Король, слуга и советник

Прошло два дня с того странного собрания у храма. Два дня, за которые Мичи, вопреки негласному «поручению» Майки, не увидел ничего подозрительного. Никаких «Мебиусов», никаких тайных сделок. Только обычная жизнь. Он почти начал верить, что всё это было большой игрой или преувеличением. Прогуливаясь после уроков по небольшому, почти безлюдному парку на окраине своего района, он заметил парня, сидящего на дальней скамейке. Блондин с аккуратной стрижкой, в очках с тонкой металлической оправой. Он выглядел как типичный ботаник, уткнувшийся в телефон. Мичи прошёл мимо, не придав значения. Но ветер донёс обрывки фразы, произнесённой слишком чётко и деловито для простого разговора с другом: –…сегодня Майки с Пачином будут в маленьком ангаре. Я вам скажу, когда вам туда идти… Мичи замер на полшага, будто споткнувшись о собственное сердце, которое вдруг гулко стукнуло в груди. Он медленно, не поворачивая головы, прошёл ещё несколько метров, а затем будто бы заинтересовался видом на чахлые кусты, что дало ему повод развернуться и украдкой рассмотреть того парня. «Очкарик-связист», — молнией пронеслось в голове. Тот самый, о котором говорили в том разговоре. Мичи резко опустил взгляд и пошёл дальше, стараясь не привлекать внимания. Его мозг работал на пределе. Ангар. Сегодня. Засада. Информация была горячей и смертельно опасной. Нельзя было ждать, нельзя было проверять. Он достал телефон, нашёл в истории звонков номер, с которого звонил Дракен, и набрал его. Тот ответил на второй гудок, голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. – Дракен, а вы щас в ангаре? — выпалил Мичи, ускоряя шаг, будто уже бежал. Краткая пауза. – Да. А ты откуда знаешь? – Да так, — ухмыльнулся Мичи без всякой радости. — Скажи адрес. Мне нужно срочно к вам прибежать. На том конце послышался приглушённый разговор, потом голос Дракена: «Щас скину смс.» – Сенькью, — бросил Мичи и, сбросив вызов, не стал ждать сообщения, а рванул с места в карьер. Адрес пришёл, когда он уже бежал через пустырь, коротко и ясно. Не зря же он поддерживал форму этими бесконечными пробежками.

***

Маленький, полузаброшенный ангар на промышленной окраине. Мичи, едва переводя дух, рванул тяжёлую ржавую дверь в сторону. Внутри пахло пылью, маслом и напряжением. В тусклом свете одинокой лампочки, висящей под потолком, стояли четверо: Майки, прислонившись к ящику со старыми запчастями, Кен, как всегда, недвижимая глыба рядом с ним, Пачин и Пэян, которые что-то горячо, но тихо обсуждали. Все четверо резко обернулись на скрип двери. – Всем привет, кто мне не рад, — хрипло выдохнул Мичи, опираясь руками на колени. — Майки, я получил неожиданную информацию. Лицо Майки при его появлении сначала озарилось знакомой игривой улыбкой, но последняя фраза заставила эту улыбку мгновенно испариться. В его чёрных глазах вспыхнул острый, холодный интерес. «Информацию?» – Мебиус — наебники. Они скоро сюда придут. Решили засаду устроить. Тишина в ангаре стала абсолютной. Даже пыль в луче света, казалось, замерла. – Че ты там вякаешь?! — взорвался Пэян, делая шаг вперёд. Его лицо исказилось смесью недоверия и злости. Пачин лишь сжал кулаки, не сводя с Мичи взгляда. Майки медленно поднял руку, и Пэян замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Взгляд Майки был прикован только к Мичи. – Они уже тут, – сказал Мичи спокойно и отступил вглубь ангара, освобождая проход. Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась толпа. Человек двадцать, все в белых, почти одинаковых бомберах с вышивкой «Мебиус». Впереди них, как красное пятно на снегу, шёл один парень в алой куртке. Его помпадур цвета платинового блонда был безупречен, а на лице застыла самоуверенная, хищная улыбка. Диагональный шрам через лоб придавал его внешности оттенок жестокой театральности. – Ну что, расшумелись тут, малышня? – голос его был насмешливым и громким. – А, это же токийские малахольники собрались! Его люди заржали хором. Мичи лишь молча наблюдал, оценивая численность и расстановку. К его удивлению, страх не приходил – только холодная, знакомая собранность. – Я – Нобутака Осанай, – представился парень в красном, демонстративно доставая из кармана гребень и поправляя и так идеальные волосы. – И сегодня я разнесу ваше жалкое «гнездо» в щепки. – Ах ты!.. – прошипел Пачин, и его лицо, уже искажённое обидой за Киемасу, теперь побагровело от ярости. Не дожидаясь команды, Пачин, как разъярённый бык, ринулся вперёд, нанося дикий, нерассчитанный удар в голову Осаная. Тот даже не убрал гребень. Ловким, почти небрежным движением он уклонился, и кулак Пачина со свистом прошёл по воздуху. В следующее мгновение Осанай нанёс короткий, хлёсткий апперкот в солнечное сплетение Пачина. Тот сдавленно ахнул и согнулся пополам. Но, к удивлению многих, не упал. Стиснув зубы, сквозь боль, он попытался нанести ещё один удар. Было видно, что Пачин проигрывает сокрушительно. Осанай двигался с пугающей лёгкостью, его удары были точными и жёсткими. Но Пачин, несмотря на боль и явное превосходство противника, продолжал лезть вперёд, яростно, почти отчаянно пытаясь хоть как-то достать ненавистного врага. Это была не драка, а избиение, но избиение, в котором жертва отказывалась сдаваться. – Тебе не жалко Пачина? – тихо спросил Мичи у Майки, не отрывая глаз от драки, где Пачин уже едва держался на ногах. – Пачин не проигрывает. Он один разносил целую банду. Я в нём уверен, – так же тихо, но твёрдо ответил Майки. Его взгляд был прикован к своему бойцу, и в нём читалась не тревога, а какая-то странная, слепая вера. – Ладно, – просто сказал Мичи, понимая, что возражать бесполезно. Он уже давно видел, что Пачин проигрывает сокрушительно. Но если его командир отказывался это признавать, Мичи не мог изменить его решение. Развязка наступила быстро и жестоко. Осанай, поигравшись с почти беспомощным противником, нанёс точный, хлёсткий удар в челюсть. Пачин замер на секунду, его глаза закатились, и он рухнул на бетонный пол, но не упал, а осел на колени, а затем застыл в странной, почти стоячей позе, полностью отключённый. – Фигасе! Прям стоя вырубился! – донёсся чей-то восхищённо-издевательский возглас из толпы «Мебиуса». Только тогда Майки, наконец, соизволил сдвинуться с места. Он подошёл к своему подчинённому, легко подхватил его и удержал на ногах. Пачин, придя в себя на секунду, пробормотал сквозь сбитое дыхание: – Прости, Майки… Я проиграл… Я полный неудачник… – А кто тебе сказал, что ты проиграл? – улыбнулся Майки, и в его улыбке не было ни разочарования, ни злости. – Я такого не говорил. Он бережно передал ослабевшего Пачина своим ребятам, а сам развернулся к Осанаю. Из толпы «Мебиуса» донёсся хохот: «Да ты больной, походу! Видно же, что он проиграл!» – Пока я стою, никто ещё не проиграл, – спокойно заявил Майки и, сделав резкий, почти незаметный рывок, нанёс удар носком ботинка в висок Осаная. Тот даже не успел среагировать. Его голова с глухим стуком ударилась о бетон, и сознание мгновенно покинуло его. – Я выиграл, – с той же бесстрастной улыбкой констатировал Майки. – Я победил вашего командира, поэтому «Мебиус» переходит в «Тосву»! Кто против – выходите, я каждого вырублю! Мичи наблюдал за этой сценой, ощущая нарастающее беспокойство. Всё было слишком… театрально. Пока Пачина отводили в сторону, что-то блеснуло у него за поясом. Не ремень – металл. Холодный и острый. «Нож?» – первая мысль была именно такой. Зачем Пачину нож? Может, носил с собой, как и многие, для «уверенности»? Но в его нынешнем состоянии – разбитом, униженном, полном ярости – это оружие могло стать ключом к чему-то очень плохому. Мичи решил пока не спускать с него глаз. – Пошли, пацаны, нам тут нечего делать, – развернулся Майки к своим, но в этот момент Осанай на полу дёрнулся. Он, придя в себя, слепой от боли и злости, нащупал рядом осколок разбитой бутылки и с рыком попытался вскочить, целясь в спину Майки. Как из-под земли вырос Кен. Его мощная рука перехватила запястье Осаная, а колено врезалось тому в живот. Осанай снова рухнул, давясь кашлем и пеной. – Осанай, – голос Кена был глухим и неумолимым, – ты давно ушёл с пути гопников. Знаешь почему? Изнасиловал невинную девушку. А сейчас, не приняв поражение, хотел сделать подлый поступок. Слова повисли в тяжёлом воздухе. «Мебиусовцы» замерли в неловком молчании. Началось движение к выходу. И в этот момент Мичи увидел то, чего и опасался. Пачин, сидевший на корточках, дрожащей рукой потянулся к поясу. Его глаза были полы ненависти, устремлёнными на корчащегося на полу Осаная. Леза блеснуло. Мичи рванул вперёд. Он успел добежать до Пачина в тот миг, когда тот уже занёс руку для удара. Резким, выверенным движением Мичи выкрутил ему запястье. Раздался болезненный хруст и крик. Нож с лязгом упал на пол. «Епт, перестарался», – мелькнуло в голове у Мичи. В ангаре воцарилась гробовая тишина. Все обернулись. Осанай, полуприподнявшись, смотрел на них в немом шоке. Майки, Кен и Пэян застыли в полном недоумении. – Ты чё творишь, Ханагаки?! – заорал Пэян, делая шаг вперёд, но его взгляд упал на лежащий на полу нож. Ярость на его лице сменилась шоком и непониманием. И в этот момент снаружи, словно по сигналу, донёсся нарастающий вой полицейских сирен. – Как вовремя, – усмехнулся про себя Мичи. Он наклонился, подобрал нож, обернув лезвие грязной тряпкой, и сунул его во внутренний карман куртки. На всякий случай. Пачин сидел на коленях, сжимая повреждённую руку, и что-то беззвучно бормотал, а потом его голос стал слышен, полный горького отчаяния: – Оставьте меня… я заслужил… Это – Пачин! – рванулся вперёд Майки, но мощная рука Кена легла ему на грудь, остановив как стеной. – Это его выбор, Майки! Оставь! – голос Дракена был жёстким, лишённым обычной невозмутимости. В нём звучало приказание. Майки пытался вырваться, но против силы Кена это было бесполезно. Его лицо исказила смесь ярости и беспомощности. А Мичи смотрел на всё это уже с другого ракурса. Слишком удобно: неожиданное нападение, вовремя подоспевшие менты, нож у разъярённого и униженного Пачина… Пахло большой, чьей-то продуманной игрой, где они все были пешками. – Я заберу Пачина, а вы – бегите! – крикнул Мичи, перекрывая вой сирен, который становился всё ближе. Он резко обернулся к оставшимся в шоке ребятам из «Мебиуса». – И вы, дебилы, не стойте – бегите! Его команда, произнесённая с такой неоспоримой уверенностью, сработала. «Мебиусовцы» бросились врассыпную, исчезая в тёмных проходах между ангарами. Майки, после секундной борьбы с собой, в последний раз глянул на Пачина и Мичи, затем кивнул Кену. Втроем они рванули к противоположному выходу, растворяясь в темноте. В опустевшем ангаре остались только Мичи и полубессознательный Пачин. Сирены уже были прямо у ворот. – Тебе нож дали? – тихо, но чётко спросил Мичи, наклоняясь к лицу Пачина. Тот заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. В его глазах промелькнуло непонимание, а затем – тень осознания и страха. Он что-то знал, но сказать не мог или не смел. Его губы дрогнули. – Понял тебя, – коротко бросил Мичи. Не время было для допросов. Он поднырнул под руку Пачина, закинул его на спину, крякнув под весом. Пачин был не пушинка. С последним взглядом на освещаемый мигалками вход, Мичи рванул к чёрной дыре аварийного выхода в глубине ангара. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Он выбежал в узкий, заваленный хламом проулок. Вдалеке, между корпусами, он увидел мелькающие тени своих – Майки, Кена и Пэяна. Не раздумывая, Мичи, пыхтя под ношей, побежал за ними, уворачиваясь от лучей фар, уже ползающих по территории. Грохот полицейских радио и окрики оставались позади, отдаляясь с каждым его тяжёлым, но быстрым шагом. Он нёс на себе не просто члена банды. Он нёс на себе живую улику и кучу вопросов, ответы на которые могли перевернуть всё.

***

Мичи шёл по спящим улицам, неся на спине тяжёлую ношу – и не только физическую. Мысли крутились, как листья в вихре: блестящий нож, глаза Пачина, полные немого ужаса, и тот очкарик в парке, чей телефонный разговор стал спусковым крючком для всей этой ночи. Всё это сшивалось в одну уродливую, но пока неясную картину. Подстава. Чья-то игра. И они все в неё попали. Дойти до какого-нибудь укромного схрона «Свастонов» было слишком рискованно – Пачину нужна была реальная помощь, а не кустарная перевязка. Да и тащить его дальше сил уже не было. Мичи свернул в тихий, немноголюдный переулок и замедлил шаг, сливаясь с мирной ночной жизнью района. Из разъяренного беглеца он превратился просто в парня, который несёт пьяного или уставшего друга. Так, не спеша, он дошёл до круглосуточного медпункта при городской больнице. Свет внутри был ярким и безжалостным. Мичи, слегка пыхтя, зашёл внутрь и аккуратно усадил Пачина на стул в приёмной. – Навернулся, когда по лестнице спускался, – сухо объяснил он дежурной медсестре, кивнув на бессознательного парня с перекошенным от боли лицом и вывернутой рукой. – Кажется, руку повредил и сознание терял. Медсестра, привычная ко всему, лишь вздохнула и кивнула, уже подзывая санитаров. Мичи не стал ждать. Он бросил последний, оценивающий взгляд на Пачина – того уже бережно перекладывали на каталку – и без лишних слов развернулся и вышел в ночь.

***

Дорога домой на этот раз была невыносимо длинной. В голове снова и снова прокручивались кадры: насмешка Осаная, слепая вера Майки в Пачина, мгновенная реакция Кена… и этот чёртов очкарик. Кто он? Связной «Мебиуса»? Или кто-то третий, кто ловко стравливал две банды, подкидывая одной информацию, а другой – оружие в руки самого взрывного участника? Сценарист этой всей кровавой пьесы? Было слишком запутано. Слишком много неизвестных. Но одно Мичи понял точно: его «нейтралитет» трещал по швам. Он уже вмешался. Спас Пачина от самого себя, а может, и от тюрьмы. Принёс его к врачам. И теперь у него в кармане лежал нож, завёрнутый в тряпку, – вещественное доказательство того, что драка в ангаре могла обернуться убийством. Он подошёл к своему дому, остановившись в тени перед подъездом. В окне кухни горел свет – его ждали. Простая, чистая жизнь была там, за стеклом. А здесь, в кармане его куртки, лежал кусок холодной, грязной реальности, от которой он так отчаянно бежал. И теперь, похоже, эта реальность сама его догнала и вцепилась когтями. Мичи глубоко вздохнул, потянулся к зажигалке в кармане, но вместо неё нащупал гладкий, холодный металл ножа. Он выдернул руку, как обжёгшись, и, наконец, зашёл внутрь. Ему нужно было спрятать эту улику. И решить, что делать дальше. Потому что тишина мирных улиц была обманчива. В ней уже звучали отголоски далёких сирен и шёпот чужих, опасных заговоров.