Король, слуга и советник

Прошло несколько месяцев. Такемичи — или просто Мичи для своей теперь уже пятёрки — стал в их компании своим. Его чёрные волосы, которые были коротко подстрижены , отросли, превратившись в мягкие, непослушные волны, падающие на лоб. Новые родители, добрые и старательные, окружали его заботой, которая иногда до боли напоминала ту, счастливую, из его снов. Сердце его всё это время ныло по-другому. Он пытался найти следы Изаны, но все дороги вели в тупик: «Его уже выпустили из колонии для несовершеннолетних. Местонахождение неизвестно». Поход в старый детдом лишь усугубил грусть: Какучо тоже исчез. Они растворились в огромном городе, будто их и не было. Эта потеря была глухой, постоянной болью под рёбрами, но он запрещал себе падать духом. Нужно было просто жить, держать форму на ежедневных пробежках и надеяться, что судьба когда-нибудь сведёт их снова. Накануне ребята позвали его «на забив» — разборку с пацанами из соседней школы. Он отказался, сославшись на планы. Ему претила эта бессмысленная подростковая агрессия; его собственные битвы всегда имели причину и вес. На следующий день, переступив порог школы, он почувствовал неладное еще в коридоре. Атмосфера была гнетущей. Когда он вошел в класс, то застыл на месте. Его друзья сидели за партами, но это были лишь тени самих себя. Лицо Казуши было испещрено ссадинами, одна линза его фирменных оранжевых очков треснула. Мокото, обычно такой невозмутимый, сидел, сжавшись в комок, одной рукой прижимая к боку явно ноющую ребро. Даже спокойный Такуя не избежал участи — его длинные волосы были всклокочены, а под глазом расцветал сине-багровый фингал. Но хуже всех выглядел Ацуши. Его гордый сливовый помпадур был безжалостно смят, а лицо было бледным от боли и унижения. Он едва держал голову. – Что случилось?! — голос Мичи прозвучал резко и громко, заставив даже проходящих мимо одноклассников вздрогнуть. Он уже был рядом с ними, на корточках, глаза метались от одного избитого лица к другому. Остальные опустили взгляд. Только Ацуши, стиснув зубы, поднял на него мутный от боли взгляд. – Мы стали… грубо говоря, рабами «Свастонов»…» — выдохнул он, и в этих словах была вся горечь беспомощности. «Свастоны». Название ударило по памяти, как молотком. Уличная группировка, о которой он слышал краем уха, но никогда не сталкивался. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё похолодело. Он медленно выпрямился. – Ямагиши, — обратился он к Казуши, и в его тоне была сталь, не терпящая промедления. — Кто во главе «Свастонов»? Казуши вздрогнул и, не глядя в глаза, выдавил ответ, будто от него зависела жизнь: – Манджиро Сано. Все зовут его Майки. Манджиро Сано. Майки. Имя прозвучало, как выстрел в тишине. Перед глазами всплыл образ: Изана, его оскал, полный ненависти, и горящие глаза, когда он говорил о том, кто «отнял у него всё». Это было то самое имя. Тень из прошлого Изаны, призрак, который теперь настиг его, Такемичи, в его новой, хрупкой жизни. Внутри всё закипело — гнев, ярость за друзей, старый долг перед Изаной. Но он был не тем вспыльчивым мальчишкой, каким был когда-то. Он был Такемичи Ханагаки. Он сделал глубокий, почти беззвучный вдох, заставив своё сердце биться ровнее. Эмоции схлынули, оставив после себя ледяную, кристальную ясность. Он снова посмотрел на Ацуши, его голос теперь был тихим, но от этого лишь более весомым. – Какие ваши обязанности в роли «рабов»? Ацуши беспомощно, с горькой стыдливостью, пожал плечами, отчего лицо его скривилось от боли. – Не знаем ещё… Сказали, что скажут сегодня после уроков… В воздухе повисла тяжёлая, давящая тишина. Такемичи стоял среди своих избитых друзей, и в его голубых глазах, отражавших их синяки и страх, что-то поменялось. Лёгкость последних месяцев испарилась. Снова пахло пылью заброшки, кровью и старыми счётами. Его новые друзья попали в жернова из-за его же прошлого. И теперь только он мог вытащить их. Игра в простую школьную жизнь была окончена. -Кто именно вас избил? -Киемаса... Мичи, тяжело вздохнув, перевел взгляд на Ямагиши. Его лицо было каменным. -Ты не знаешь, где обычно они тусуются? Или где у них собрание? -Вроде... возле храма Мусаши? Но это неточно, просто слухи... Ацуши попытался приподняться на локте, морщась от боли. -А зачем тебе знать? Мичи посмотрел на него, и в его темных глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое и твердое. -Да так. Хотел давно с ними встретиться. Парни не стали расспрашивать дальше. В голосе Мичи прозвучала такая окончательность, что вопросы застряли в горле. Они просто молча кивнули, слишком разбитые и подавленные, чтобы копать глубже. Им было достаточно того, что он просто был здесь. Мичи же, отвернувшись, уже строил в голове план. Четкий и холодный, как лезвие. Дождаться собрания «Свастонов». Увидеть Майки своими глазами. Убедиться. А потом... потом подловить этого Киемасу. Отдельно. И устроить ему такую «встречу», чтобы он навсегда забыл дорогу к его людям. Похоже, мирное школьное затишье закончилось. В воздухе снова запахло пылью, кровью и старыми счетами. И на душе у Такемичи, вопреки всему, стало почти... спокойно. Это было знакомо. Это он умел. Давно он не погружался в такие дела. Пора было напомнить и себе, и всем остальным, кем на самом деле был тихий парень с грустными глазами и волнистыми черными волосами.

***

Собрание «Тосвы» оказалось не похожим на мрачный сходняк. Парни в косухах просто стояли кучками, разговаривали, смеялись. Командиров, судя по всему, среди них было мало — похоже, это была просто тусовка рядовых членов, пришедших пообщаться и убить время. Мичи, притаившись в кустах, наблюдал с облегчением: драки тут явно не планировали. И тогда он увидел его. Мучо. Его светлый помпадур и широкая улыбка были видны издалека. Сердце Такемичи ёкнуло от радости. Но рядом с Мучо стоял ещё один парень — высокий, со спутанными длинными светлыми волосами, падавшими на лицо, почти скрытое под высоким воротником куртки и медицинской маской. В его позе читалась такая замкнутая, леденящая отчуждённость, что даже Мичи, горевший желанием выбежать, на мгновение замер. Разум пересилил порыв. Слишком много народу. Слишком много глаз. Он стиснул зубы, заставив себя остаться в укрытии. Он ждал, следя за Мучо и его молчаливым спутником, с терпением, отточенным в засадах прошлой жизни. Шло время. Толпа постепенно редела. Длинноволосый парень кивнул Мучо и тихо растворился в сумерках, не попрощавшись. Наконец, Мучо, потянувшись, направился к своему мотоциклу, припаркованному в дальнем углу двора. Сейчас. Мичи бесшумно выбрался из кустов и, стараясь ступать мягко, пошёл за ним, держась в тени гаражей. Сердце колотилось уже не от страха, а от предвкушения. Когда до Мучо осталось несколько шагов, он ускорился. В этот момент Мучо, будто почувствовав присутствие, резко развернулся и, не глядя, нанёс короткий, но сильный удар локтем в сторону источника шума! Такемичи на автомате отшатнулся, удар лишь свистнул в сантиметре от его виска. И вместо испуга на его лицо расплылась широкая, самая искренняя улыбка за последние месяцы. – Вот так встречаешь старых однокармиников, Мучо? — произнёс он, и в голосе звенели смех и упрёк. Мучо замер, его бирюзовые глаза расширились от шока. Он вгляделся в черты лица, в эти знакомые, но повзрослевшие черты, в волнистые чёрные волосы. – Ханагаки? — выдохнул он, опуская руку. — Ты ли это, чёрт возьми? – Он самый. Ты когда выпуститься-то успел? - Мичи не мог сдержать улыбки, глядя на старого знакомого. Мучо развернулся к нему полностью, скрестив на груби мощные руки. Его бирюзовые глаза внимательно изучали Такемичи, будто сверяя его с образом в памяти. – Буквально после тебя, - ответил он, и в углу его губ дрогнула усмешка. - Не сильно разминулись. – А почему ты в «Тосве»? - спросил Мичи, кивнув в сторону опустевшего двора, где только что шумела тусовка. Мучо пожал плечами, джест был широким и спокойным. – Я первоначально Майки говорил, что у меня есть командир. Свой, понимаешь? Он сказал, что пока босса нет, я могу тут оставаться. Зато информация всегда рядом. - Он многозначительно постучал пальцем у виска. - Место полезное, слухов тут, как грязи. А ты что тут забыл, Ханагаки? Ищешь кого? – Да так, - голос Мичи внезапно потерял всю свою теплоту, став плоским и холодным. - Один из ваших шакалов отпиздил моих на данный момент друзей. Киемаса. Он ещё прибавил, что они теперь типа рабы «Свастонов». Мучо медленно опустил руки. Широкая, дружелюбная улыбка сползла с его лица, сменившись серьёзным, сосредоточенным выражением. Бирюзовые глаза сузились. – Киемаса, - повторил он имя, будто пробуя его на вкус. - Мелкая сошка. Из новых. Рвётся в люди, вот и старается. - Он сделал паузу, пристально глядя на Такемичи. - Твои друзья... они из этой школы, что ли? Эти, с которыми ты сейчас? Мичи молча кивнул, не отводя взгляда. Мучо тяжело вздохнул, почесав затылок. – Понятно. Дело-то говнистое. Майки такое не любит, самодурство мелких. Но он сейчас... отвлечён. Своими делами. - Он наклонился немного ближе, понизив голос. - Слушай, Ханагаки. Ты серьёзно хочешь это дело прояснить? Не просто Киемасу наказать, а именно чтобы с твоими пацанами больше не связывались? Мичи смотрел на него без тени сомнения, и в его темных глазах горела та самая решимость, которую Мучо помнил по прошлой жизни. – Серьёзнее некуда, - ответил он тихо, но так, что каждое слово било, как гвоздь. - Они не в нашем мире. Они... обычные. Им это не нужно. Мучо задумчиво покрутил в пальцах несуществующую сигарету, его взгляд стал рассеянным, будто он быстро перебирал варианты в голове. – Ладно, - наконец сказал он. - Есть путь. Прямой и быстрый. Но рискованный. Он снова придвинулся ближе, и его голос стал почти шепотом, заглушаемым далеким гулом города. – Завтра. Здесь же, в этих гаражах. Майки будет лично проводить смотр. Проверять новых, разбирать какие-то внутренние дрязги. - Мучо посмотрел на Такемичи прямо. - Приходи. Сам. Объясни ему ситуацию. Скажи, что Киемаса без приказа терроризирует школьников, пачкает имя «Тосвы». Майки... он ценит порядок и ненавидит, когда самовольничают. Есть шанс, что он снесет голову этому придурку и снимет с твоих друзей эту херню. Он замолчал, давая словам осесть. – Но, Такемичи, - продолжил Мучо уже без тени улыбки, - это не игровая площадка. Если придёшь — приходи как есть. Не пытайся казаться круче или слабее. Майки чувствует фальшь за версту. И будь готов ко всему. Даже к тому, что он может решить проучить и тебя, за вмешательство в дела банды. Ты уверен, что готов за них так рисковать? За этих... обычных? -По крайне мере я могу постоять за себя,а они хоть и могут сражаться,но их всегда останавливает страх.Поэтому они в такой жопе щас. Мучо внимательно выслушал, и в его бирюзовых глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Он хмыкнул, одобрительно кивнув. – Четко. Тогда слушай дальше, - он огляделся, хотя вокруг кроме них никого не было. - Я тебя на смотр не проведу. Это будет выглядеть как подстава. Ты должен прийти сам, ровно в восемь вечера, и попросить встречи. Скажешь охране: «От Мучо по делу к Майки». Больше ничего. Они пропустят. Остальное — на твоей уверенности. Говори чётко, без соплей. Только факты. Он выпрямился, снова став тем самым неприступным парнем с тусовки. – И ещё кое-что, - добавил Мучо, и его голос снова стал тише. - Длинноволосый, которого ты видел со мной... держись от него подальше. Совсем. Даже не смотри в его сторону. Это не для тебя. Понял? – А что, твой напарник? - подшутил Мичи, стараясь снять нарастающее напряжение. Мучо посмотрел на него так, будто тот предложил выпить бензина. – Ты дебил? Конечно нет, - он фыркнул, но в его глазах не было злости, скорее усталое раздражение. - Это вообще отдельная тема. Не напарник, а... ну, в общем, не твоя забота. Просто запомни — он опасен не так, как все остальные тут. По-другому. И у него свои причины быть здесь, о которых тебе лучше не знать. Он потянулся к своему мотоциклу, доставая из кармана ключи. – Ладно, Ханагаки. Завтра в восемь. Не опаздывай и не наряжайся. Будь собой. Только, чёрт возьми, будь осторожен. Майки — не тот, с кем шутки шутят. Мучо завел мотоцикл, и рычащий звук двигателя разорвал вечернюю тишину переулка. – И передай своим «обычным» друзьям, чтобы держались. Скоро эта лажа для них закончится. – Спасибки. Пока! - Мичи крикнул уже поверх рёва мотора, и его улыбка снова стала по-настоящему широкой, растягиваясь до ушей. - Надеюсь, так же общаться с тобой! Мучо, уже надевая шлем, коротко и резко кивнул. Из-под забрала его голос прозвучал немного приглушённо, но ясно: – Выживешь завтра — поговорим. Держись, Такемичи. Он отпустил сцепление, и мотоцикл с низким урчанием рванул вперёд, быстро растворяясь в сгущающихся сумерках. Мичи смотрел ему вслед, пока красный габаритный огонь не превратился в точку, а потом и вовсе исчез. Тишина, наступившая после отъезда, была уже другой. Она не давила, а скорее звенела в ушах. В груди бушевала буря — тревога за завтрашний день, но также и странное, почти детское ликование. Он нашёл своего. Не Изану, не Какучо, но своего. Пусть из прошлой жизни, но живого, настоящего и, кажется, всё ещё того же. Он повернулся и зашагал обратно, к дому. Плечи его были расправлены, а шаг — твёрдым. Завтра предстояло столкнуться лицом к лицу с Майки, с легендой, с тенью из прошлого Изаны. Но теперь он шёл не только за друзей. Он шёл, зная, что в стане условного врага есть человек, который может его понять. И это меняло всё. «Выживешь — поговорим», — прошептал он про себя слова Мучо и неожиданно для самого себя тихо рассмеялся. Что ж, придётся постараться выжить. Ради друзей. Ради будущих разговоров. Ради того, чтобы в его новой, сложной жизни оставалось место не только для борьбы, но и для таких вот неожиданных встреч.