Цветы тёплого четверга

      Сидя в машине Ямадзаки думала над ответами на вопросы и вспоминала. Ну, или по крайней мере пыталась это делать. Она с детства плохо переносила поездки на транспорте, поэтому по привычке склонила голову к плечу, почти кладя её, чтобы было немного полегче. Будет не очень удобно, если она испачкает чужую машину.       Автомобиль Куникиды плавно двигался в потоке машин Йокогамы. В салоне воцарилась относительная тишина. Дазай, сидевший на переднем сиденье, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на Томиэ.       — Ой-ой, Томиэ-чан, вы аж «побледнели», — заметил Дазай. — Куникида-кун водит машину так, будто пишет математический диктант. Слишком правильно и занудно. От этого любого укачает.       — Не болтай под руку, Дазай! Я соблюдаю скоростной режим! — огрызнулся Куникида, но всё же сбавил газ на повороте, входя в него намного мягче, заметив состояние клиентки. — Потерпите, мы почти на месте. Так что насчет того коллеги? Любая деталь важна.       Вскоре автомобиль затормозил у величественного здания элитного похоронного бюро. Дазай первым выскочил из машины и предупредительно открыл дверь со стороны Томиэ, на этот раз молча ожидая, пока она выйдет на свежий воздух и придет в себя. Он внимательно наблюдал за её реакцией, словно пытаясь угадать по малейшему движению под вуалью, что она чувствует, вернувшись к месту происшествия.       Куникида вышел следом, поправляя очки, закрывая машину и оглядывая вход в бюро.       — Мы на месте. Ведите нас, Ямадзаки-сан. Начнем с того места, где вы работали с покойным.       Флористка глубоко дышала, хватая ртом воздух, стараясь унять все последствия укачивания. Сейчас, глядя на бюро, где Ямадзаки столько работала, она ощущала его совсем иначе. До всего этого кошмара, это место уже успело стать каким-то родным и привичным, в том числе и работающие здесь лица, как бы странно это не звучало для простого обывателя, однако сейчас лёгкие наполняла липкая грязь из сомнений и подозрений. Где-то среди своих прятался предатель... Возможно, это не правда, но остановить поток негативных мыслей порой крайне трудно.       Наконец, Ямадзаки двинулась в сторону входа.       — Насчет того коллеги. Его звали Сато и.. Ничего такого. Он разговаривал только с администратором, к телу не подходил. Задавал базовые вопросы: когда церемония прощания, в чем лучше прийти, что с собой принести, что сказать. У нас чуть ли не каждый это спрашивает. Иногда по несколько раз. Сказывается стресс.       Дазай и Куникида последовали за Томиэ в прохладную тишину похоронного бюро. Внутри пахло дорогим деревом, ладаном и свежесрезанными цветами, но за этой стерильной торжественностью чувствовалось напряжение. Сотрудники переговаривались шепотом, а администратор при виде детективов заметно побледнел. Нервно поправив галстук, он тут же скрылся в одном из коридоров.       — Значит, обычные вопросы об этикете... — задумчиво повторил Куникида, записывая слова Томиэ в блокнот. — На первый взгляд ничего подозрительного. Типичное поведение для человека, который редко сталкивается с подобными церемониями. Но именно за такой рутиной проще всего скрыть истинные намерения.       Они подошли к дверям мастерской флористки. Дазай, который до этого шел молча, вдруг остановился прямо перед входом и внимательно осмотрел дверную ручку и косяк, не прикасаясь к ним.       — Томиэ-чан, — Дазай обернулся к ней. — Вы сказали, что Сато не подходил к телу и общался только с администратором. Но скажите, когда вы уходили из этой комнаты в последний раз, вы запирали её на ключ? Или в вашем бюро принято доверять всем «вежливым» посетителям?       Куникида кивнул, подтверждая важность вопроса.       — Если тело вывезли под видом другого заказа, похитителям нужно было точно знать, в каком гробу лежит Кимото Рюске. Это невозможно сделать, не заглянув внутрь или не имея доступа к рабочим записям здесь, в бюро.       — Дверь запирается только на ночь. Я часто хожу туда сюда из-за работы, так как мне тоже периодически приходится общаться с семьёй почившего по своим вопросам и мне неудобно каждый раз закрывать её на ключ... Я не могу сказать заглядывал ли Сато внутрь и имел ли доступ к записям.       Куникида тяжело вздохнул и что-то раздраженно пометил в своем блокноте, едва не проткнув страницу ручкой.       — Безопасность на нуле… Оставлять дверь открытой, когда внутри находится объект такой важности — это просто преступная халатность, — пробормотал он, но тут же осекся, вспомнив, что перед ним не подчиненный, а клиентка. — Простите, Ямадзаки-сан. Я понимаю, специфика вашей работы требует мобильности.       Дазай же, напротив, лишь шире улыбнулся. Он мягко подтолкнул дверь мастерской кончиками пальцев, позволяя ей открыться с тихим звуком.       — О, Куникида-кун, не будь таким занудой. В этом и прелесть. Открытые двери манят тех, кому есть что скрывать,       Дазай первым переступил порог, вдыхая густой аромат свежих срезанных цветов и тяжелых ритуальных благовоний. Мужчина остановился посреди комнаты. Его взгляд лениво скользил по столам, вазам с водой и пустым постаментам, пока не замер на том месте, где еще утром стоял гроб с телом Кимото Рюске.       — Сато мог зайти сюда просто для того, чтобы убедиться, что тело всё еще здесь и оно готово к отправке, — Дазай обернулся к Томиэ, его глаза сузились. — Ему не нужно было ничего делать самому. Достаточно было подать сигнал водителю фальшивого катафалка.       Он подошел ближе к рабочему месту девушки и указал на её инструменты и записи.       — Томиэ-чан, взгляните своим профессиональным взглядом. Когда вы флорист такого уровня, вы знаете каждый лепесток и каждый нож в лицо. Посмотрите на стол, на журналы, на цветы. Есть ли хоть малейшая деталь, которая кажется вам «неправильной»? Может быть, кто-то переставил вазу или листал ваши записи?       Куникида в это время внимательно осматривал пол возле пустого постамента.       — Если подмена произошла быстро, они должны были оставить следы волочения и улики. Ямадзаки-сан, вы ничего не находите в вашей мастерской?       — Только часть ленточки от гроба, в котором увезли тело, валялась у дороги.       Девушка указала на кусочек траурной красоты, которая лежала на её же столе. Дазай мгновенно оказался рядом, почти коснувшись пола полами своего длинного плаща. Он уставился на обрывок ленты так, словно это был ценнейший артефакт.       — О-о... Значит, этот лоскут именно от того гроба, в котором Кимото-сана отправили в его неплановое путешествие? — протянул он. — Какая досадная небрежность. В элитном бюро, где каждый узел выверен до миллиметра, такой мусор на асфальте — это почти святотатство, не так ли, Томиэ-чан?       Куникида подошел ближе, поправляя очки и внимательно изучая находку.       — Похитители действовали настолько грубо, что повредили декор при перекладывании тела и поспешной погрузке. Это не профессиональные работники ритуальных служб. Те бы не допустили такой порчи инвентаря.       — Наши сотрудники обычно аккуратны, но иногда такие конфузы случались, поэтому приходилось в спешке подправлять. Возможно, нам просто подсунили не качественные ленты в этот раз. Вот она и не выдержала.       Дазай разочарованно выдохнул. Плечи его поникли, а на лице появилось выражение глубочайшей мировой скорби. Он театрально отошёл от стола.       — Ах, Томиэ-чан, вы разбиваете мне сердце своей приземленностью! Просто некачественный товар в элитном бюро? Какая прозаичная трагедия, — он приложил тыльную сторону ладони ко лбу.       Куникида, напротив, остался невозмутимо.       — Брак ленты — это деталь, но суета остается фактом, — отрезал он. — Пойдёмте посмотрим, что записали камеры, если от записей ещё не избавились. Дазай, прекрати строить из себя драматического актёра. Нам нужно в комнату охраны.       Перед тем как выйти, Осаму бросил на Томиэ короткий, проницательный взгляд.       — Идемте же! Мне не терпится увидеть этот «не ваш» катафалк.