Король, слуга и советник

Мичи сидел за столом, уткнувшись в учебники. Последние события с Майки и «Тосвой» вынудили его взяться за ум – он зубрил материал наперёд, чтобы в будущем не получить нагоняй от учителей и не дать родителям лишнего повода для беспокойства. В этой тихой, упорядоченной работе был свой терапевтический эффект. Его прервал голос матери из коридора: – Мичи! Подойди, пожалуйста! С лёгким вздохом он отложил ручку и вышел из комнаты. В спальне родителей царило небольшое оживление: мать что-то аккуратно укладывала в дорожную сумку, а отец, нахмурившись, что-то искал в телефоне. – Мичи, мы тут решили спонтанно съездить на фестиваль у моря, – начала мать, отрываясь от сборов и подходя к нему. На её лице была смесь вины и надежды. – Мы там бывали уже тысячу раз, но в этот раз он должен быть особенным. Хочешь с нами? Мичи задумался на секунду. Море, фестиваль, толпа… Всё это казалось сейчас слишком громким, слишком чужим. – Прости, но я, наверное, останусь, – мягко сказал он. – Я не так часто бывал на таких фестивалях… из-за детдома. Не привык ещё. Не хочу вас смущать. Мать посмотрела на него с таким пониманием, что у Мичи слегка сжалось сердце. Она кивнула и повернулась к мужу. – Значит, ищи билеты на двоих. Тот лишь хмыкнул, не отрываясь от экрана. – Мы собираемся выехать уже сегодня, чтобы успеть всё обустроить на месте, – продолжила мать, и в её голосе прокралась неуверенность. – Ты же не обидишься на нас? Останешься совсем один… Мичи улыбнулся, на этот раз искренне. – Вообще нет. Это ваше решение и ваша жизнь. Я прекрасно справлюсь. Лицо матери озарилось такой радостью и облегчением, что стало ясно – она очень хотела этой поездки, но волновалась за него. – Вот какого сына я хотела! А ты у меня даже лучше, – она обняла его за голову и звонко поцеловала в щёку. – Ладно, иди делай свои дела, не буду отвлекать. А, да! Она повернулась к мужу и ловко выудила из его заднего кармана кожаный кошелёк. Тот аж подпрыгнул. – Э-э, это мой кошелёк! – Тебе что, деньги сыну дать жалко?! – парировала жена, бросив на него ледяной взгляд. Отец, побеждённый, лишь махнул рукой и снова углубился в поиск билетов. Мать же, торжествуя, развязала кошелёк и достала оттуда целую стопку хрустящих купюр. – На, сынок. Не в чём себе не отказывай, пока нас нет. Закажи еду, купи чего хочешь. Мичи взял деньги и на мгновение остолбенел, оценив толщину пачки. Ему за просто так давали сумму, которой хватило бы на месяц безбедной жизни обычного школьника. – Спасибо… – неуверенно протянул он, ещё не до конца осознавая щедрость. – Пожалуйста! – мать снова улыбнулась и шутливо подтолкнула его к двери. – Теперь точно не буду мешать. Веди себя хорошо! Мичи вернулся в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней, глядя на пачку денег в руке. В квартире воцарилась непривычная, полная тишина. Не просто вечерняя, а абсолютная. Он оставался один. На несколько дней. С огромной суммой денег в кармане и внезапно свалившейся свободой. Мысли закружились вихрем. Можно было делать что угодно. Спать до обеда. Не готовить. Ни перед кем не отчитываться. Но вместе с этой свободой пришло и странное, щемящее чувство одиночества, которое он давно не испытывал в этих стенах. И, конечно, тут же в голове возник вопрос: а не заглянет ли в его внезапно опустевшее жилище какой-нибудь навязчивый светловолосый визитёр, почуяв вакуум? Мичи фыркнул про себя. С одной стороны – полный покой. С другой – он теперь был как красная тряпка для всех проблем района. Интересно, что перевесит.

***

Мичи прислонился к косяку двери, наблюдая, как родители, наконец, погрузили сумки в багажник такси. Воздух был прохладным, вечерним. – Мичи, не скучай! Звони мамуле! – крикнула мать, уже садясь в машину. – И папуле! – добавил отец, поправляя воротник пальто. – Да-да, я вас услышал, – с лёгкой усмешкой отозвался Мичи и помахал им рукой. Такси тронулось, сверкнуло стоп-сигналами на повороте и исчезло. Тишина, наступившая после этого, была не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, плотным и… освобождающим. Мичи закрыл дверь и повернулся к пустой квартире. На его лице медленно расплылась широкая, почти детская улыбка. Он ощущал прилив энергии, какой-то дикой, мальчишеской радости. – Сигаретки, сигаретки, – напевал он себе под нос, уже направляясь в свою комнату, на ходу скидывая домашнюю футболку. Он решил подойти к делу с размахом. С такой суммой в кармане можно было закупиться не просто пачкой, а целым запасом. Он натянул чёрную, облегающую водолазку, сверху – большой, мешковатый джакет тёмно-серого цвета, который хорошо скрывал очертания фигуры. Низ – поношенные, но стильные шарповые джинсы. Прихватив с полки солнцезащитные очки с тёмными линзами, он водрузил их себе на лоб, чтобы волосы не падали на лицо. Он проверил карманы: в один, поплотнее, ушла вся стопка денег и телефон. В другой – ключи от квартиры. Всё. Больше ему ничего не нужно было. – Поехали, – пробормотал он себе и выскочил из квартиры, чуть не забыв захлопнуть дверь. Он почти бежал по улице к станции метро. Вечерний ветер бил в лицо, но он его почти не чувствовал. Метро могло довезти его почти до самого сердца Рапонги, района, где, по словам Мучо, можно было найти всё что угодно, включая магазинчики для таких, как он. Ощущение полной, никем не контролируемой свободы было опьяняющим. На несколько дней он был предоставлен сам себе, с деньгами и без обязательств. И первой точкой в этой маленькой личной одиссее станет та самая, долгожданная пачка сигарет. А что будет дальше… Он пока не загадывал. Главное – двигаться вперёд, навстречу этой новой, пугающей и манящей ночи.

***

Метро выбросило его в самый эпицентр ночной жизни Рапонги. Мичи замер на мгновение, оглушённый какофонией неоновых вывесок, громкой музыки из приоткрытых дверей баров и гомоном толпы. Он стянул очки на нос, стараясь скрыть широко раскрытые от изумления глаза. Здесь было… грязно, ярко и опасно-притягательно. Он начал бродить по боковым улочкам, отходящим от главного проспекта. Искал не кричащую вывеску, а что-то неприметное. И нашёл: узкая дверь в стене, рядом с которой на стене была нарисована едва заметная сигарета. Больше ничего. Внутри было тесно, пахло старой пылью, табаком и чем-то ещё — возможно, лаком для волос. За стеклянной витриной, забитой пачками, сидел сухопарый мужчина с острым взглядом. Он молча уставился на Мичи. – Мальборо красные, – сказал Мичи, стараясь, чтобы голос звучал низко и уверенно. – Документы, – буркнул продавец. Мичи, не моргнув глазом, сунул руку во внутренний карман джакета и достал не права, а свой паспорт. Он раскрыл его на странице с фото и датой рождения, прикрыв пальцем остальное, и на пару секунд положил на стойку. Его собственное, чуть более юное лицо на фото смотрело прямо на продавца. Тот бросил беглый взгляд, сверил дату, кивнул и отодвинул паспорт обратно. – Один блок? – спросил он, уже поворачиваясь к полкам. – И зажигалку. Продавец ловко сгрёб с полки десять пачек «Мальборо», упакованных в целлофан, бросил сверху простую чёрную зажигалку и сунул всё в небольшой непрозрачный чёрный пакет. – С тебя… Мичи быстро отсчитал купюры, не показывая всей толщины своей пачки. Деньги исчезли под прилавком. Он взял пакет, кивнул и вышел обратно в шумную ночь, чувствуя, как напряжённые плечи слегка расслабляются. Первая часть плана выполнена. Мичи вышел на чуть более оживлённую улочку, намереваясь свернуть к выходу из Рапонги, как его взгляд зацепился за две знакомые фигуры, прислонившиеся к стене возле закусочной с якитори. Сердце на секунду ёкнуло от узнавания, а не от страха. Ран Хэйтани, высокий и долговязый, в своей фирменной чёрно-блондинистой гриве и с одной серьгой, что-то анимированно рассказывал, размахивая руками. Риндо Хэйтани, более спокойный, со светлыми волосами до шеи, слушал, куря, его фиолетовые глаза под опущенными веками были внимательны, но расслаблены. Это были не просто «Хэйтани из Рапонги». Это были парни, с которыми он коротал время в колонии, в той же самой камере, что и Мучо. Их связывала не территория, а общее прошлое и… Изана. Изана, который когда-то, свысока глядя на их мелкие тюремные разборки, обронил: «Из вас могла бы получиться неплохая основная сила». Для Изаны они были пешками. Для Мичи в те дни — просто соседями по несчастью, с которыми можно было поболтать, чтобы убить время. Он уже собирался пройти мимо, не привлекая внимания, но Ран, обладающий зорким глазом, заметил его первым. Его анимация на секунду замерла, а затем лицо расплылось в широкой, узнающей ухмылке. – Ну надо же! Кого я вижу! Советник самолично в наших скромных владениях! – заголосил Ран, отталкиваясь от стены и делая несколько длинных шагов навстречу. Риндо медленно повернул голову, и в его взгляде тоже мелькнуло узнавание, а затем — тихое любопытство. Он не спеша снял сигарету о подошву ботинка. Мичи остановился, позволив лёгкой, едва уловимой улыбке тронуть уголки губ. – Ран. Риндо. Давно не виделись. Как дела в Рапонги? Заправляете по-старому? – О, ещё как! – Ран хлопнул его по плечу. – Всё течёт, всё цветёт, особенно в кошельках незадачливых туристов. А ты что тут забыл, Такемичи? Ищешь, к кому бы в карман залезть? Слыхал, ты на воле тоже не скучаешь. – Просто по делам, – уклонился Мичи, слегка приподнимая чёрный пакет в руке. Ран проницательно глянул на него и засмеялся. – Понятно, понятно. «Дела». – Он обернулся к Риндо. – Смотри-ка, наш тихий советник вырос. Риндо подошёл ближе, его спокойный взгляд скользнул по лицу Мичи. – Слышали, ты с «Свастонами» как-то связался. Манджиро Сано, да? – его голос был тихим, но каждое слово било в цель. – Странная компания для советника короля. Мичи почувствовал лёгкое напряжение. Хэйтани были в курсе. Конечно, были. Они управляли информацией здесь, как и товарами. – Времена меняются, Риндо. Король исчез, слуга пропал. Приходится как-то вертеться в одиночку, – ответил он, стараясь звучать нейтрально. – А «Свастоны»… это ситуативная необходимость. Не более. Ран свистнул. – «Ситуативная необходимость»! Люблю я твой дипломатический сленг, Мичи. Так и скажи – по уши влип. Майки парень специфический. Опасная игрушка. – Я это уже понял, – сухо отозвался Мичи. – А вы как? Всё ещё ждёте, когда король вернётся и сделает вас «основной силой»? Риндо и Ран переглянулись. На их лицах на мгновение мелькнуло что-то общее – тень старой, тюремной тоски по хаосу, который сеял Изана. – Мы ждём… возможностей, – наконец сказал Риндо, делая новую затяжку. – Рапонги пока хватает. Но мир большой. А ты, Такемичи? Ждёшь? Вопрос повис в воздухе. Ждёт ли он Изану? Да. Каждую чёртову ночь. Но признаться в этом этим двоим, пусть и старым знакомым, было нельзя. Они были дебильными, искатели выгоды. Его верность для них была бы слабостью или разменной монетой. – Я жду, когда всё это закончится, – ответил он уклончиво. – И чтобы меня меньше дергали по ночам. Ран рассмеялся. – Мечтатель! Ладно, не будем задерживать важного человека с его «делами». – Он снова хлопнул Мичи по плечу, на этот раз почти по-дружески. – Заходи, если что. В Рапонги всегда рады старому знакомому. Особенно такому… осведомлённому. В его словах был прозрачный намёк. Они знали, что он что-то знает. И оставляли дверь открытой — для информации, для услуг, для возможного альянса в будущем. – Учту, – кивнул Мичи. – Будьте осторожны. Говорят, менты в последнее время активизировались. – О, спасибо за заботу, советник! – Ран пафосно приложил руку к груди. Риндо лишь молча кивнул на прощание. Мичи прошёл мимо них, чувствуя их взгляды на своей спине. Встреча была не случайной, он это понимал. В Рапонги мало что происходило без ведома Хэйтани. Они его видели, узнали и решили «поздороваться». Напомнить о себе. О том, что они здесь. И что они помнят его прошлое. Он вышел на главную улицу, сжимая пакет. Встреча добавила новый слой к его и без того сложной ситуации. Теперь, помимо «Свастонов» с их детскими разборками и опасным вниманием Майки, на горизонте снова маячили тени из прошлого — умные, хищные и прекрасно знающие, кто он такой на самом деле. Свобода внезапно показалась не такой уж и безграничной. Она была полна старых призраков и новых ловушек. Но хотя бы сигареты у него теперь были. Маленькая, но победа в этом запутанном мире.

***

Прошёл день безмятежного лежания на диване, ленивого переключения каналов и наслаждения полной тишиной. Идиллия, как водится, была нарушена звонком. На экране — «Дракен». Мичи с неохотой поднёс трубку. – Да? – Сегодня вечером фестиваль. Придёшь? – голос Кена был обычным, не терпящим возражений. Мичи так хотелось выдохнуть «нет» и повернуться к стене. Но внутреннее чувство долга (или привычка к хаосу) взяло верх. – Ладно, – буркнул он. – У меня как раз хорошее настроение. Испортить его – самое то. На том конце что-то пробормотали вроде «ясно» и сбросили вызов. Мичи с лёгким стоном оторвался от дивана. Решил выйти пораньше, прогуляться перед неизбежной встречей с этими идиотами. Оделся во что-то простое и удобное: старые джинсы, тёмная футболка, лёгкая куртка на случай вечерней прохлады. Он направился в сторону набережной, где должен был проходить фестиваль. Там уже кипела работа: устанавливали ларьки с едой, натягивали гирлянды, проверяли звук. Пахло жареным маслом и ожиданием праздника. Мичи прошёл дальше, свернув в более тихий парк возле храма Мусаши. И тут его взгляд зацепил знакомую фигуру. Пэян. Он был в полной форме «Свастонов», но на нем была повязана узкая, шёлковая лента особого цвета — та самая, которую использовали только для особых случаев, почти ритуальных. «У них сегодня собрание было? Странно… И зачем ему эта лента? Это же не просто так…» Инстинкт заставил Мичи замереть и отпрыгнуть за широкий ствол дерева. Оттуда он наблюдал, как Пэян что-то горячо обсуждает с двумя парнями. Один из них был в белом бомбере «Мебиуса». Мичи узнал его — один из тех, кто был в ангаре. Второй — незнакомец, но по манере держаться тоже явно из враждебного клана. Пэян сжимал в руке бейсбольную биту так, что костяшки пальцев побелели. Его поза, выражение лица — всё кричало о намерении, далёком от мирных переговоров. О намерении убить. Ледяная волна пробежала по спине Мичи. «Убить? Кого?» Первым порывом было позвонить Майки или Кену. Но это было рискованно. Что если у Пэяна свои счёты, а он, Мичи, наклевещет на него зря? Или, что хуже, попадёт в самую гущу этого дерьма? Но и оставлять всё как есть… Слишком пахло большой кровью. «Ладно, – решил он про себя, ощущая знакомый холодный расчёт. – Буду наблюдать. Увижу, куда они двинут. Стану невольным телохранителем для их цели. Всё равно скучно… можно и подраться, если что». Мысль была глупой, но адреналин уже начинал шуметь в ушах. Он осторожно, крадучись, последовал за ними на почтительной дистанции, пока те, закончив разговор, не разошлись в разные стороны. Пэян, сжимая биту, скрылся в переулке, ведущем вглубь жилого квартала. Мичи запомнил направление, но пока решил не следовать. Нужно было встретиться с Кеном, а потом уже решать. Посмотрев на время, он зашагал обратно к месту встречи. Вдалеке он увидел две фигуры: массивную, невозмутимую — Кен, и рядом с ним — лёгкую, яркую, в красивом летнем юкате с цветочным узором — Эмму. Контраст был разительным. – Здаров, Мич, – кивнул Кен, заметив его. – Мичи! – Эмма, сияя, подбежала и, не смущаясь, обняла его. Мичи, застигнутый врасплох, не смог оттолкнуть её, только неуклюже похлопал по спине. – И вас не хворать, – пробормотал он, высвобождаясь из объятий и оглядываясь. – А где Майки? – Сказал, что нужно съездить по делам, скоро подъедет, – ответил Кен. Мичи почувствовал лёгкое, неприличное облегчение. Хоть один вечер без этого навязчивого, непредсказуемого коротыша, который вечно влипал в его личное пространство. Но тут же мысль вернулась к Пэяну, его бите и шёлковой ленте.

***

Троица медленно продвигалась по набережной, погружённой в хаос фестиваля. Мичи, идя чуть сзади, заметил, как Эмма украдкой, но совсем не скрывая, поглядывает на Кена. В её глазах светилось то самое, томное обожание, о котором она плакала в караоке. «Так вот о ком ты говорила, Эмма… – мысленно усмехнулся Мичи. – Ну что ж, выбор… своеобразный». Небо, до того ясное, внезапно нахмурилось, и на толпу обрушился тёплый, летний ливень. Мичи быстро накинул капюшон своей куртки. Кен, не моргнув глазом, раскрыл большой чёрный зонт и накрыл им себя и Эмму. Под его сенью они выглядели как странная, но очень гармоничная пара: массивный исполин и хрупкая девушка в ярком юкате. Мичи нарочно сбавил шаг ещё больше, давая им ощущение уединения. Пристроившись под навесом ларька с такояки, он достал сигарету. Закурить в сырости было непросто, но после пары неудачных попыток зажигалка сработала, и он с облегчением сделал первую, глубокую затяжку. Дым смешивался с запахом мокрого асфальта и жареной еды. И тут снова зазвонил телефон. «Ямагиши». Мичи вздохнул, приставил трубку к уху, и голос Казуши, срывающийся от волнения, врезался в шум дождя: – Мичи! Срочно! На Дракена готовят нападение! Прямо сейчас, на фестивале! Всё встало на свои места. Пэян. Лента. Бита. Цель. – Спасибо! – бросил Мичи и, не раздумывая, швырнул недокуренную сигарету в лужу. Он рванул вперёд, в сторону, куда ушли Кен и Эмма. Слава богу, они не успели далеко уйти. На бегу он заметил в толпе знакомые сиреневые волосы – Мицую. Не останавливаясь, он крикнул через гул толпы и шум дождя: – Мицуя! За мной! Они там! Тот, не задавая вопросов, резко развернулся и бросился за Мичи. Они неслись сквозь мокрых, испуганных людей, оббегая ларьки. И вовремя. Из-за угла большого фуд-трака выскочил Пэян, его лицо было искажено слепой яростью. Он был уже позади Кена, который в этот момент что-то говорил Эмме, наклонившись под зонтом. Бита взметнулась в воздух для удара. – Эй! – рявкнул Мичи и, сделав последний рывок, со всей силы врезал плечом в бок Пэяна. Удар пришёлся не в полную силу, но его хватило, чтобы сбить Пэяна с курса. Бита со свистом пронеслась в сантиметре от головы Кена, лишь слегка задев его по затылку. Тот вздрогнул, схватился за голову и резко обернулся, его обычно невозмутимое лицо отражало шок, а затем – леденящую ярость, когда он увидел Мичи и оправляющегося от толчка Пэяна. – Пэян? – голос Кена прозвучал тихо, но в этой тишине слышалась сталь. – Почему ты в форме? И… в ленте? Пэян, отдышавшись, с ненавистью уставился на Мичи, который перекрыл ему путь к Кену. – Из-за вас! – выкрикнул он, тряся битой. – Из-за вас Пачин теперь в таком состоянии! Мичи тупо посмотрел на него. Его мозг отказывался воспринимать эту логику. Он спас Пачина от тюрьмы и, возможно, от ещё больших проблем. И за это на него злятся? – Пэян, ты вообще с головой не дружишь?! – закричал Мичи, и в его голосе прорвалось накопившееся раздражение от всей этой бандитской бестолковщины. – Что за бред? Ты меня за кого принимаешь? Ты же видел, что тогда произошло! Пока он говорил, Мицуя незаметно обошёл Пэяна сбоку, готовый в любой момент обезвредить его. Кен медленно, с тяжёлой поступью, сделал шаг вперёд, его глаза, скользнув с благодарности на Мичи, теперь были прикованы к предателю в их рядах. Дождь лил на них всех, но напряжение в воздухе было гуще воды. Внезапно из боковых переулков, будто из-под земли, вынырнули фигуры в белых бомберах. «Мебиус». Их было человек восемь-десять, и они сомкнули полукольцо, отрезая пути к отступлению. Мичи сглотнул. Ситуация резко перешла из разряда «внутренняя разборка» в «полномасштабная уличная война». И Эмма была прямо в эпицентре. – Мицуя! На тебе Дракена, прикрой его! – скомандовал Мичи, его голос стал резким и чётким, каким он бывал только в самых опасных моментах. – Я щас Эмму отведу! Мицуя молча кивнул и встал плечом к плечу с Кеном, который уже похрустел костяшками пальцев, его лицо превратилось в бесстрастную, смертоносную маску. – Эмма! – Мичи подбежал к девушке, скинул с себя куртку и накинул её ей на плечи поверх промокшего юката. – Иди по этой дороге назад, к ларькам. Только осторожно, но далеко не уходи! Я должен видеть тебя! Эмма, бледная, но собранная, кивнула, бросила взгляд, полный тревоги, на Кена и быстро засеменила в указанном направлении, растворяясь в толпе отступающих зевак. В этот момент над шумом дождя и громадой фестиваля прорезался нарастающий, яростный рёв мотоцикла. Все невольно обернулись. Из тумана и дождя вынырнула знакомая фигура на байке. Майки. Он резко затормозил, сбрасывая брызги грязи, и спрыгнул на асфальт. Его светлые волосы были мокрыми и прилипли к лицу, но чёрные глаза горели ледяным, убийственным огнём. Он прошёл сквозь строй своих людей к передней линии, его взгляд упал на лидера «Мебиусов». – Умно, – произнёс Майки голосом, в котором не было ни тени привычной игры. – Отправить меня куда подальше по фейковому вызову, чтобы спокойно напасть на Дракена. Без меня. – О-хо-хо! – захохотал тот самый парень с оскалом, выступив вперёд. Но Майки уже не смотрел на него. Его внимание, как и внимание Мичи, привлекло движение с другой стороны. Ещё одна группа «Мебиусов» вышла из-за угла, и впереди них, невозмутимо поправляя манжету косухи, шёл Шуджи Ханма. Его взгляд сразу же нашёл Мичи, и на его лице расплылась та самая, знакомая, насмешливая ухмылка. – Мичи, так и знал, что ты в «Тосве», – протянул он, притворно вздыхая. – Как жаль. – Я вообще-то не говорил тебе, что я в «Тосве», – парировал Мичи, чувствуя, как ситуация катится в ещё более глубокую яму. Ханма шире улыбнулся, и в его глазах блеснул азарт. – Значит… свободен? Мичи, несмотря на адреналин и обстановку, не мог не фыркнуть. – Не-а. Я никуда не вступаю. Мне это всё до одного места. Лицо Ханмы снова сменилось, словно эмоциональные качели: он сделал грустное, разочарованное лицо. – Как жаль… Ну тогда… Он не закончил. Вместо этого он совершил неожиданный, молниеносный рывок – но не на Мичи, а прямо на Майки! Его удар, быстрый и точный, был направлен в челюсть. Майки, даже застигнутый врасплох, на автомате подставил локоть, заблокировав атаку. Никто особо не удивился – Майки был легендой за свои рефлексы. Но следующее движение заставило замереть всех. Майки, почти не теряя темпа, развернулся и нанёс мощный, сокрушительный удар ногой. И Ханма… тоже заблокировал. Не просто уклонился, а именно заблокировал предплечьем, приняв на себя силу удара с такой лёгкостью, будто отмахивался от назойливой мухи. На лицах всех, даже у матёрых бойцов «Мебиус» и «Свастонов», отразилось шокованное «вахуе». Сам Майки на миг застыл, его чёрные глаза расширились от искреннего удивления. Так легко парировать его удар мог далеко не каждый. А Ханма лишь улыбался своей странной, загадочной улыбкой, словно только что получил подтверждение чему-то очень для себя важному. Битва, только что казавшаяся простой разборкой, в одно мгновение обрела нового, крайне опасного и совершенно непредсказуемого игрока. И Мичи понимал, что стоит сейчас на пороге чего-то гораздо большего, чем драка двух банд. Мичи сразу же сделал шаг назад, выходя из самого пекла намечающейся схватки. Он не был солдатом «Тосвы». Он был наблюдателем. Адреналин заставлял кровь гудеть в ушах, но разум оставался холодным и ясным. Знать врага – значит знать его слабые места. Он прислонился к мокрой стене киоска, сканируя ряды «Мебиусов». Слышно было, как кто-то из нападавших кричал про численное преимущество: «Нас больше! Вас всего четверо!». Но едва эти слова прозвучали, как со стороны храма донёсся грохот моторов и тяжёлый топот. Подкрепление. «Тосва» прибыла не отрядом, а целым небольшим войском. Каждый командир отряда выходил вперёд, выкрикивая что-то своё, но общий смысл сводился к одному: «Получите, ублюдки». В этот момент взгляд Мичи зацепил знакомое лицо в толпе белых бомберов. Киемаса. Тот самый, кого выгнали из-за него. Парень прятался за спинами других, но его глаза горели мстительной злобой, и он явно искал кого-то в рядах «Свастонов». «Какая встреча, – подумал Мичи, чувствуя, как в груди похолодело. – А ты, крысёныш, хороший момент подобрал, чтобы отомстить». Драка вспыхнула мгновенно, как пожар в сухом лесу. И, к его удивлению, на него тоже начали нападать. Видимо, его связь с «Тосвой» уже была для всех очевидна. Мичи отбивался не брутально, а эффективно – удары в колени, локти, солнечное сплетение. Он экономил силы. На всякий случай. Сквозь мельтешение тел он пытался найти Кена. Пэян уже пытался его убить – что, если попытка повторится? Вскоре он заметил массивную фигуру, с лёгкостью, почти механически, отшвыривающую нападавших. «В такой массовке вряд ли Дракен даст себя ранить», – успокоил он себя. Но когда он перевёл взгляд обратно на Киемасу, ледяной комок снова сжал ему желудок. Тот, ловко уворачиваясь от драк, целенаправленно пробивался сквозь толпу. Прямо к Кену. Курс был выверен, как у ракеты. «Ты решил отомстить за вылет? Ищешь самого сильного? Глупость или отчаяние?» Дождь лил, заливая всё вокруг, превращая драку в сюрреалистичное, замедленное месиво под стробоскопами фестивальных огней. Внезапно сзади кто-то с размаху треснул Мичи кулаком по голове, чуть выше уха. Не битой, но мощно. Мир на секунду поплыл, в ушах зазвенело. На чистом инстинкте Мичи резко развернулся и, не целясь, всадил ответный удар прямо в лицо нападавшему. Тот рухнул без звука. Голова у Мичи гудела, звон в ушах не стихал, всё плыло перед глазами. Он зажмурился, пытаясь отдышаться. И когда он снова открыл глаза, то увидел то, от чего кровь стыла в жилах. Киемаса был уже в десяти метрах от Кена. А в его руке, выхваченной из-за пояса, блеснуло лезвие. Оно отражало свет фонарей и капли дождя – маленькая, смертоносная молния. – Дракен, блять! – закричал Мичи, его голос сорвался от напряжения. Кен обернулся на окрик как раз в тот момент, когда Киемаса, воспользовавшись его отвлечением, сделал резкий выпад. Мичи видел, как сталь вонзилась в бок гиганта. Это было быстро, почти незаметно в общей каше дождя и движения. Но Мичи видел. Через секунду нож был уже вынут. Не думая, Мичи рванул вперёд. Он врезался в Киемасу сбоку, сбивая его с ног на мокрый асфальт, и тут же, не давая опомниться, со всей дури вмазал ему кулаком в висок. Тот обмяк и затих. Мичи поднял голову. Кен стоял, слегка согнувшись, одной огромной ладоной прижимая к боку куртку, из-под которой уже проступало тёмное, быстро растекающееся пятно. Его лицо было искажено не столько болью, сколько глухим, яростным изумлением. Он смотрел на Мичи, потом на лежащего Киемасу, и в его глазах читалась не благодарность, а какое-то дикое, первобытное непонимание. Как будто сама реальность предала его, позволив такому червю нанести удар. Мичи, отбросив все мысли, мгновенно перешёл в режим действия. Он сорвал с себя уже промокшую насквозь футболку, смял её в плотный комок и с силой прижал к ране на боку Кена. Тот глухо ахнул, но рука Мичи не дрогнула. – Держи, – коротко бросил он, прижимая ладонь Кена поверх тряпки. – Дави, сколько сможешь. Затем его взгляд метнулся по полю боя, выискивая светловолосую голову. Он нашёл Майки, который, казалось, уже забыл про всё на свете, кроме своего поединка с Ханмой. Их схватка напоминала танец двух хищников – быстрый, жёсткий, без лишних движений. – Майки! – крикнул Мичи, перекрывая шум драки и дождя. – Дракена ранили! Я вызову скорую! Лицо Майки, искажённое боевой яростью, на миг дрогнуло. Он попытался отступить, чтобы рвануться к другу, но Ханма, словно тень, мгновенно преградил ему путь. – Куда ты, Майки? – сладко, почти певуче произнёс Ханма, нанося серию быстрых ударов, которые Майки едва парировал. – Я же с тобой ещё не наигрался. Не отпущу. Мичи видел, как в глазах Майки вспыхнула бешеная, беспомощная злость. Но отвлечься сейчас означало проиграть. Майки рыкнул что-то нечленораздельное и снова бросился на Ханму, уже с удвоенной яростью. «Мичи, на тебе Дракена», – пронеслось в голове у Такемичи. Он и так это понял. Он остался единственным, кто мог сейчас что-то сделать. Вызвать скорую сюда, в эпицентр побоища, было безумием. Да и дождь заглушал бы все сирены. Нужно было уходить. В безопасное место. – Дракен, – сказал он твёрдо, поворачиваясь к гиганту. – Залезь мне на спину. Если будешь напрягаться и идти сам, кровотечение усилится. Кен, бледный, с плотно сжатыми губами, кивнул. Он был тяжелее Мичи раза в полтора, но адреналин и отчаяние давали силы. Мичи поднырнул под его руку, почувствовав, как тот опёрся, и, кряхтя, поднялся на ноги, приняв на себя весь его вес. Ноги на мгновение подкосились, но он устоял. И, шатаясь, но не останавливаясь, понёс Кена в сторону от бойни, в тёмный, заброшенный переулок между складами. – Как по состоянию? – спрашивал Мичи на ходу, задыхаясь под тяжестью, но стараясь говорить ровно. Ему нужно было, чтобы Кен не отключился. – Как огурчик, – хрипло хмыкнул тот, но сразу же скривился от резкой боли. – Какой ты у нас звезда, – продолжал Мичи, пытаясь отвлечь его. – Двойное покушение за один час. Похвально. Как добились такого успеха? Секретная методика? Кен прерывисто, сквозь стиснутые зубы, что-то бормотал в ответ, больше похожее на ругательства, чем на слова. Наконец они добрались до глухого угла, где валялись старые деревянные поддоны. Мичи аккуратно, будто хрустальную вазу, усадил Кена на наименее гнилой из них. Тот прислонился головой к кирпичной стене, закрыв глаза, его дыхание стало тяжёлым и шумным. И тут из темноты выскочила Эмма. Она была вся мокрая, слёзы смешивались на её щеках с дождевой водой. – Мичи! Я всё видела! – выдохнула она, падая на колени перед Кеном. – Я уже вызвала скорую! Говорила, что человек с ножевым в переулке за складами! – Какая ты умничка, – облегчённо выдохнул Мичи и, не сдерживая порыва, погладил её по мокрой голове. – Не переживай. Я оказал ему первую помощь. Этому дебилу я не дам сдохнуть так просто. Обещаю. Эмма кивнула, утирая лицо рукавом юката, и снова уставилась на Кена, будто силой воли пытаясь остановить кровь. Мичи стоял над ними, прислушиваясь к отдалённым звукам драки и вглядываясь в темноту в ожидании спасительных мигалок. Дождь лил на них троих, смывая кровь и грязь, но не смывая тяжёлое, липкое предчувствие, что эта ночь ещё далеко не закончилась.