Евангелие от Гестаса

«… главное, что отвечает! Давеча написал ей: "Вас влечет фантом борьбы, яркости революционных идей и «новые люди», которые по сути-то борются с нами. С Вами, дорогая А., и со мной, и еще с тысячами нас. А вы, очарованные, бог знает чем, и уж жизнь свою готовы". И так далее и тому подобное. Я ведь уверен был, что она мое письмо разорвет да в пыли растопчет, а она… Даже и ответ мне написала. Я получил его давеча, прямо в Сьене, куда я приехал на учебу и чтоб наладить связи. Мне уже даже не семнадцать! Семнадцать и четыре месяца. А она мне: "милый мальчик!" Как объяснить прекрасной, но глупой девушке, что я уже мужчина и более мужчина, чем ее обожаемый поляк! Написала сумбурно, предложила встретиться в Берне. Мне показалось, что на бумаге незаметными повреждениями запечатлены ее слезы. А коли этот лях заставил ее плакать, то я вовсе вызову его. Я дворянин, я имею право. Надо получить уроки стрельбы у К. Но самое главное! Такие удивительные дела теперь творятся! Сегодня утром у ратуши я встретил… Кто бы мог подумать! Моего дорогого друга, князя М! Давно о нем не слышал ровным счетом ничего. Даже у петербургских сплетниц было тихо. Все напротив меня пытали, как да что. А я… Увлеченный своей борьбой за А. и философскими предметами, а еще кафедрой доцента Бергера, да и этим ужасным языком, который мне дается плохо, я забыл о своем друге! Как это мелко! И вот утром — радость! Вижу его прямо перед собой! Не сразу узнал, такой он стал… Другой. Бывают красивые люди, бывают даже и красивые и душевно привлекательные люди (но я не видал), а он вдруг показался мне совершенным ангелом. Красивый, улыбка как солнечный луч и глаза, прекрасные его глаза, самые добрые и понимающие на свете. Раньше он был усталый. Тоже прекрасный, но не такой как теперь. Усталый и без света внутри. А тут… Обнял меня немедленно. Расцеловались по-русски и от души. Сказал, что я стал совсем взрослым и таким молодцом! Конечно, я уже взрослый! Мне семнадцать и почти пять! Он спешил, впрочем, и мы на завтра условились сходить в местную тратторию и поговорить как следует. Я так счастлив! Уж точно встреча на удачу. От нее у меня просто крылья выросли! Теперь у меня точно все получится! И вот, что интересно. С князем М. был еще один господин. Я сперва подумал, что он итальянец какой-нибудь. Здесь довольно много итальянцев бывает. Интересный, даже из красавцев, в черном дорогом костюме, с тростью. И борода у него, модная теперь. А ля рюс. Я сам такую хочу. Но пока не удается. Да и усы, прямо скажем, совсем дурные пока растут. Но это временно. Господин этот, пока мы обнимались, стоял в стороне, молчал и внимательно меня рассматривал. Вот по этому взгляду я его и узнал! Вот здесь звучит барабанная дробь! Что за итальянец тут у нас?! А это Парфен Рогожин собственной персоной. Я бы ни за что его не узнал. Но этот его взгляд, как будто насквозь тебя сверлящий… Есть в нем все же что-то пугающее. Роковое. Но и чарующее. Словно покаявшийся страшный разбойник, тенью следующий за своим светлым спасителем… Я очень впечатлен. Не знаю, усну ли теперь. Напишу обо всем А. И, черт возьми! (прости, Господи!) встречусь с ней в Берне, признаюсь напрямку, сделаю предложение и увезу домой. И никакой лях меня не остановит. Почему-то сейчас думаю, что у меня получится наилучшим образом. Это все М. Он необыкновенный. Как если бы свет был человеком с теплыми руками и прекрасными, добрыми глазами…