В моей тишине

      После уроков Сет предложил пойти в семейный ресторан, находившийся близко к нашей школе. Там он надеялся встретить свою бывшую, Николь Тейлор. Он бросил её, потому что, по его мнению, она была слишком серой и ревнивой. Он наивно предполагал, что после разрыва она будет страдать и вешаться на него, но кто же мог подумать, что малышка Ники уже через две недели будет флиртовать с другим парнем? Она изменилась: от стеснительной и тихой девчонки ничего не осталось, она стала более общительной и весёлой. Все те, кто попросту не замечал её раньше, теперь набивались к ней в друзья, подсаживались к ней на обеде и приглашали на тусовки. Понятно, что она изменилась из-за него, но для кого: для себя или для него? Мой глупый друг теперь сходит с ума от ревности и злится, говоря, что она стала такой, чтобы он передумал и вернулся к ней. Если это так, то это сработало: Сет хотел заполучить её обратно, но гордость ему не позволяла, поэтому мы иногда ходили в места, где предположительно проводит время Николь, чтобы этот идиот пялился на неё. Каждый раз он говорит нам, что это просто совпадение, но кого он пытается обмануть: нас или себя?! Друг, которого я знал всю жизнь, звезда, надменный черт, абсолютный бабник, потерял голову и превратился в несчастного сталкера. Вот до чего может довести влюблённость. Она как алкоголь: пока ты пьян, то творишь всякую дичь, а когда протрезвеешь… Интересно, когда это наваждение рассеется — а это обязательно случится, — что он будет чувствовать?        Обычно мы быстро расправлялись с едой, немного болтали, обсуждали, куда можно сходить на выходных, и шли домой, но наш поглощённый чувствами друг, как загипнотизированный, смотрел на свою любимую, и могло это длиться до тех пор, пока она не уйдёт. А, к нашему несчастью, после того как её друзья ушли, она решила позаниматься. Такой пытки я вытерпеть не мог. Если бы не ноги, я бы поддержал друга даже в таком идиотском стремлении, но терпеть боль больше не мог. Не то чтобы она была невыносимой, просто мне было некомфортно: одна нога затекала, а рана на второй зудела, да и эти костыли заставляли меня чувствовать дискомфорт.        Мне надо было уходить. Я подумывал вызвать такси, но вспомнил, что могу позвонить Наое, тем более что я весь день то и дело думал о нём. Я хотел оказаться у бассейна и наслаждаться комфортом и спокойствием рядом с ним. Да, странно, но я этого хочу. Если буду, как мой друг, обманывать себя, от этого ничего не изменится. Не прошло и двадцати минут, как парень в полосатой футболке подошёл к нашему столику.        — О, быстро ты, — сказал я, посмотрев на него. Я был рад, что скоро окажусь дома.        — Тебе помочь? — Наоя взял мои костыли и подал их мне.        — Спасибо, я сам, — сказал я, глядя на него. Мои друзья непонимающе смотрели на меня, лицо Алекса даже не скрывало удивления, это было смешно. У меня совсем не было настроения что-то им объяснять, поэтому я сказал: «Нога ноет, не могу больше сидеть, до завтра», встал и вышел, а следом за мной и Наоя. Мы сели в машину и поехали в сторону дома. Он молчал, эта неловкость меня раздражала, поэтому я заговорил: — Чем занимался, я тебя не сильно отвлёк?        — Нет, я пришёл недавно, даже ужин разогреть не успел.        — Отлично, я тоже есть хочу.        — Вы же сидели в закусочной больше часа, ты не ел? — удивлённо спросил Наоя.        — Нет, я съел в самом начале только немного картошки фри, аппетита не было: одна нога немного онемела, а вторую как будто муравьи кусают, не до еды было.        — Тебе больно? — с беспокойством поинтересовался Наоя.         — Я бы не назвал это болью, скорее раздражающе некомфортно, как проходить весь день в одежде на два размера меньше.        — Тебе не нужно было туда ходить, надо было сказать мне, я бы отвёз тебя домой после занятий, — его тон сменился с тихого на раздражённый. Он опустил брови; если бы он повернул голову ко мне, уверен, я бы увидел его грозное лицо. «Грозное лицо Наои», такого я ещё не видел. Он беспокоится обо мне, это даже мило.        — Не мог отказать Сету, надо было поддержать его и убедиться, что он не начнёт вести себя как идиот, — улыбнувшись, сказал я.        — Это его проблемы, или ты не можешь допустить того, что один из вашей священной четвёрки будет унижаться перед девушкой?        — Он мой друг, и я не хочу, чтобы он вёл себя как дурак.        — И как долго ты будешь следить за его поведением? — в его голосе слышалось раздражение.        — О чём ты, что за глупости?! Мы друзья и заботимся друг о друге. Ты не поймёшь.        — Думаю, нет, не пойму.        У него нет друзей, и я воспользовался этим, чтобы задеть его. Он ничего не знает о нашей дружбе, это забота, которую проявляют друзья детства друг к другу. Неужели наши отношения вернутся в прежнее состояние?! Мне должно быть всё равно, но что-то тянет меня к нему. Мне нравится быть рядом с ним и нравится, что он беспокоится обо мне. Я бы мог вызвать такси, но позвонил ему, хотя мы начали общаться пару дней назад, а до этого просто игнорировали существование друг друга.       — Почему молчишь, да еще и с таким виноватым видом? Спорю, думаешь про себя «у него нет друзей, и я ткнул его в это, какой я плохой, а мы же только начали общаться», я прав?! – сказав это, Наоя рассмеялся.       — Что? — я был в ступоре и не знал, как реагировать.       — Расслабься, есть у меня друзья, я просто подыграл тебе.        — Чёрт, ну ты и мудак, — я легонько ударил его по руке и тоже рассмеялся. Меня немного отпустило, надвигающаяся паника утихла, но меня потряс тот факт, что я расстроился из-за того, что человек, с которым я начал разговаривать буквально пару дней назад, может перестать со мной общаться. Это как минимум странно. Мы не разговаривали на протяжении всего времени, что жили в одном доме, а тут несколько диалогов, и я уже боюсь снова стать незнакомцами.       Как только мы оказались дома, я сразу пошёл в ванную комнату, снял повязку и встал под слегка тёплую погоду. Я стоял так до тех пор, пока нога не стала ныть. Забыв про голод, я направился к кровати и просто хотел немного полежать и расслабиться, но тут в дверь постучались.       — Ты там не голый? — донёсся голос из-за двери.       — Нет, заходи.       — Какая жалость, — сказав это, Наоя зашёл в комнату.       — Могу раздеться, но тогда с большей вероятностью у тебя разовьётся комплекс неполноценности, — шутливо сказал я.       — Не льсти себе, — Наоя продолжил обмен любезностями.       Никогда бы не подумал, что он такой. В смысле, что у него есть чувство юмора и он любит шутить. Мне всегда казалось, что он робот, всё строго по алгоритму. Хотя я только сейчас понимаю, что для того, чтобы хоть что-то о нём узнать, я должен был, по крайней мере, перекинуться с ним парой предложений.       — Всё познаётся в сравнении.        — Пошляк. Неужели девушкам это нравится?       — А кто сказал, что с ними я такой?! – я одарил его своей самой игривой улыбкой.       — Мне пора, боюсь, это заразно, — сказал Наоя и вышел из комнаты.       — Ты приходил, чтобы сказать мне это?       — А, точно, я забыл, ужин почти готов, но, похоже, тебе лучше полежать, так что принесу тебе его сюда.       — Нет, не беспокойся, я спущусь, не хочу есть один.       — Хорошо, я позову тебя, когда будет готово. Наоя спустился вниз, а я решил прилечь на несколько минут и вытянуть ноги. Не прошло и десяти минут, как он зашёл в мою комнату с подносом в руках, огляделся вокруг и нашёл единственное свободное место, куда и положил поднос.       — Зачем ты принёс еду сюда, я же сказал, что спущусь.       — Лучше полежи отдохни, к тому же ты даже не забинтовал ноги.       Я правда не хотел есть один. У меня нет с этим проблем, просто я хотел поесть с ним, мне нравится эта атмосфера вокруг, когда мы вместе. Он как новая игрушка: хочется играть в неё, пока не надоест. Пока я, расстроенный, был занят своими мыслями, Наоя принёс из своей комнаты небольшой столик и поставил на него две тарелки с лазаньей и два стакана. Я посмотрел на него непонимающе. Да, до меня иногда долго доходит, особенно если это связано с ним.        — Ну, ты сказал, что не хочешь есть один, принести две тарелки в комнату для меня не так сложно.       — Да, я вижу, — это всё, что я смог сказать. А нет, не всё: ещё я сказал «спасибо», но до этого я додумался ближе к концу трапезы. Мы сидели на ковре за маленьким столиком, на котором помещались только наши тарелки. Просто ели и говорили на общие темы, какие у кого предметы, есть ли общие учителя. Он сказал, что мы в одном классе на алгебре; за три месяца я так и не заметил этого, было неловко. Когда мы закончили есть, Наоя унёс грязную посуду и столик. Я сел на кровать и хотел немного поспать, затем спуститься вечером к бассейну и поваляться на шезлонге и поболтать немного, ну или сверлить недовольным взглядом зубрилу. Но тут он вернулся с аптечкой в руке, я подумал, что он хочет чтобы я перевязал его руку и в душе так этому обрадовался, но он сел на пол напротив, но слишком далеко для того чтобы я смог достать его руку. Я просто молчал и смотрел непонимающим взглядом. Что я должен делать? Неожиданно он потянулся вперёд, взял меня за лодыжку и потянул ногу к себе, положив на своё колено, и принялся что-то искать в пластиковой коробке.       — Что ты делаешь?       — Хочу сделать тебе педикюр.       — Как смешно.       — Твоя нога ранена, я положил её перед собой и ищу мазь в аптечке — очевидно же, что я хочу обработать рану.       — Тоже мне умник, не надо, я сам, — я отдёрнул ногу, но он снова схватил меня за лодыжку и притянул.       — Не дёргайся, я всё равно это сделаю. — Он улыбнулся мне, это напомнило мне то, как я перевязывал его руку. Да он просто копирует меня. Это заставило меня улыбнуться, но я всё равно чувствовал неловкость. Когда Наоя достал мазь и начал втирать её в затянувшуюся рану под ногой, я немного вздрогнул. Он поднял глаза, молча посмотрел на меня и слегка улыбнулся, затем снова опустил голову и продолжил обрабатывать рану. У меня перед глазами была только его макушка с выгоревшими кудрявыми прядями, моё сердце билось так часто, я боролся с желанием прикоснуться к нему. Кажется, я чертовски возбуждён, но почему? Недавно в машине мы тоже сидели близко, а когда ели за маленьким столиком были ещё ближе, но почему сейчас? Если подумать, то когда я перевязывал его руку, тоже был слегка возбуждён. У меня что, фетиш на игру в доктора и пациента? Похоже, у меня начинает кружиться голова, а ведь он всего лишь трогает мою ногу.        Наконец-то он перевязал её; я весь покрылся мурашками, пока он это делал.        — Давай другую, — Наоя поднял голову и протянул руку ко второй ноге.        — Не надо, я сам, — я не выдержу, не надо, просто уходи.       — Хватит, давай быстрее, там всего лишь эластичный бинт наложить, я аккуратно, больно точно не будет.       — Да не в боли дело, я сам.       — Если не в боли, то давай потом мою руку перевяжешь.       — Ах, хорошо, только быстро.       — Ладно-ладно, спешишь к своим друзьям? А недавно корчился от боли.       — Нет, хочу поспать немного, потом спущусь к бассейну.       Как и сказал, он перевязал её быстро, потом я позаботился о его руке. Я и представить себе не мог, что мужское тело может так вкусно пахнуть. Надеюсь, это запах парфюма, а иначе, со мной творится какая-то чертовщина.        Напуганный своими желаниями, я сразу после перевязки выпроводил Наою из комнаты. Завернувшись в одеяло как в кокон, я лёг на кровать и, несмотря на жару, пролежал так почти час. Я пытался привести мысли в порядок и успокоиться. Я нехило возбудился — это было понятно, но почему? Я играю в баскетбол и в раздевалке вижу много голых парней каждый день, мы пару раз даже спали с Сетом в одной кровати. У меня с этим проблем нет. Может, это из-за того, что он мне сейчас интересен?       Такой поворот меня не устраивал: меньше всего мне сейчас нужны были проблемы с ориентацией или фетиши, моя жизнь была распланирована на десять лет вперёд и не моими родителями, а лично мной. Может показаться, что я просто сынок богатых родителей, который веселится и прожигает жизнь, пользуясь всеми привилегиями, данными с рождения, хотя отчасти это и так, но в основном я прагматик и рассчитываю своё будущее только исходя из собственных сил. У меня есть цели, которые я должен достичь к определённому возрасту, и одна выше другой.        Голос разума говорил мне вернуть всё как было, избегать встреч, и тогда всё наладится, но, как оказалось, голос разума становится плохо слышно, когда в душе бушует ураган страсти.  Не прошло и пяти минут после моих размышлений, как я оказался у бассейна. Это и было моим ответом. ***       С каждым днём расстояние между его письменным столом и моим шезлонгом становилось всё меньше и меньше, пока его местом учёбы не стал соседний шезлонг. Всё свободное время мы проводили вместе, в основном дома. Я никогда не любил сидеть дома, всегда был то в школе, то на тренировках, то с друзьями. Но теперь мне никуда не хотелось идти, дом стал чем-то наподобие закрытого мира только для нас двоих, за его пределами мы были прежними, у нас были друзья, заботы, но как только мы оказывались в доме, мир менялся, всё остальное переставало иметь смысл, весь мир замыкался в этом месте.        Мы слушали плейлисты друг друга, смотрели фильмы и подолгу обсуждали их, я был удивлён тем, что наши вкусы совпадают. Мы ели, плавали, играли в приставку. После недели уговоров он позволил мне помочь ему с задачами по алгебре, которые он не понимал. Мне было уже наплевать, кто из нас номер один, а кто — номер два, я так сильно был погружён в эти чувства, что отдал бы ему оба места, а вместе с ними и всё, чего бы он ни захотел. Все эти две недели в пустом доме мы не говорили о внешнем мире, он начинался и заканчивался за воротами дома. ***       Вчера я ходил к врачу. Нога полностью зажила, я мог уже не перевязывать её и постепенно возвращаться к тренировкам. К удивлению врача, эта новость не сильно меня обрадовала, ещё больше его удивила моя просьба снова перевязать ногу. Этим вечером Нао перевязывал мою ногу, как и до этого. Притворяться больным, чтобы за тобой ухаживали — это клише из любимых сериалов моей бабушки. Клише — значит, проверено сотни раз, а значит, действенно. Возвращаться к баскетболу я тоже не спешил: тренировки отнимали бы слишком много времени.       Наши взаимоотношения застряли на уровне дружбы — меня это устраивало, пока мне было этого достаточно, но это длилось ровно до того момента, как родители приехали из очередной командировки. Теперь в доме были не только мы. Я почувствовал, как Нао начал немного отдаляться, мы реже оставались наедине, расстояние между моим шезлонгом и его местом учёбы снова увеличилось.        — Эй, Нао, почему ты перебрался за свой стол? — спросил я на второй вечер, не выдержав.       — Экзамены близко, надо сосредоточиться, — сказал он, не поднимая головы. Я стоял прямо напротив, а он даже не посмотрел на меня. Это было подозрительно. Я понимаю, что эти изменения случились из-за приезда родителей, но почему? Родители были бы очень рады узнать, что мы наконец-то поладили, они предприняли немало попыток сблизить нас, но в итоге сдались. Нао постоянно молчал и делал, как они скажут, а я всегда сопротивлялся.        Он делает всё, чтобы они им гордились, а это повод похвалить его, заодно и меня, но он скрывает это. Почему? Неужели он чувствует то же, что и я, и чувствует вину перед ними за это или боится, что они всё поймут?! Эти догадки сведут меня с ума. Я сижу на своём шезлонге и впервые за последние две недели зол. Я не свожу с него взгляда, а он совсем не поднимает головы, чтобы взглянуть на меня. Такой бессердечный робот в полосатой рубашке.       Во время ужина родители интересовались нашими делами, мы вели себя как обычно, после я поднялся в свою комнату, а он вернулся к занятиям. Лёжа на кровати в тусклом лунном свете, я думал о том, что мне делать, как вернуть моего Нао, я не мог вынырнуть из этого омута чувств и не хотел просто сидеть и ждать, когда смогу вынырнуть, мне хотелось утонуть в них и утащить его с собой.        Услышав шаги на лестнице, я вышел из комнаты и подошёл к двери в его комнату. Когда он подошёл, то посмотрел на меня немного удивлённым взглядом. Он зашёл в комнату, а я следом. Нао потянулся к выключателю, чтобы зажечь счет, но я перехватил его руку.         — Что ты делаешь? — непонимающе спросил Наоя.        — Почему ты ведёшь себя так?        — Как? – делая вид, что не понимает, в чём дело, спросил Наоя.       — Не строй из себя дурака, с тех пор как вернулись родители, ты не хочешь оставаться со мной наедине.        — Тебе показалось. Просто мы слишком долго развлекались, и я почти не занимался, а экзамены уже через две недели.       — Дело не в этом: я предлагал тебе позаниматься, но ты сказал, что полностью готов и просто изучаешь дополнительный материал.       — Я просчитался. Понял, что мне нужно повторить материал, — спешно ответил Нао. Как оказалось, врать он совсем не умеет. Его навыки были настолько плохи, что мне не понадобилось даже света, чтобы определить, что он врёт.       — Хорошо, если это так, тогда я помогу тебе, — я решил подыграть ему.       — В этом нет необходимости, я сам. Тебе нужно возвращаться к тренировкам, — говоря это, Нао пытался отдёрнуть руку, но я держал её очень крепко. Думаю, он не уступал мне в силе, но я был на взводе, так что в ту минуту со мной в силе состязаться было бесполезно.       — Я не хочу пока возвращаться, у меня появилось что-то более интересное чем баскетбол, — говоря это, я смотрел прямо в его глаза, надеясь, что он поймёт, что речь идет о нём и сдаваться я не намерен.       — Что за бред ты несёшь? Баскетбол — твоя страсть, как ты можешь просто забыть о нём из-за кого-то?!       — Я не говорил, что это человек, — когда я это сказал, он замер. Это значит, что он понял, о чём я говорю, и строить из себя дурака больше не получится.       — Ну, это очевидно, ты говоришь про Джонин Лоэрти, все знают, что ты к ней неравнодушен, — говоря это, он слегка заикался. И я ошибся: он продолжает строить из себя дурака.       — Джонин мне не нравится, мне нравится другой человек.       — А, да?! Ну, удачи тебе в отношениях, но про спорт и учёбу всё равно нельзя забывать, — быстро протараторив это, он повернулся к двери и хотел выйти, но я дёрнул его за руку, которая всё ещё находилась в моей руке. Не ожидая такого, он потерял равновесие и врезался в меня.       — Что ты творишь, Деран? – с недоумением спросил Наоя. Он отодвинулся на пару сантиметров. Я правда старался контролировать себя, он сам напросился. Я пододвинулся ближе, он испуганно подался назад пока не упёрся спиной в стену, я приблизился вплотную. Моё лицо медленно и нерешительно приближалось к его лицу… и всё-таки во мне проснулся трус, и вместо желаемого страстного поцелуя, всё, что я сделал, так это поцеловал уголок его губ, а потом отпустил его руку и со спокойным выражением лица вышел из комнаты. На самом деле сердце колотилось как бешеное, со мной ещё такого не происходило, даже секс так не прошибал меня, как этот детский поцелуй с намёком.