Звёздный час

      Выходной в Мега Пицца Плексе был понятием относительным. Для артистов это означало не полное безделье, а скорее отсутствие обязательных шоу и массового наплыва посетителей. Комплекс жил своей тихой, технической жизнью, а они могли позволить себе выдохнуть.       Идею прогулки в городском парке подала Чика. «Сидим тут, как грибы в темноте! Солнце светит, птицы поют! А мы в этих стенах киснем!». Бонни её поддержал, мечтая погонять на роликах по аллеям. Рокси отнеслась скептически, но в итоге согласилась — сидеть в четырёх стенах ей тоже надоело.       Фредди и Монти колебались дольше всех. Выход «в свет», даже в парк, казался им новым испытанием. Но тихий, понимающий взгляд Рокси и восторженный щебет Чики сделали своё дело.             «Ладно — буркнул Монти. — Но если начнётся цирк…»             «Мы просто погуляем — успокоил Фредди, больше себя, чем его. — Как обычные… ну, как обычные фурри».       Парк встретил их тишиной буднего утра и мягким, ласковым солнцем. Воздух пах травой и далёким дымком от костра, а не жареным сыром и антисептиком. Они шли нестройной группой: Бонни и Чика впереди, споря о чём-то, Рокси чуть сбоку, с невозмутимым видом попивая кофе из термоса, и Фредди с Монти позади, сохраняя небольшую, но ощутимую дистанцию от других.       Для Монти это было странно. Не нужно никуда бежать, ни за чем следить, никого инструктировать. Можно просто идти и слушать, как хрустят гравий под ногами и как Фредди, идущий рядом, тихо напевает какую-то незатейливую мелодию. Он украдкой посмотрел на него. Фредди был без своего цилиндра, в простой тёмно-синей толстовке и солнцезащитных очках. Он выглядел… обычным. Не звездой. И от этого Монти внутри становилось тепло и спокойно.       Они дошли до большого пруда, устроились на свободной скамейке вернее, на двух скамейках, сгрудившись. Монти сел чуть в стороне, прислонившись спиной к стволу старого дуба, наблюдая за утками. Фредди устроился рядом, их плечи почти соприкасались. Никто не требовал от них разговора. Можно было просто молчать, слушать болтовню друзей и чувствовать, как солнечные пятна играют на спине.       Идиллию нарушили они. Две девочки-подростка, лисичка и енотиха, которые уже минут пять кружили неподалёку, набравшись смелости, подошли. В руках у одной была светлая футболка и маркер.             «Извините… вы… вы Фредди Фазбер и Монти Гатор?» — спросила лисичка, заливаясь румянцем.       Фредди автоматически включил свою сценическую, мягкую улыбку и приподнял очки на лоб. «Да, это мы».       Девочки аж подпрыгнули от восторга. «Ой, боже! Можно… можно автограф? Пожалуйста? Мы вас обожаем! И вашу песню! И «Гнездо»! И всё!»       Монти почувствовал, как знакомое напряжение сковало его плечи. Он не рычал, но его лицо снова стало каменным. Фредди почувствовал это изменение и, прежде чем Монти что-то сказал, мягко, но твёрдо заговорил сам:             «Конечно, милые. Один автограф. Но, пожалуйста… понимаете, мы сегодня пришли отдохнуть. Просто погулять. Как обычные люди. Вы нас встретили — мы распишемся вам на футболке. Но потом, пожалуйста… дайте нам просто отдохнуть. Хорошо?»       В его голосе не было ни капли высокомерия или раздражения. Была усталая, но искренняя просьба. Девочки переглянулись. Их энтузиазм немного поутих, сменившись пониманием и даже лёгкой виной.             «Ой, да, конечно! Извините! — затараторила енотиха, протягивая футболку и маркер. — Мы не хотели мешать! Просто так здорово вас увидеть!»       Фредди быстро расписался своим размашистым почерком и передал маркер Монти. Тот, стиснув зубы, нацарапал на ткани свой угловатый, узнаваемый «MG». Девочки, получив заветные автографы, не стали приставать с селфи или вопросами. Вместо этого лисичка неожиданно шагнула вперёд и быстренько обняла Фредди за талию, а её подруга столь же стремительно обняла Монти за руку достигнув примерно уровня его локтя.             «Спасибо! Вы самые лучшие!» — выпалили они хором и убежали, счастливо хихикая.       Группа наблюдала за этой сценой, застыв в различных позах. Когда подростки скрылись за поворотом, Бонни присвистнул.             «Фанаты. Фанаты уже футболки с вами делают. Индивидуальные. Это новый уровень».       Монти, всё ещё немного ошарашенный внезапным объятием, нахмурился. «Стоп. А как они… мы ведь не целовались на публике. Или…» Он даже не договорил, чувствуя, как по его щекам под чешуёй разливается жар.             «Фотошоп, родной, фотошоп — с усмешкой сказала Чика, разваливаясь на скамейке. — Ой, как я в подростковом возрасте с ним баловалась! Брала фото Фредди из журнала и своего хомяка, и делала коллажи, будто мы на свидании. Сейчас, конечно, переросла это. Хе-хе».       Все засмеялись. Даже Монти хмыкнул, сбитый с толку этой нелепой откровенностью. Напряжение окончательно улетучилось.             «Ну что — сказала Рокси, вставая и потягиваясь. — Пойдём обратно? А то ещё фанатов каких нагоним. Или хуже — папарацци от «Пицца-Таймс»».             «Угу» — согласился Фредди, тоже поднимаясь.       И вот, когда они пошли обратно по аллее, случилось это. Фредди, делая шаг, якобы слегка споткнулся о корень. Он инстинктивно выбросил руку в сторону для равновесия. Его лапа накрыла лапу Монти, которая висела вдоль тела. Он не взял её в полноценный замок. Он просто сжал. Крепко, на секунду, будто действительно ища опору. Потом отпустил, но не сразу отодвинул, позволив тыльной стороной своей лапы касаться тыльной стороны лапы Монти ещё несколько шагов.       Это был не случайный жест. И Монти это понял. В этом прикосновении была просьба, поддержка и тихое признание всего, что было между ними. Он не отдернул руку. Наоборот, он развернул свою лапу так, чтобы их пальцы слегка соприкоснулись. Он не улыбнулся во весь рот — его улыбки никогда и не были широкими. Но уголок его рта дрогнул, и красные глаза смягчились, глядя прямо перед собой.       Они шли так, почти держась за руки, ещё пару десятков метров, пока тропинка не стала шире и к ним не присоединились остальные. Тогда контакт естественным образом прервался, но ощущение его — тёплое, шершавое, полное невысказанных слов — осталось с ними.       Обратный путь в Плекс был таким же тихим, но наполненным теперь этим новым, общим знанием. Они могли не только молча страдать или молча поддерживать друг друга в четырёх стенах. Они могли и в «большом мире», среди людей, среди случайностей и фанатов с футболками, находить эти крошечные, значимые моменты соединения. И в этом была своя, особая, мирная победа.