Король, слуга и советник

Утро добрым у Мичи не было. Было уже десять, но он сладко спал после вчерашнего ночного марафона, когда его разбудила назойливая, трескучая мелодия из телефона. Даже в единственный выходной покоя не находилось. Не глядя на экран, он поднёс трубку к уху и прошипел, голос хриплый от сна: – Козёл, я ещё спал. – Мичи, ахирей! Глава и зам посрались между собой, и теперь «Тосва» раскололась на две части! Мичи узнал голос Казуши, но это знание не смягчило его ярости. – Ямагиши, ты серьёзно?! Я блять спал! На другом конце провода послышался тяжёлый, разочарованный вздох. – Ты же там в последнее время тусовался с «Тосвой», вот я и подумал, тебе будет интересно... – Она была бы очень интересна, если бы я в свой единственный выходной не спал! Боже... – Мичи провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с него остатки сна и раздражения. – Прости, что наорал. Спасибо, что сказал. – Да не за что. На всякий запомню, что не нужно тебя будить в выходные дни. Мичи усмехнулся, хотя улыбка получилась кривой, и сбросил вызов. Он положил телефон на тумбочку, потянулся так, что хрустнули позвонки, и медленно поднялся с кровати. Несколько лёгких упражнений, чтобы прогнать одеревенелость из мышц, умывание ледяной водой – и он начал приходить в себя, хотя голова всё равно гудела. На кухне он решил ограничиться зелёным чаем. Пока вода закипала, он облокотился о столешницу и думал. «Я, конечно, очень не рад, что внутри «Тосвы» переполох... но что я щас смогу сделать? Я их знаю от силы неделю. Статуса у меня ноль. Так, челик, который мимо проходил.» Допив чай и почистив зубы, он так и не пришёл к ответу. Привести в порядок квартиру – родителей не было, они уехали на весь день по делам в другой город, – было делом десяти минут. И тут раздался звонок в дверь. Странно. Кто, чёрт дери, мог прийти в такую рань? С неохотой он подошёл к двери и прильнул к глазку. В подъезде, замурованная в тесном пространстве, стояла массивная фигура Рюгуджи. Мичи чуть не выругался вслух. Он сделал глубокий вдох, мысленно перекрестился на всякий случай и приоткрыл дверь, вывалившись в проём и упираясь в косяк. – Да? – его голос прозвучал нарочито лениво. – Здаров, Мичи. Я арбузик принёс, – невозмутимо произнёс Кен и поднял руку. В верёвочной авоське действительно болтался круглый, тёмно-зелёный арбуз. Мичи несколько секунд молча смотрел на него, потом на пакет, потом снова на него. – Боже... Заходи, бедолага, – наконец сдался он, отступая и пропуская гостя внутрь. Пока Кен разувался, Мичи побрёл на кухню, чтобы снова включить чайник. – Тебе какой чай? – спросил он через плечо. – Чёрный. Кен поставил арбуз на стол с таким видом, будто водружал трофей, и тяжело опустился на стул. В маленькой кухне воцарилась тишина, но не напряжённая, а какая-то… домашняя, несмотря на абсурдность ситуации. – Я это… че хотел сказать, – начал Кен, разглядывая узор на столешнице. – Спасибо, что спас Пачина. Мичи усмехнулся, повернувшись к нему, пока чайник начинал шуметь. – Не знал, что когда человеку выворачивают руку, ещё и благодарят. На заметку возьму, может, чаще благодарить начнут? Уголок губ Кена дрогнул в подобии улыбки, но она не дотянула до глаз. – Я имею в виду, что из-за тебя он не сядет за решётку. Слова, будто раскалённая игла, кольнули Мичи в самое больное место. Его собственная история, Изана... Он резко отвернулся к шкафчикам за чашками. – Спасибо это, конечно, хорошо, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы че там с Майки посрались? Кен резко ударил огромным кулаком по столу. Чашки задребезжали. – Да этот ублюдок! – Дебил, мы в квартире! И не бей мой стол! – рявкнул на него Мичи, ставя перед ним чашку с чёрным чаем так, что тот чуть не расплескался. Кен смущённо кивнул, принимая чашку. – Прости. Я не хочу говорить о нём. Мичи устало вздохнул, налил себе чаю и сел напротив амбала, глядя на его мрачное, озадаченное лицо. Похоже, его единственный выходной только что официально закончился. – Ладно, – вздохнул Мичи, отпивая чай. Он чувствовал, как тёплая жидкость медленно разливает по телу успокаивающую тяжесть. – Но на заметку: раскол «Тосвы» ничему хорошему не приведёт. Я тебе говорю как третье лицо, не в теме. Кен только глубже нахмурился, обдумывая слова. Они пили чай в тяжёлом, но уже не столь напряжённом молчании, пока резкий, пронзительный звук домофона не врезался в тишину. – Клянусь, я на выходные дни домофон отключать буду, – проворчал Мичи, снова вставая. Он даже не удосужился посмотреть в глазок, просто резко рванул дверь на себя. На пороге, со своей ослепительной, беззаботной улыбкой, стоял Майки. – Привет, Мичи! Инстинктивно Мичи хотел захлопнуть дверь у него перед носом, но в этот момент за его спиной, заполнив собой весь проём, возник Кен. – Ты чё тут забыл, коротыш? – прогремел его голос, в котором не осталось и следа от недавней задумчивости. – А ты чё тут забыл, дылда? – парировал Майки, и его улыбка мгновенно сменилась холодной, вызывающей усмешкой. – Я вообще-то своему другу арбуз принёс! – Кен ткнул огромным пальцем в сторону кухни, где на столе всё ещё красовался зелёный «трофей». – А я вообще-то тоже к другу пришёл! – заявил Майки, и его чёрные глаза сверкнули азартом. Мичи, чувствуя, как ситуация стремительно катится в абсурд, попытался слиться со стеной. Не вышло. Майки внезапно схватил его за одну руку. В ту же секунду Кен ухватился за другую. И началось. Два идиота, забыв про свой титулы и былые разногласия, устроили игру в «перетяни Мичи». Они тянули его в разные стороны, словно тряпичную куклу, перебрасываясь криками: – Я его первый нашёл! – А я первый к нему зашёл! Мичи чувствовал, как последние капли его выходного спокойствия испаряются, сменяясь ледяной, нарастающей яростью. Его день и так не задался, а теперь его ещё и втянули в этот детсадовский конфликт двух неадекватов? Это был переломный момент. Он резко потянул обе руки вниз, используя не силу, а неожиданность, и вырвался. Затем, с силой, которой от него явно не ждали, он толкнул Майки внутрь квартиры и тут же захлопнул дверь, отрезая путь к отступлению для обоих. Повернувшись к ним, он стоял посреди своей же прихожей, и выражение его лица заставило даже Кена на мгновение замереть. – Вы, – начал Мичи тихим, ровным голосом, который был страшнее любого крика, – во-первых, испортили мой выходной день. Во-вторых, вы щас тянули меня, как дешёвую игрушку. В-третьих, вы, блять, своей дурной сорой разламываете «Тосву» – единственное, что, по вашим же словам, имеет значение! – Его голос начал набирать громкость, но не срывался. – Я вас щас за дверь выставлю, и полетите отсюда нахуй! Поняли?! Обо-е! Этот тихий взрыв ярости, исходящий от обычно такого сдержанного парня, сработал безотказно. Майки и Кен стояли, как два провинившихся школьника, буквально подобрав хвосты. Любой посторонний, увидев такую картину – главаря самой опасной банды района и его грозного заместителя, притихших под взглядом одного рассерженного подростка в домашних штанах, – ни за что бы не поверил своим глазам. – Если вы, ублюдки, ссоритесь из-за Пачина, – продолжал Мичи, не снижая градуса, – то вы оба не то что долбаёбы, а оба неуравновешенные подростки! Спросить у самого Пачина, как ему лучше? Не-а! Мы же гопники, нам всё можно! Не дав им опомниться, он резко шагнул вперёд, с силой ухватил каждого за ухо и поволок через прихожую в зал. Майки и Кен, такие грозные секунду назад, теперь только ойкали и шипели от неожиданности и боли, беспомощно семеня за ним. В зале Мичи разжал пальцы и оттолкнул их в сторону, а сам с видом уставшего судьи уселся на диван, перекинув ногу на ногу. – Извиняйтесь. Оба. Его тон был ледяным. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. Оба «гопника» стояли, стиснув зубы, пытаясь выдавить из себя что-то, похожее на извинение, но слова застревали в горле. Это было одновременно жалко и смешно. Мичи смерил их тяжёлым взглядом и вздохнул. Нужно было сломить этот тупой пацанский пафос. Его осенило. – Ладно. Давайте так. Вы щас будете ругаться, но вместо мата будете говорить друг другу только милые слова, – объявил он. Оба повернули к нему головы с выражением лица, будто он предложил им съесть тапок. – Начинайте. Кен, видимо, решив, что лучше уж это, чем продолжать быть униженным, мрачно буркнул, глядя в пол: – Какой же ты… зайчик… Майки фыркнул, подавив смех, но плечи его уже начали подрагивать. У Кена дёрнулся глаз. Мичи почувствовал, как внутри у него тоже всё съёжилось от нелепости. – А ты вообще… сладкий… – выдавил Майки, и в его голосе уже пробивался смех. Теперь уже Кен не выдержал, и уголки его губ задёргались. Мичи, не в силах сдержаться, достал телефон и, прикрыв его ладонью, тихонько запустил камеру. Это нужно было сохранить для истории. – Мармелад! – выпалил Кен, уже почти весело. – Котёнок! – парировал Майки, и на его лице расплылась широкая, детская улыбка. Мичи, наблюдая за этим сумасшедшим шоу, уже не мог сдерживаться. Он захохотал, сначала тихо, потом всё громче, пока не начал буквально задыхаться, давясь смехом и хватая ртом воздух. Зрелище двух громил, с серьёзными лицами называющих друг друга «зайчиками» и «котятами», было самым абсурдным и гениальным, что он видел за последнее время. Его смех оказался заразительным. Майки и Кен, сначала смущённые, потом увлёкшиеся игрой, теперь тоже покатывались со смеху, соревнуясь, кто назовёт более дурацкое ласковое слово. Они уже не злились. Они даже забыли, из-за чего начался спор. Когда смех наконец пошёл на убыль, Мичи вытер слёзы с лица и посмотрел на них, отдышавшись. – Ну всё? Полегчало? Они переглянулись. На их лицах не было ни тени былой злобы, только лёгкая, смущённая улыбка и удивление от того, что они только что вытворяли. – Ладно… извини, – почти одновременно пробормотали они друг другу. И снова рассмеялись, но уже по-доброму. Мичи, спрятав телефон с бесценной записью, похлопал в ладоши, привлекая внимание. – Поздравляю. Одну дилему мы решили. Теперь думайте, как вы будете исправляться в «Тосве». А я пойду резать ваш арбуз. Договориться сможете за пять минут, пока я его на стол подам? Когда Мичи принёс поднос с большими, сочными дольками арбуза, атмосфера в комнате уже была совсем другой. Он поставил поднос на стол и устроился на полу по-турецки, наблюдая за своими невольными гостями, как зритель в театре. – Мы решили пока что отстранить Пачина от банды, – начал Майки, беря огромную дольку и откусывая прямо с корочки. Сок потек по его пальцам. – Пусть приходит в себя и подлечится. И осмыслит, чёрт возьми, что он вообще натворил. – Согласен, – кивнул Кен, аккуратно выбирая себе кусок поменьше. – А на собрании нужно чётко сказать, чтобы не гавкались между собой. Раз мы, боссы, помирились, пусть и они остывают. Сплочённость – сила, а не пацанские разборки. Оба говорили уже спокойно, деловито, без прежней злобы. Арбуз, похоже, был не только сладким, но и миротворческим. – Мичи, – Майки посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло что-то серьёзное. – Если ещё что-то услышишь или увидишь – что-то важное – сразу говори. Не раздумывая. Ты же у нас теперь неофициальный… слухач. Мичи вздохнул, отломив себе кусочек. – На увы и ах. Что поделать, теперь я в курсе всех ваших внутренних драм. Откреститься не получится. Они доели арбуз почти в полном молчании, но теперь это молчание было не напряжённым, а почти комфортным, как между старыми, хоть и слегка сумасшедшими, знакомыми. Провожая гостей к двери, Мичи вдруг окликнул их: – Эй, Майки, Кен. – Они обернулись, уже надевая обувь. – В следующий раз, когда решите выяснять отношения, приходите сразу ко мне. Устроим «терапию милыми словами» на регулярной основе. Со скидкой для постоянных клиентов. Все трое фыркнули, а затем рассмеялись – негромко, но искренне. Майки даже подмигнул. – Договорились. Только без записи на телефон, а? – Без гарантий, – с невозмутимым видом парировал Мичи. Они попрощались и разошлись в разные стороны. Мичи закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул, чувствуя приятную усталость. День, начавшийся как кошмар, превратился в нечто совершенно сюрреалистическое. Он был измотан, но где-то внутри тихо ликовал. Потому что у него в телефоне теперь лежало самое драгоценное и нелепое видео на свете: два самых опасных парня в округе, с серьёзными лицами величающие друг друга «зайчиками» и «мармеладками». Это был беспроигрышный козырь, тайное оружие и просто отличный повод для улыбки в самые мрачные дни. Он пошёл мыть посуду, и на его лице всё ещё играла лёгкая, самодовольная улыбка. Хоть что-то сегодня пошло по его плану. Или хотя бы не по плану Майки. Что, в общем-то, было одним и тем же.

***

Когда Мичи помыл посуду, звонок телефона уже не заставил его вздрогнуть. Он спокойно подошёл и посмотрел на экран. «Ацуши». Смахивая влажные пальцы о штаны, он взял трубку. – Да? – Ух ты, Мичи. Ты уже спокойный? – в трубке послышался весёлый, слегка насмешливый голос Ацуши. – А то мне Ямагиши наговорил, что ты злой как голодный ротвейлер. – Да так… причины были, – уклончиво буркнул Мичи, но в голосе уже не было прежней раздражённости. – Ладно, проехали. Главное – не сожрал никого? – Ацуши засмеялся. – Слушай, пойдёшь с нами в караоке завтра? А то мы давно не собирались всей пятёркой. Хотелось бы голову остудить, побалдеть после недели. Ямагиши уже рвётся спеть какую-то дурацкую энку. Мысль о простом, дурацком вечере с обычными друзьями, где не будет никаких «Тосв», ножей и засад, показалась Мичи самой привлекательной идеей за весь день. – Окей, – согласился он без колебаний. – Во сколько? – Да можно и в обед собраться, на подольше. Забьём бокс часов на шесть и будем орать, пока горло не сядет. – По рукам. – Отлично! Тогда покеда, спи сладко. И не злись больше! Ацуши сбросил вызов. Мичи поставил телефон на зарядку и, с лёгким вздохом облегчения, направился к своему рюкзаку. Сегодняшний «тяжёлый день» должен был наконец закончиться. А завтрашний – выходной – обещал быть нормальным. Простым. С дурацкими песнями, смехом друзей и полным отсутствием криминальных авторитетов на его пороге. Он раскрыл учебник. Учиться в такой тишине, зная, что впереди ждёт что-то по-настоящему хорошее и безобидное, было даже приятно. Впервые за долгое время он чувствовал, что его новая жизнь – не просто маска или поле для чужих игр. В ней есть и такое. Простое. Своё. И ради этого стоило отложить все странные дела с бандами и их проблемами. Хотя бы на один день.