышкой прошмыгнула мимо, чувствуя приближения бури. У нее есть только миг, чтоб убежать и не попасть под руку, чувствуя свою причастность к ссоре. Тэхен отстранился, но продолжил. — Помнишь твое : «Давай с нами не торопиться»? Чон, скажи, а «мы» — это вообще когда-нибудь осуществимо? Или я так и буду ждать, кончая в салфетку, а ты реально трахать горячих телок, получая полный спектр удовольствия, чувствуя себя живыми, а не замороженным. Мне что делать? Я хочу ясности. — И это ты мне предъявляешь? Память отшибло? А как же фото в хорошей компании? О какой салфетке ты говоришь? Ты ни в чем себе не отказываешь, тычешь мне это в нос, а я должен ладони себе стирать?— Чонгук с силой бьет кулаком в стену, с вызовом глядя на Тэхена. — Это моя игра, чтоб как-то тебя растормошить, вызвать ревность, поторопить с решением,— у Тэхена совсем не осталось сил на какие-либо пререкания. Он устал ото всего, как никогда в жизни. — Вызвал на сто процентов. Ебу всех подряд после твоих фотографий,— Чонгук потирает руку от боли и его тон тоже становится мягче и тише.— Это я тебя жду и боюсь. Очень. Неужели ты этого до сих пор не понял? Тэхен делает шаг и его губы жестко, требовательно , без нежностей захватывает губы Чонгука. Тот замер на миг, а потом ответил так же зло, так же жадно, вкладывая в этот поцелуй всю боль, всю усталость, всю любовь, которую не мог высказать. Его руки в волосах Тэхена, на талии, он водит ими везде и сразу. Тот отвечал тем же. Когда оторвались, оба тяжело дышали. Чонгук потянул Тэхена за собой, наконец-то это происходит. В спальне он сменил постель на свежую, легкую, шелковую персикового цвета. — Не жалей меня, — тихо сказал Тэхен. — Просто... будь. Чонгук кивнул. Он раздевал его медленно, расстегнул рубашку, стянул джинсы, снял плавки, провёл пальцами по ключицам, по груди, по животу. Тэхен смотрел в упор, не моргая. Его напряженный член упирался в Чонгука. — Ложись, — выдохнул он, быстро снимая с себя одежду. Тэхен лёг на спину, раскинув руки. Смотрел снизу вверх и ждал. Чонгук замер, смотрел на него и не верил, что это взаправду, что этот человек, которого он боялся потерять, сейчас здесь, под ним, раскрытый, готовый. — Люблю тебя, — прошептал Чонгук. Он навис сверху, опираясь на локти. Целовал в губы, шею, всасывал соски, лаская языком. Тэхен выгибался под ним, впивался пальцами в плечи, тихо стонал. Чонгук потянулся за смазкой, покрутив в пальцах абсолютно целый тюбик. Тэхен удивленно приподнял брови, типа, «это твое?». — Вот сейчас ничего не говори,—Чонгук легонько помотал головой. Сначала Тэхен ощутил его пальцы, осторожно проникающие, нежно расширяющиеся, без боли. Он окончательно расслабился. — Смотри на меня, — попросил Чонгук.— Я здесь, я с тобой. Я люблю тебя. Он вошёл, не торопясь, до конца, глядя в глаза. Тэхен зажмурился, потом снова открыл. — Как ты?— шептал Чонгук. Тэхен молча кивнул. Сначала движения были медленные, потом быстрее, потом снова замедляясь. Тэхен подавался ему навстречу, впивался пальцами в бёдра, стонал уже в голос. Чонгук ускорился. Им двигало не просто желание секса, им двигала потребность быть внутри, быть рядом, быть одним целым, стирать границы, доказывать кожей то, что не высказать словами. Тэхен кончил первым, выгнулся, закричал, вцепился в простыни. Чонгук догнал его через минуту, уткнулся лицом в шею, замер, тяжело дыша. В этот момент они чувствовали только одно— биение их сердец в унисон. Они лежали, не говоря ни слова. Это их лучшее и выстраданное состояние. Утром Тэхен открыл глаза и первое, что увидел— это огромные глаза Чонгука. Он неотрывно смотрел, излучая любовь, нежность, уверенность. Да, теперь уверенность— так и должно быть, и никакого страха, никакого сомнения. Только Любовь. — Доброе утро. Я хочу…— Чонгук улыбнулся и замолчал, чтоб Тэхен сам догадался, о чем речь. — Я готов,— ответил Тэхен, давая Чонгуку озвучить свое желание. — Давай по порядку. С чего начнем?— Чонгук продолжил игру. — Сдаюсь,— засмеялся Тэхен. — Будет тебе яичница. Чонгук с игривостью целует грудь, протягивая руку между ног Тэхена. — Ты хочешь изменить последовательность?— Тэхен чувствует возбуждение Чонгука у своего бедра. — Любовь любовью, а завтрак по расписанию,— Чонгук рывком встает с кровати, протягивая руку Тэхену, но тот в ответ нежно целует ее. Оба смеются. Вот она долгожданная идиллия после всех сомнений и переживаний. В этой утренней тишине, в этом смехе «мы» наконец-то существует. Неделя пролетела незаметно. Тэхен снова перебрался к Чонгуку, перевез свои вещи и их совместная жизнь началась с общей постели, где засыпали и просыпались обнявшись. С Тэхеном секс был особенным— это не просто сбросить напряжение, а держать ритм, слушать его дыхание, ловить моменты, когда можно войти глубже, когда замереть. Чонгук учился чувствовать не только себя, но и Тэхена. От этого сам взрывался ярче, сочнее, как никогда раньше. Он открывал в себе то, о чём не подозревал, что можно кончать не только от движений, а от того, как Тэхен смотрит в ответ, как стонет, как его тело отзывается на каждое движение Чонгука. Утром Тэхен просыпался первым. Смотрел на спящего Чонгука, на его расслабленное лицо, на губы, которые во сне теряли свою обычную сочность и думал: «Это моё. Наконец-то моё». Чонгук чувствовал этот взгляд даже во сне. Открывал глаза и первое, что видел, была улыбка Тэхена. Чонгук притягивал его к себе, зарывался лицом в волосы, вдыхал запах, который уже стал родным. Наконец-то они позволяют себе быть счастливыми. Тэхена везде сопровождала охрана, даже на работе. Два крепких парня ходили поодаль, не спуская глаз, готовые к любому движению. Тэхен давно перестал их замечать, привык. Только иногда, ловил на себе изумленные взгляды студентов. Чонгук сам отбирал этих парней, инструктировал, проверял подготовку рукопашного боя. — Если что-то пойдёт не так, вы лично ответите мне. — Суровый тон Чонгука внушал серьезность предупреждения. Парни кивали, знали, что это не пустые слова. Только иногда Тэхен ловил себя на мысли, что охрана по сути такое же преследование, только для его безопасности. Эти парни — его щит, они готовы прикрыть его, не думая о себе. Но это лучше, чем бояться, ходить и оглядываться. Намного лучше. Он смотрел на своих молчаливых сторожей и думал, они здесь, потому что Чонгук боится за него. Потому что Чонгуку не всё равно. Потому что Чонгук готов перевернуть землю, лишь бы с Тэхеном ничего не случилось. И от этой мысли возникала только тихая благодарность и желание, чтобы всё это поскорее закончилось. Еще через неделю позвонила Лин и пожаловалась Тэхену, что отец снова в сомнении, надо ли отпускать ее с сыном в Сеул. — Опять? Он же обещал не препятствовать,— Тэхен вздохнул. Прислонился лбом к оконному стеклу. — Всё переживает, что мы там пропадём. Ходит по дому, вздыхает. — Лин замолчала, но Тэхен слышал её дыхание, она что-то обдумывала.— Тэхен, может ты прилетишь, навестишь родителей, а потом все вместе вернемся в Корею? Чимину надо рассказать, что его ждёт. С кем он познакомится. Если ты ему скажешь, он поверит. Ты для него — голос правды. Тэхен вспомнил Чимина, его огромные глаза, его : « Дядя Тэхен, а это правда?» и дальше следовал фантан из вопросов. Как же он соскучился. — Лин, сестренка. Пока никак не могу, много лекций, не отменить. Правда. Отцу позвоню и снова с ним поговорю. Не переживай, справимся. Береги себя,— Тэхен отключил вызов и ещё долго смотрел в окно. Где-то там, за океаном, его семья, его корни, его фундамент. А здесь Чонгук и он тоже его семья. В солнечное субботнее утро Чонгук уехал очень рано. Тэхен проспал, на бегу выпил стакан сока, устремился к выходу. На улице ему преградила дорогу миловидная девушка. Она была беременна. Охрана тут же преградила ей дорогу. Тэхен подал знак, чтоб ее не трогали. Незнакомка быстро заговорила. — Извините меня. Мы не знакомы. Но мне нужно вам сказать очень важное. — Извините, я тороплюсь. Давайте встретимся возле университета, — Тэхен был уверен, что это одна из его учениц, почему-то пришедшая к дому, видимо, ей было важно, чтобы ее не увидели другие студенты. — Мне нужно сейчас, сегодня я ложусь в больницу,— девушка все так же тарахтела, стараясь овладеть вниманием Тэхена. Только он уже не обращал внимания. Опоздать на лекцию недопустимо. — Я беременна от Чонгука. Это его ребенок. Его сын. Тэхен практически спотыкнулся от этих слов. Остановился. Он смотрел на большой живот девушки и даже за ним можно было увидеть хрупкое создание, невысокого роста, с узким лицом, большими наивными глазами. — Что? — голос прозвучал сдавлено. — Да. Чонгук отец этого ребенка. Знаю, что звучит неожиданно. Знаю, что вы живете вместе. Я все знаю. Только я хочу, чтоб и вы знали обо мне. Это важно. Ребенку нужен будет отец. Не разлучайте их, — девушка заплакала. Тэхен уже никуда не спешил. Это известие изменило все его планы. Слезы молодой, почти, мамы. И это «Не разлучайте их», как плетью горячо хлестнуло. Внутри всё оборвалось. Он смотрел на её живот и не мог заставить себя думать. — Мне нечего вам ответить или пообещать. Извините, мне пора. — Тэхен сел в машину, в голове было пусто. Смотрел в одну точку перед собой, а перед глазами стояла она — хрупкая, с мокрым от слёз лицом, с этим огромным животом, в котором рос сын Чонгука. Сын. У Чонгука будет сын. Он почему-то верил, что это его ребенок. Девушка не похожа на авантюристку, в ее глазах не было фальши, только страх и отчаяние. Такие не врут. Такие приходят, когда уже некуда идти. С Чонгуком так шутить никто не посмел бы. Судя по животу, девушка скоро должна родить. Значит, это случилось тогда, когда они ещё не были вместе. Когда Чонгук метался между желанием и страхом, глушил тоску в чужих постелях, насмотревшись фотографий из инстаграм. Интересно, Чонгук до сих пор об этом не знает или просто скрывает? Весь их мир начал рушиться. Тэхен на автомате провел лекцию. Выходя из университета, позвонил Лин. — Я прилечу.