Король, слуга и советник

Такемичи, уходя из школы, сказал друзьям, чтобы могли разжимать булки, так как сегодня они освободятся. Друзья же начали отнекиваться, говоря, что может прилететь и ему. А Мичи благополучно всё прослушал, лишь мягко улыбнувшись в ответ. Вернувшись домой, он переоделся со школьной формы в чёрную майку и такие же чёрные штаны. Сверху накинул лёгкую зипку — если станет холодно. На руки надел перчатки с твёрдыми наполнителями в костяшках. На всякий случай. Если и будет драка — что вряд ли, — но это возможно. На улице уже темнело. А это значило его выход. Родителям Мичи сказал, что пошёл гулять, а те с радостью отпустили, зная, как он редко выбирается куда-то просто так. Подходя к храму, его остановили двое парней в чёрных куртках с узнаваемой символикой. — Эй?! Ты чё, не знаешь, куда пришёл?! Разворачивайся и уходи, пока тебе морду не набили. Мичи не моргнул глазом. — Я от Мучо. По делу к Майки. Пацаны переглянулись, оценивающе окинули его взглядом и, кивнув, раздвинулись, пропуская вперёд. Проходя чуть глубже, он увидел уже множество подростков в похожей бандитской форме. Но его это не смутило. Он высматривал главу. Даже не знал, как тот выглядит — не видел ни разу, даже по описанию. Придётся спрашивать. Найдя парня с усталыми лавандовыми глазами и короткими серебристо-сиреневыми волосами, он решительно подошёл. — Извините. Вы не могли бы подсказать, кто из вас Майки? Парень повернулся, сначала удивился, а позже начал внимательно его разглядывать. — А по какому делу? — Просто один из ваших участников нарвался на моих друзей. И теперь они рабы вашей группировки, — в голубых глазах Мичи пробежала холодная искра. — Оу… А вы знаете, как его зовут? — Киемаса. — Из третьего отряда… — Парень задумался, затем кивнул в сторону. — Вы можете возле меня постоять и дождаться главу тут, просто он ещё не приехал. — Спасибо за приглашение. Мичи улыбнулся и начал рассматривать людей. Мучо он не стал искать глазами — знал, что тот где-то здесь. — Давайте лучше познакомимся, я Такаши Мицуя. Можно, если что, на «ты». — Такемичи Ханагаки. Конечно, можно на «ты». Мицуя слегка удивился, услышав имя, но ничего не сказал. — А ты довольно смелый, что сам пришёл к главе. — Просто дракой ничего не решишь, я предпочитаю защищать людей. — Ооо! Я так же по такой же системе дерусь. Рад, что у нас одинаковые предпочтения. — Это да. Не успел Мичи продолжить, как кто-то крикнул: «Глава приехал!». Резко сделали проход для Майки и ещё одного парня. Тот был выше его чуть ли не в полтора раза. — Кто из них кто? — тихо спросил Мичи. — Тот, что ростом ниже среднего, с чёрными глазами и длинными светлыми волосами, которые собраны только на макушке, а волосы по бокам свободно распущены. Это Майки, наш глава. А вот кто возле Майки — довольно высок для своего возраста, на две трети головы выше своих сверстников. Это наш зам, Кен Рюгуджи. Майки прошёл вперёд, не глядя по сторонам, его чёрные глаза были холодны и сосредоточенны. Кен шёл следом, как тень — молчаливая, массивная, внушающая трепет одним лишь видом. Майки подошёл к центру собравшихся не спеша, но в его движении не было и тени лени. Он шёл с прямой спиной, чёрные глаза, острые и живые, сразу же пробежались по лицам вокруг, будто отмечая присутствие каждого. Он не садился, а просто встал, положив руки в карманы чёрных брюк. Кен встал рядом, его молчаливая масса лишь усиливала ощущение спокойной, но неоспоримой силы, исходящей от Майки. — Доклады, — произнёс Майки просто, без предисловий. Его голос был ровным, ясным, без лишней громкости, но каждый его звук был отчётливо слышен в наступившей тишине. Началась быстрая и чёткая процедура. Майки слушал, кивал, иногда задавал короткие, точные вопросы, которые показывали, что он держит в голове все детали. Временами уголок его гба приподнимался в чём-то, похожем на усмешку, особенно когда кто-то докладывал об успешной «операции». Он не шутил, но в его манере чувствовалась лёгкая, уверенная энергия — не расслабленность лидера, а полный контроль над ситуацией. Это была работа, и он делал её хорошо. Когда текущие вопросы закончились, он перевёл взгляд на толпу. — Вопросы есть? Дела? — спросил он, и в его тоне появился оттенок живого интереса, будто он ждал чего-то нового, чтобы не скучать. В воздухе повисла пауза. Такемичи почувствовал, как Мицуя слегка коснулся его локтя. Это был знак. Он сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Мицуи на открытое пространство. Десятки глаз устремились на него. Взгляд Майки, до этого скользивший по знакомым лицам, мгновенно сфокусировался на незнакомце, став пронзительным и оценивающим. Лёгкость исчезла, сменившись настороженным, но не враждебным вниманием. — Не знаю тебя, — констатировал Майки, изучая Такемичи. — Кто и зачем? Мы своих дел не обсуждаем с посторонними. — Меня зовут Такемичи Ханагаки, — начал Мичи, стараясь говорить так же чётко и ровно. — Я пришёл по делу, которое касается членов вашей группировки и моих друзей. — Друзей? — Майки слегка наклонил голову, и в его чёрных глазах вспыхнул искренний, почти детский интерес. Но за ним тут же читалась готовность действовать. — Интересно. Говори. — Один из ваших, Киемаса из третьего отряда, избил моих друзей и объявил их рабами «Свастонов». Они не состоят в бандах, они обычные школьники. Я пришёл прояснить ситуацию и положить этому конец. В толпе пронёсся сдержанный ропот. Майки не стал его останавливать. Он слушал, его лицо стало серьёзным, но без гнева — скорее, с выражением деловой озабоченности. — Киемаса! — позвал он, голос прозвучал громче и чётче. Тот же ропот, но уже другой — тревожный, заставил толпу расступиться. Киемаса вышел вперёд, бледный. — Это правда? — спросил Майки. Его тон был ровным, но в нём не было места для оправданий. — Ты, без моего ведома, посторонних людей в рабы записал? Твоя это была инициатива? — Босс, они просто… начали грубить… — попытался оправдаться Киемаса. — Я спросил: да или нет? — перебил его Майки. Вопрос прозвучал не как крик, а как холодная констатация, от которой у Киемасы дрогнули колени. — Да… — выдохнул он, опустив взгляд. Майки смотрел на него несколько секунд, его лицо было непроницаемым. Потом он вздохнул — не раздражённо, а с разочарованием, как старший брат, поймавший младшего на пакости. — Глупо. Очень глупо. Ты пачкаешь имя «Свастонов» такими детскими играми. Я не для того всё это создаю, — он покачал головой, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая усталость, не от дела, а от человеческой глупости. Он бросил взгляд на Кена, и тот, ни слова не говоря, сделал шаг в сторону Киемасы. Этого было достаточно — всем всё стало ясно. Дело с «рабами» было закрыто. Потом Майки снова повернулся к Такемичи. Его взгляд был уже другим — не оценивающим, а заинтересованным, изучающим. — Ханагаки. Ты останешься. Это прозвучало не как вопрос и не как приказ, а как простая, само собой разумеющаяся констатация. Такемичи, который уже мысленно готовился к тому, чтобы развернуться и уйти, застыл на месте. Он буквально «офигел», как потом сам бы выразился. В голове пронеслись обрывки мыслей: «Что? Почему? Что ему от меня нужно?» — Я… — начал было Мичи, но слова застряли в горле. Он не ожидал такого поворота. — После того, как все разойдутся, — добавил Майки, как будто объясняя очевидное. — У меня к тебе есть пара вопросов. Без свидетелей. — Он снова почти улыбнулся, и в этой полуулыбке было что-то, от чего по спине у Такемичи пробежал холодок. Это был интерес хищника, который учуял что-то стоящее. Майки больше не смотрел на него, переключив внимание на остальных, отдавая последние распоряжения на день. Но его короткие слова — «Ты останешься» — висели в воздухе, тяжелые и необъяснимые. Остальные начали расходиться, кидая на Такемичи любопытные и настороженные взгляды. Мицуя, проходя мимо, слегка пожал плечом, его взгляд говорил: «Сам влип, братан». Мучо лишь коротко встретился с ним глазами и почти незаметно мотнул головой — то ли «держись», то ли «я предупреждал». Вскоре в полуразрушенном храме остались только четверо: Такемичи, Майки, Кен и несчастный Киемаса, которого Кен держал за шиворот, как котёнка. Тишина стала густой и звенящей. Майки подошёл к Такемичи вплотную. Он был ниже ростом, но его присутствие заполняло всё пространство. — Знаешь, Ханагаки, — начал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, чуть насмешливая, живая нотка. — Мне обычно неинтересны посторонние. Но ты… Ты пришёл не за дракой. Ты пришёл на переговоры. За друзей. — Он произнёс это слово с лёгким ударением, будто пробуя его на вкус. — Это либо верх глупости, либо в тебе есть что-то… стоящее. Я решил проверить. Такемичи молчал, чувствуя, как под перчатками ладони становятся влажными. Он не знал, чего ждать. — Итак, вопрос первый, — Майки скрестил руки на груди. — Почему ты уверен, что я просто не отдам приказ и тебя, и твоих друзей не сотрут в порошок, чтобы больше вопросов не было? Вопрос висел в воздухе, холодный и прямой. Кен смотрел на Такемичи своим каменным взглядом. Даже Киемаса замер, забыв на мгновение о собственном страхе. -Я просто очень много знаю.Я пришел как видишь с переговорами,а мог просто по одному вас бить. Майки не рассердился и не засмеялся. Напротив, его чёрные глаза сузились, и в них вспыхнул живой, почти азартный огонёк, как у ребёнка, нашедшего новую сложную игрушку. — Ого, — протянул он, и уголки его губ дрогнули. — Слышишь, Кен? Он нас бить собирался. По одному. Кен лишь глухо хмыкнул, не меняя выражения лица. Но его взгляд на Такемичи стал чуть пристальнее, словно он заново оценивал его массу и строение костей. — Много знаешь, говоришь? — Майки сделал шаг ближе, сократив дистанцию до минимума. Его голос понизился, став доверительным и опасным одновременно. — Интересно. И что же ты знаешь, Такемичи Ханагаки? Например, знаешь ли ты, почему я должен тебя слушать, а не просто проверить, насколько крепки твои костяшки на деле? В голове у Мичи пронеслось: «И этому хочет отомстить Изана?» Контраст был оглушительным. Перед ним стоял не монстр из рассказов, а живой парень — самоуверенный, любопытный, с какой-то детской непосредственностью в глазах, за которой, однако, чувствовалась бездна решимости и силы. Было сложно связать этот образ с тем абсолютным злом, которое рисовал Изана. — Я знаю, что у вас есть правила, — твёрдо ответил Мичи, отказываясь отступать под этим давлением. — И что вы их цените. Киемаса нарушил правила — самоуправством и привлечением внимания к банде из-за школьной ерунды. Я пришёл указать на нарушение. Если вы сотрёте меня — вы просто скроете проблему, а не решите её. А настоящий лидер, как мне кажется, проблемы решает. Он сделал паузу, глядя Майки прямо в глаза. — И потом, если бы я хотел войны, я бы не пришёл сюда один и с открытым лицом. Я бы действовал иначе. Вы же понимаете. Последняя фраза висела в воздухе не как угроза, а как констатация факта между двумя людьми, понимающими, как устроен их мир. Майки замер на секунду, изучая его. Потом его лицо озарила широкая, почти солнечная улыбка, которая странно контрастировала с обстановкой. — Ха! Мне ты нравишься, Ханагаки! Прямолинейный. — Он отступил на шаг, развернулся к Кену и Киемасе. — Кен, отведи этого болвана, пусть подумает о своём поведении там, где никому не мешает. — Потом снова к Такемичи: — А ты… останешься ещё на минутку. Мне ещё кое-что нужно обсудить. Кен беззвучно кивнул и, не меняя выражения, развернул Киемасу, будто лёгкую тряпку, и повёл его вглубь гаражного комплекса. Скоро их шаги затихли в темноте. Такемичи остался наедине с Майки. Тишина была уже не такой гнетущей, но напряжённость никуда не делась, она лишь сменила оттенок — с угрозы на любопытство. Майки облокотился спиной на ржавый каркас старого автомобиля и вытащил из кармана пачку жвачки. Предложил Такемичи, тот отказался кивком. — Так, — начал Майки, разжевывая жвачку. — Ты говоришь, правила. Правила важны. Согласен. Но знаешь, что ещё важно? Люди, которые за эти правила готовы по-настоящему стоять. Не просто пафосно кричать, а приходить в самое логово. — Он прищурился. — Твои школьные дружки... они так за тебя постояли бы? Вопрос застал Мичи врасплох. Он представил Ацуши с его помпадуром, осторожного Такуя, язвительного Казуши и молчаливого Мокото. Искренне? Да. Но вот так, в логово врага? Он сомневался. И в этом сомнении, вероятно, что-то промелькнуло на его лице. Майки увидел это и кивнул, как будто получил подтверждение. — Я так и думал. Ну и ладно. — Он оттолкнулся от каркаса. — Мне интересен не их потенциал, Ханагаки. Интересен твой. Ты сегодня показал две вещи: голову и смелость. Голова — это когда не полез в драку, а нашёл корень проблемы. Смелость — это когда пришёл сюда. У меня в «Свастонах» много сильных рук. — Он махнул рукой в сторону, где только что была толпа. — Но людей, у которых есть и то, и другое... таких всегда не хватает. Такемичи почувствовал, как в груди похолодело. Он понимал, к чему клонит Майки. — Я не ищу себе новую банду, — тихо, но чётко сказал он. — Кто говорит о банде? — Майки улыбнулся, и в этой улыбке снова было что-то детское, игривое, но от этого не менее опасное. — Я говорю о возможностях. Ты, я смотрю, парень не простой. За тобой тень тянется, чувствуется. И я ненавижу, когда интересные тени болтаются без дела где-то на окраинах. Это... неэффективно. Он подошёл ещё ближе, его голос стал почти что заговорщицким. — Вот что я тебе предлагаю, Ханагаки. Никаких обязательств. Просто... оставайся на связи. Если увидишь что-то интересное, что касается моей территории или моих людей — дашь знать. Если у тебя самого возникнут проблемы, с которыми твои школьные приятели не справятся... ты будешь знать, куда обратиться. Считай это... страховкой. С моей стороны — гарантия, что к твоим друзьям больше никто не пристанет. Никогда. Он выдержал паузу, давая словам усвоиться. — А с твоей... просто будешь время от времени заходить поболтать. Как сегодня. Мне скучно иногда с одними и теми же рожами. — Майки усмехнулся и, наконец, отошёл, показывая, что разговор окончен. — Подумай. Не сейчас. Просто знай, что дверь приоткрыта. И, кстати... передай привет Мучо. Скажи, что он молодец — интересных людей находит. С этими словами Майки развернулся и пошёл прочь, в темноту, оставив Такемичи стоять одного среди запаха ржавчины, масла и неожиданно предложенной, двусмысленной свободы. Мичи смотрел вслед уходящей светловолосой фигуре, и в его голове, уже отключившей режим немедленного выживания, пронеслась ясная, чеканная мысль, адресованная этому слишком самоуверенному парню: «Иди нахуй, Майки. Со своей «страховкой» и «возможностями». У меня и своих теней хватает, разгребать твои не собираюсь.» Мысль была грубой, категоричной и очень искренней. Он не купился на эту смесь детского бахвальства и расчётливого предложения. «Дверь приоткрыта» — звучало как «ловушка приманивает». Он знал цену таким «договорам» с сильными мира сего. Это всегда дорого. Чаще всего — твоей свободой или кровью друзей. Он повернулся и зашагал к выходу, чувствуя, как адреналин наконец начинает отступать, оставляя после себя густую, тягучую усталость. Задача была выполнена — друзья в безопасности. Всё остальное было лишним шумом. Но где-то в самом глубоком уголке сознания, куда он старался не заглядывать, копошился неприятный червячок сомнения. Майки был не тем, кого он ожидал. Он был опасным, да. Но в его опасности не было той бессмысленной жестокости, о которой кричал Изана. Была странная, извращённая логика и какое-то... любопытство. И это делало его в тысячу раз более непредсказуемым. «Привет Мучо передай», — мысленно передразнил он, выходя на прохладный ночной воздух. Чёрт с ним, со всем этим. Главное — завтра в школе он сможет посмотреть в глаза Ацуши, Такуе, Казуши и Мокото и сказать, что всё кончено. А что до «Свастонов», Майки и его «приоткрытых дверей»... Такемичи Ханагаки уже хлопнул этой дверью, сам того до конца не осознавая. Просто всем своим существом.

***

Мичи уже шёл по коридорам школы с непривычно лёгкой походкой. Вчерашнее напряжение окончательно растворилось, сменившись тихим, почти дерзким удовлетворением. Зайдя в класс, он сразу увидел ту самую четвёрку. Они сидели кучкой — Ацуши, понурившись, пытался как-то уложить свой вечно мятый помпадур, Казуши нервно теребил треснувшую дужку очков, Мокото смотрел в одну точку, а Такуя просто сидел с закрытыми глазами, будто медитировал. От них так и веяло гнетущей безнадёгой. Радостный, он подошёл к ним и с лёгкостью уселся на угол парты рядом, нарушая своим видом их мрачную атмосферу. — Ну что, как вам первый и последний день рабства? — спросил он, и в его голосе звенела откровенная, почти озорная усмешка. Ребята сначала просто тупо на него посмотрели, мозг ещё не до конца переварил вопрос. Они уже собрались хором выдохнуть, что у них ничего ещё не было, как услышали ключевое слово. — В смысле последний?! — взвизгнул Казуши, чуть не подпрыгнув на месте. — Ну вот так, — пожал плечами Мичи, разглядывая потолок. — Пришёл, побазарил с Майки, и тот дал леща Киемасе. На этом всё. В классе на секунду воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном пролетела ворона. Потом их лица исказились гримасами абсолютного, беспросветного шока. Первой мыслью, пронесшейся у всех, было: «Он их предал? Он вступил в «Свастоны» вместо нас?» Но затем они хором вспомнили, что вчера Киемаса действительно не появился, не отдавал приказов и даже не показывался на горизонте. Шок удвоился, вырвавшись наружу каскадом криков и вопросов. — КАК ты это сделал?! — Мичи, ты вообще бессмертный?! — Тебя не побили?! Вообще?! Никто?! Вопросы сыпались со всех сторон, перекрывая друг друга. Мичи, не выдержав, поднял руку ладонью вперёд в универсальном жесте «заткнитесь». — Тихо! — скомандовал он, и голос его, негромкий, но твёрдый, на мгновение всех приструнил. — Ничего такого не было. Пришёл, сказал, что они проебались, меня поблагодарили за бдительность, и все. — Он сделал драматическую паузу, обводя их разочарованным взглядом. — А вы, сыкуны, что, сами не пошли? Эххх... Что же было, если бы меня не было... Он соскочил с парты и с преувеличенным вздохом направился к своему месту, оставив четвёрку в полнейшем ступоре. Они переглядывались, открывая рты и снова закрывая их, не в силах ни поверить до конца, ни придумать новые вопросы. Ацуши первым пришёл в себя. Он медленно поднялся, подошёл к Такемичи и, не говоря ни слова, просто с силой хлопнул его по плечу, так что тот чуть не клюнул носом в учебник. В этом ударе было всё: и облегчение, и стыд, и немой вопрос «какого чёрта ты так рисковал?», и безмерная благодарность. Мичи лишь усмехнулся, потирая плечо. — Не за что, короче. Теперь можете спать спокойно. И, кстати, Казуши, — он повернулся к парню в очках, — у тебя очки новые будут? А то в треснутых ты похож на расстроенного учёного хомяка. Класс взорвался смехом, нервным, срывающимся, но настоящим. Угроза отступила. И они снова были просто пятью парнями в школьном классе. Но что-то между ними после вчерашнего дня изменилось навсегда.

***

Так хотел Мичи тихо посидеть на уроке литературы, погрузившись в разбор «Повести о Гэндзи», но планам не суждено было сбыться. Из коридора донеслись приглушённые, но отчётливые звуки — глухие удары, сдавленные вскрики, скрежет ботинок по линолеуму. Класс насторожился, учительница сделала паузу. Мичи машинально повернул голову к стеклянной вставке в двери. В коридоре, освещённые люминесцентными лампами, стояли двое. Ниже ростом, со светлыми распущенными волосами — Майки. И его живая тень, массивный Кен Рюгуджи. У ног их валялись несколько старшеклассников, корчащихся от боли. Майки что-то говорил, беззаботно улыбаясь, будто обсуждал погоду, а не только что устроенную разборку. У Такемичи в висках застучало. Резко встав, он поднял руку: — Можно выйти? Учительница, сама напуганная шумом, лишь кивнула, рада, что кто-то проявит инициативу. Чуть ли не выбежав, он увидел картину целиком: трое парней из спортивной секции, обычно задававших тон в школе, теперь лежали в неестественных позах. Мичи, прикрыв за собой дверь класса, зло упёрся взглядом в Майки. — Ты че тут устроил? Че лица разукрасили? Своих мало, так по моей школе пришли?! Майки, услышав его голос, радостно улыбнулся, как ребёнок, увидевший любимую игрушку. — Так вот ты и сам нашёлся, Такемучи! — Че? Я не… — Как Майки сказал, таким ты и будешь, — спокойно констатировал Кен, без тени злости, просто как факт. Мичи опустил плечи, лицо перекосилось от раздражения. — Заебись. Так че приперлись? — Пошли гулять! — Майки выпалил это с такой же естественностью, с какой предлагают пойти в столовую. — А ещё че? Может, тебе ещё ноги вылизать? Я в отличие от вас учусь, ироды, — отрезал Мичи, хотя сам учебник уже проштудировал вдоль и поперёк ещё в детдоме. Но принцип был важен. — Какой ты грубый! — надул губы Майки, делая обиженные глазки. — А вчера был такой миленький… — Что было, то всплыло. Всё, давайте валите, и парней с дороги уберите! — Мичи развернулся, чтобы зайти обратно в класс. В этот момент его вдруг обхватили сзади мощные руки, и он был легко поднят в воздух, как мешок с картошкой, и водружён на каменное плечо Кена. — Эй?! — вскрикнул Мичи, беспомощно дрыгнув ногами. — Увы, Такемучи, ты мой! — весело объявил Майки, захлопав в ладоши. — Пошли, Кенчин, а то вдруг покусает тебя. Слово «мой» резко перекосило Мичи изнутри. Он был только Изаны и Какуче. Только их. Ещё одного хозяина, ещё одну привязанность — он не потянет. Сердце сжалось в ледяной ком. Но пока он болтался на плече Кена, в голове, работавшей на пределе, щёлкнул холодный, расчётливый механизм. Если Изана будет мстить Майки… то лучший способ сделать ему больнее — что? Втереться в доверие. Стать близким. Стать своим. А потом… Это был грязный, отвратительный план. Но рациональный. К тому же, Мучо уже был в банде. Значит, это возможно. Решение созрело мгновенно, почти само собой. Пока он думал, они уже вышли на школьный двор. Кен опустил его на землю. Перед ними стояли два велосипеда. До Мичи начало доходить. — Мичи, покатаешь меня? — вдруг попросил Майки, смотря на него с наигранной надеждой в глазах. — Боже… Ладно, — сдался Мичи с театральным вздохом. — Только пусть Рюгуджи-сан показывает дорогу. — А почему ты с ним так вежлив, а со мной нет?! — возмутился Майки, искренне оскорблённый. Мичи закатил глаза и посмотрел на него с убийственным сарказмом. — Он, в отличие от тебя, не коверкает моё имя. Майки надулся, как дитя, но поплёлся в сторону велосипедов.