В моей тишине

      На следующее утро, когда я проснулся, его уже и след простыл. Очевидно, вчерашние мои действия его так смутили, что он убежал, лишь бы не сталкиваться со мной. Я счастлив. А ещё болен: меня радует тот факт, что меня избегают. Ещё недавно я смотрел на своего друга как на идиота за то, что он так страдал и таскался за Николь Тейлор, хотя мог заполучить любую, в сотни раз лучше неё.       Теперь я его понимаю. Мне тоже снесло крышу, но, надеюсь, Нао не отвернётся от меня. Я не смогу вести себя как Сет. Мало того, что он парень, так ещё и многие считают его моим братом. Это большое препятствие, но пока всё идёт гладко, я не хочу задумываться об этом. Возможно, это вожделение испарится через пару недель. Я бы мог спрятаться и просто переждать, но не хочу. Мне нравятся эти мучительно-сладкие чувства — я не могу от них отказаться. Может, это единственный раз, когда я испытываю такое, а может, так будет часто: с разными людьми, девушками из университета или с работы. Может, я познакомлюсь с кем-нибудь, кто заставит меня так же сходить с ума в самом неожиданном месте и времени.       Мы с Нао никогда не общались в школе, даже не здоровались, если случайно натыкались друг на друга. Но сегодня я искал его специально. Мне так хотелось смутить его и подразнить, что я не смог удержаться. Но это была неосновная причина. Я банально скучал по нему — так хотел увидеть, что не мог ждать до вечера.       Я нашёл его во время обеденного перерыва в столовой. Он сидел в компании двух парней и девушки, они что-то обсуждали и смеялись, а мой Нао, опустив голову, молча ковырялся в своей тарелке. Его друзья то и дело косились на него, не понимая, почему он такой загруженный. Видимо, обычно он такой же шумный, как и они.       Никто, кроме меня, не знает, каким милым может быть этот высокий мускулистый парень. Мне просто сносит крышу: эта загорелая кожа и выгоревшие кудри заставляют моё сердце биться чаще.       – Привет, – поздоровался я, подойдя к их столику со стаканом сока в руке.       – Привет, – неуверенно ответил мне один из парней.       – Вы из клуба пловцов? – спросил я, и так зная ответ. Похоже, Нао узнал мой голос и медленно поднял голову.       – Да, почти все. Кейт – из группы чирлидеров, – всё ещё настороженно ответил парень.       – Я Деран Броди, из баскетбольной команды, – я слегка улыбнулся.       – Думаю, тебя знает вся школа, – сказал другой парень.       – А вы?       – Я Ник, это Линк, Кейт и…       – Молчуна я знаю, верно, Нао? – с улыбкой сказал я.       – Да? – все посмотрели на него, а он продолжал молчать.       – Могу я присесть?       – Да, конечно.       – А откуда вы друг друга знаете? Мы с ним почти на все предметы вместе ходим, и я тебя не видел.       – Мы вместе ходим на алгебру, – сказал я, не сводя глаз с Нао. Его лицо начало напрягаться.       – Понятно. Я на алгебру не хожу с ним, у меня с ней проблемы, я на базовом уровне, – рассмеялся он.       – Ещё мы живём в одном доме, – кажется, я не вовремя это сказал. Нао поперхнулся соком. Эта девчонка Кейт начала гладить его по спине. Кажется, я очень ревнивый.       Нао встал и направился к выходу. Я не растерялся и пошёл за ним, забыв попрощаться с новыми знакомыми. Вчера я дал себе зелёный свет и теперь не намерен останавливаться. Я, не скрываясь, шёл за ним по коридорам, но это было похоже на тайную слежку. Неожиданно ко мне подошёл Сет с явно недовольным лицом. Он всё ещё пытался узнать, почему я стал мало времени проводить с парнями после школы, а теперь ещё и в школе слоняюсь по коридорам, да ещё и сел с чужими людьми. В эту секунду он дико меня раздражал. Я сказал, что он мне мешает и что мы поговорим потом. Он взбесился и ушёл, предварительно послав меня. Но чёрт, я потерял Нао. Мне пришлось зайти в шесть классов, но его там не было. Оставалась только раздевалка – и тут мне повезло.       Он стоял у своего шкафчика в одних штанах. Я и до этого видел его без футболки и даже без штанов, но эта картина свела меня с ума. На заметку: надо завести себе хобби, которое поможет запечатлеть это тело не только в моей памяти, но и на чём-то физическом. Похоже, мой разум охватило безумие. Я никогда ещё не чувствовал такого влечения. Я подошёл к нему как ни в чём не бывало:       – Мне кажется, или ты избегаешь меня? – сказал я, улыбаясь. Похоже, он был зол. По крайней мере, выражение его глаз говорило мне об этом.       – Зачем ты это делаешь?       – Что именно? Я много чего делаю.       – Не строй из себя дурака.       – Я? Обычно ты таким страдаешь.       – Что? О чём ты? – разъярённо спросил Нао.       – Ну знаешь: делаешь вид, что ничего не было, что не понимаешь, что происходит, отвечаешь на мой флирт, а потом просто игнорируешь меня. Продолжать?       – Что ты несёшь? – Нао растерялся. Он точно не думал, что я выложу всё.       – То, что я сделал вчера ночью, не было для тебя достаточно очевидным?       – Заткнись. Не понимаю, о чём ты. Просто забудь об этом. Уходи, у меня сейчас начнётся занятие, скоро сюда придут парни из команды.       – Не собираюсь. Где мне ещё с тобой говорить? Дома ты меня игнорируешь, а после этого, спорим, перестанешь по вечерам приходить домой. В школе ты тоже со мной разговаривать не хочешь, а мне есть о чём поговорить.       – Нам не о чем разговаривать.       – То, что ты так думаешь, – моя вина. Вчера я был слишком осторожен, и, видимо, из-за этого ты не понял моих намерений, – с издёвкой сказал я. – Я исправлю свою ошибку, Нао. Я не хочу путать тебя.       Сказав это, я положил руку ему на затылок. Он даже не успел среагировать, как мои губы накрыли его. Сначала поцелуй был агрессивным: я думал, он будет сопротивляться, поэтому яростно атаковал его губы. Но поняв, что он не сопротивляется, я переключился на более щадящий режим: нежно покусывал его губы, играл с его языком. Я не на шутку возбудился. Одна рука держала его затылок, заблудившись в мягких кудрях, а вторая блуждала по его спине и груди. Сначала его руки безжизненно висели, но в какой-то момент я почувствовал их на своей спине. Это чертовски обрадовало меня. Эти чувства продолжали утаскивать меня всё глубже, и мне это нравилось.       Всё было великолепно, но внезапно самый долгий и страстный поцелуй в моей жизни резко прервался. Нао резко оттолкнул меня, так что я даже врезался в шкафчик. Он среагировал на голоса, приближающиеся к раздевалке, – голоса, которые я даже не заметил. Да я бы никого не заметил, даже если б кто-то подошёл вплотную: настолько я тонул в нём. Его губы припухли и покраснели, дыхание сбилось. То же можно было сказать и обо мне. В зеркало я себя не видел, но, думаю, у меня ещё и глаза были такие же, как у человека под кайфом. Он потянул меня за собой, и мы спрятались в одной из душевых кабинок.       В раздевалке стало шумно. Его глаза, наполненные страхом, бегали из стороны в сторону, а меня эта ситуация, напротив, веселила. Места и так было мало, а я подошёл к нему ещё ближе. Он гневно посмотрел на меня и попытался отпихнуть, но я давно приметил его шею – а это был самый удобный момент, ему некуда деться. Любовное опьянение оказалось похлеще алкогольного. Голос разума? Стыд? О нет, я о таком не слышал. Я начал с губ, затем перешёл на шею, опускаясь всё ниже, затем возвращаясь обратно к губам. Сначала Нао был напряжён и пытался сопротивляться, но потом сдался. Если бы он хотел, то мог бы меня оттолкнуть – мы никогда не мерились силами, но думаю, они равны. Однако он этого не сделал. Предпочитаю думать, что он хотел, чтобы я продолжал его целовать, пока за тесной кабинкой ходит минимум десять парней. Хотя, вероятнее всего, он просто не хотел, чтобы эти люди знали, чем два парня занимаются в тесной душевой.       Когда в нашу кабинку стучались, мы замирали. Точнее, замирал он, а я продолжал, но медленно и осторожно. Кто-то из парней спас нас, сказав, что, скорее всего, уборщик закрыл её, потому что она не работает. Тупо, если учесть, что кабинка закрывается только изнутри на задвижку. Но сработало. Вот же имбецилы.       Я закончил после того, как Нао отпихнул меня. Похоже, все ушли на тренировку. Я никогда не думал, что так люблю целоваться. Нао молча вышел из кабинки, подошёл к своему шкафчику, взял полотенце и шампунь и пошёл в душ.       – Ты ничего мне не скажешь? – спросил я. В ответ ожидаемая тишина. Я заметил на его теле несколько следов моей неуёмной страсти. Думаю, когда он посмотрится в зеркало, мне наступит конец. Он же пловец. Чёрт, какой же я всё-таки…       Пока он принимал душ, меня немного отпустило. Звук воды стих, и я немного напрягся, но старался не показывать этого. Он молча вышел из кабинки, подошёл к своему шкафчику, оделся.       – Не пойдёшь на тренировку?       – Не с такими пятнами на груди.       – На шее тоже есть. – Была вероятность получить кулаком в челюсть, но всё обошлось. Иногда мне стоит промолчать, но с ним у меня это не получается.       Он взял рюкзак и вышел, а я – следом. У меня ещё были занятия, но я не хотел упустить момент и поговорить о наших взаимоотношениях. Если сейчас отпустить его, он снова укутается в свою полосатую броню.       Я следовал за его машиной. Когда понял, что он едет в сторону дома, выдохнул: не хотелось преследовать его по всему городу. Припарковав автомобиль в гараже, Нао вышел и пошёл в дом. Я – следом. Он сразу пошёл в свою комнату, дверь захлопнулась буквально у меня перед носом, а затем последовал щелчок.       – Нао, открой дверь, нам нужно поговорить. – В ответ тишина. На самом деле я не знал, что сказать, я не думал над словами, которые хочу сказать, над вопросами, которые нужно задать. У меня был план – импровизировать.       – Хорошо, тебе не обязательно отвечать мне. Я буду говорить, а ты просто слушай. Но открой дверь, я не могу делать это, не видя тебя. Не веди себя как обиженная девчонка. – Это начало бесить меня. Это он выпустил тьму на волю, это не моя вина.       – Ладно, не открывай. Но рано или поздно тебе придётся выйти из этой комнаты, и тогда я заставлю тебя пожалеть о том, что ты не открыл эту чёртову дверь, – он трус. Даю ему десять секунд. Десять, девять, восемь, семь, шесть… и щелчок. Люблю быть правым. Только надо убрать с лица ухмылку, иначе взбесится и пойдёт на принцип.       Когда я зашёл в комнату, он сидел за письменным столом спиной ко мне и ковырялся в макете.       – Говори что хотел и уходи, – ровным голосом сказал Нао.       – Даже не повернёшься?       – Ты сказал, что мне нужно только выслушать тебя. Говори, я слушаю.       – Я не могу говорить с твоим затылком. С таким же успехом я мог бы и с дверью поговорить. Ну же, поговори со мной. – Метод кнута и пряника должен сработать. В любом случае не хочу его злить, на него лучше действуют уговоры. Он милый, когда обижается, когда злится и радуется. Я ещё не видел его плачущим. Хочу увидеть его слёзы. Как он выглядит, когда плачет навзрыд? Как же я хочу, чтобы он расплакался. Похоже, я всё-таки болен. Я снова тону.       – Нао… – Я сел на угол кровати и ждал, пока он повернётся. Ничего, я готов подождать… ещё десять-двадцать секунд.       – Нао… – По-моему, нежнее голосом я ещё никогда не говорил. Какой же он упрямый. Я положил руку ему на колено и развернул его лицом к себе. Спасибо крутящемуся креслу, иначе это не получилось бы так красиво.       – Нао, давай поговорим. Ладно, не хочешь говорить – послушай меня, но в конце ты должен будешь ответить на мой вопрос. – Он всё ещё молчал и не смотрел мне в глаза. Его глаза были опущены, а лицо – в обычном режиме робота.       – Мне нравится проводить с тобой время. Я никогда не думал, что с тобой может быть так весело и комфортно. Ещё я понял, что моё сердце бьётся чаще, когда я с тобой. Иногда я теряю над собой контроль. Я хочу прикасаться к тебе, обнимать тебя и целовать. Я знаю, что тебе не противно. Я уверен, что тебе это нравится. Если бы это было не так, этого разговора не было бы. Я не тот человек, который будет принуждать.       Понимаю, ты изменился из-за приезда родителей. До этого всё было легко, но теперь они здесь, и ты чувствуешь себя виноватым и боишься, что они узнают. В любом случае мы не Ромео и Джульетта, и это не трагическая любовь до гроба. Эти чувства могут исчезнуть вместе с летом, а могут и продержаться дольше. Может, это и правда любовь до гроба, но никто этого не знает. Если люди перед алтарём клянутся друг другу в вечной любви, а через месяц расходятся, проклиная друг друга, то что можно говорить о двух семнадцатилетних парнях? – Нао просто слушал и молчал. Он не возразил, когда я сказал: «Уверен, тебе тоже нравится». Это уже хорошо. Надо просто уговорить его на отношения.       – Давай попробуем, пока эти чувства не исчезнут. Обещаю, никто не узнает, особенно родители.       – А что, если узнают? Ты их сын, они простят тебя, но я – нет. Они дали мне всё, включая любовь. Я не могу так ответить на их чувства. – Это первое, что он сказал. Он немного поднял голову, выражение его лица уже не было как у робота – оно было печальным. Я, загипнотизированный отметинами на его теле, которые выглядывали из-под края футболки, даже не заметил, как оно изменилось.       – Я улажу это. Скажу, что заставил тебя или ещё что придумаю. Ты же знаешь, мне всё равно на мнение других.       – Ты думаешь, я позволю тебе одному отвечать за всё?! Я не такой трус, как ты думаешь.       – Я никогда и не считал тебя трусом. Может, трусишкой, маменькиным сынком, но не трусом. – Я улыбнулся, а вот он разозлился. Но это хорошо – лучше, чем его расстроенное лицо.       – Деран, ты нарываешься.       – Стараюсь как могу. – Моя улыбка стала ещё шире.       – Бесишь…       – Ты не сказал, что тебе не нравится, не сказал, что противно, не сказал, что не хочешь. Всё, что тебя волнует, – это чтобы никто не узнал. – Ха-ха, кажется, он понял, что сказал, и покраснел.       – Нет, я не…       – Я тут, между прочим, душу свою раскрыл и всё ещё не умер, а ты сразу краснеешь как рак от одного слова.       – Это потому что ты бесстыжий. Тут нечем гордиться. – Выражение лица Нао, когда он сказал это, было таким, что я еле сдержал смех. Этот разговор в моём воображении заканчивался дракой, ненавистью, отказом, страстью, но никак не смехом, который сложно сдержать. Как мускулистый робот-ботаник может быть таким милым и сексуальным?       Если подумать, я никогда не видел его с девушкой ни в школе, ни дома. Когда бы я ни приходил домой, он всегда сидел у бассейна и занимался. Не может же быть, чтобы у него никогда никого не было? Он высокий, красивый, подтянутый, загорелый, ещё тихий, с чувством юмора и умный. С положительными качествами перебор, даже очень. На Хорхе Гарсию тёлки вешаются только так, а он всего лишь накачанный имбецил в фирменной куртке школы. Нет, у него точно кто-то был. Думаю, на него многие вешаются. Нао как-то говорил, что всё свободное время тратит на учёбу и плавание. Думаю, отношения его несильно волнуют. Надо будет как-нибудь спросить о его бывших.       Может, я когда-нибудь прокляну день, когда получил травму ноги, но сейчас это лучший день в моей жизни.       – Нао… – Я говорил тихо и нежно. По сценарию он должен был упасть в мои объятья. Может, мне фильмы снимать?       – Сегодня ты назвал меня по имени больше, чем за всё время, что мы знакомы.       – Давай попробуем…       – Что, если я скажу нет?       – Я попытаюсь снова. Через час и через два, завтра и послезавтра, пока ты не согласишься или пока эти чувства не исчезнут. Я уже знаю, что ты испытываешь ко мне те же чувства. Это мой зелёный свет.       – Ты такой упёртый.       – Не тебе мне это говорить. – Видя, как он разозлился, я рассмеялся.       – С чего ты взял, что я чувствую то же?       – Ну, судя по тому, как ты отвечал на мои поцелуи, как обнимал меня, как твой язык…       – Всё-всё, перестань. Бесстыжий псих.       – Согласен?       – Да что ты всё заладил? Это так смущает. Я не такой бесстыжий, как ты. – От смущения Нао опустил голову и хотел повернуться обратно к столу, но я схватил стул за подлокотники и придвинул к себе. Нао поднял удивлённые глаза, и мои губы накрыли его. Это был просто чмок, но от него в моём сердце разлилась лава.       – Это значит, что ты согласен? – Я поцеловал его ещё раз.       – Мммм…       – Это ты так говоришь «да»? – Ещё один поцелуй.       – Чёрт! Да. – После долгожданного «да» последний запрет был снят и мне окончательно снесло крышу. Меня затягивало всё глубже и глубже, и я был счастлив, что тону.       Я поцеловал его ещё раз. На этот раз поцелуй был глубоким. Я задыхался от этих чувств. Осознание, что эти губы теперь принадлежат мне, сводило меня с ума. Я не мог насытиться этим поцелуем, мне хотелось просто съесть его (вот так и становятся серийными маньяками). Мы сидели неудобно: он на стуле, я на кровати, но я не хотел отпускать его даже на секунду. Мои руки гладили его спину, он тянулся ко мне. Вдруг колёса стула скользнули назад, я притянул Нао к себе, и он рухнул на меня. Так он оказался лежащим на мне. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ну как он может быть таким милым? С этими мыслями я чмокнул его в губы ещё раз, затем продолжил свои притязания на все обнажённые участки его тела. Его шея была моим слабым местом.       Я целовал её, прикусывал, облизывал и снова целовал. Руки Нао блуждали по моей спине и волосам, он еле слышно стонал и выгибался каждый раз, когда мои поцелуи достигали его груди. Я старался быть нежным, чтобы не спугнуть его, сдерживался как мог, но не всегда можно держать себя в руках. Запах его тела меня полностью одурманил. Я перестал себя контролировать и пустил в ход зубы. Я так хотел укусить его, что начал кусать, и с каждым разом всё сильнее и сильнее. Из горла Нао вырвался громкий стон. Мы оба замерли на секунду. Он был смущён и быстро прикрыл рот рукой, а вот меня прошибло током. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Я убрал руку Нао и поцеловал его губы. Тогда я понял, что именно эти губы хочу целовать.       – Ты сводишь меня с ума, – прошептал я.       – Заткнись, я просто не сдержался, – задыхаясь сказал Нао.       – Зачем ты сдерживаешься? Просто сведи меня с ума. – Думаю, когда я это говорил, в моих глазах было больше похоти, чем у участников оргии.       Где-то в начале Нао, по-моему, отпихнул меня и сказал: «Ещё один засос – и я тебя убью». Я тогда плохо соображал, да и дальше не лучше…       Так мы кувыркались больше часа. Дальше поцелуев дело не зашло: я не хотел спешить. Когда мы наигрались, Нао пытался спровадить меня, но я всё ещё не хотел его отпускать. Я обнимал его, а он меня отталкивал. Так мы совсем вымотались и уснули в объятьях друг друга.       Я почувствовал, как кто-то толкает меня. Это был Нао. Он смотрел на меня испуганными глазами и звал, пытаясь разбудить. Видимо, мы заснули на его кровати.       – Что, что случилось?       – Родители вернулись.       – Понятно. Пойдём спустимся вниз. – Сказав это, я посмотрел на него, и он определённо был зол.       – Чёрт, Деран…       – Ну что? Мы просто лежали на кровати, в одежде, спали. Они внизу, мы наверху. Просто спустимся, скажем «привет», поужинаем с ними и пойдём посидим у бассейна. – Только после этих слов он успокоился. Похоже, это будет сложно. Вот бы махнуть куда-нибудь, где нас никто не знает, где красивые виды и тишина. «Красивые виды и тишина» – так по-стариковски.