Звёздный час

      Мысли Монти после того разговора крутились по накатанной, но теперь уже абсолютно новой колее. Он не строил сложных планов. Его ум, привыкший к прямолинейным решениям, работал иначе: Не напугать. Не навредить. Дать понять, что он в безопасности. Что это — не про «надо», а про «хочу». Парадоксальным образом, осознание уязвимости Фредди сделало его самого спокойнее и тверже. В нём проснулась не грубая сила, а та самая, глубоко запрятанная, ответственность защитника.       Жизнь в Плексе шла своим чередом. Работа на «Гнезде» с её вечным хаосом, общие репетиции группы, которые стали чуть более шумными и сплочёнными — все будто негласно решили поддерживать лёгкую, весёлую атмосферу вокруг них. От дуэта на большой сцене они пока отказались, сославшись на необходимость «отшлифовать материал». Директор Вивиан, вызвавшая их для отчёта, лишь понимающе кивнула.             «Материал подождёт. Главное — чтоб вы сами были готовы. И чтобы работа не страдала». А работа, надо сказать, даже выиграла. После скандально-успешного эксперимента с голосованием посещаемость Плекса слегка подросла, и Вивиан с головой ушла в стратегические планы и отчёты. У неё просто не оставалось времени на микроменеджмент их личной жизни.       К удивлению многих, у неё даже завязалось что-то вроде дружеского общения с Рокси. Время от времени она вызывала волчицу к себе, якобы для обсуждения графиков, а затем предлагала чай и вела разговоры «без статуса». Рокси, сначала настороженная, постепенно раскрылась, оценив острый ум и неожиданное чувство юмора директора. Как-то раз, после одной из таких бесед, Вивиан, разглядывая этикетку на чайном пакетике, негромко спросила:             «Ну, и как там наши… гм… звёздные затворники?»             «Пока всё нормально — ответила Рокси, отхлёбывая эспрессо. — Были разногласия. Мелкие. Теперь вроде ок. Монти ходит, будто проглотил удочку, серьёзный очень, но не злой. Фредди… менее напряжённый».             «Хорошо — просто сказала Вивиан, и в её глазах мелькнуло искреннее облегчение. — Спасибо, что присматриваешь».       Монти в этот вечер валился с ног от усталости. Две смены на аттракционе подряд, плюс трёхчасовая репетиция с группой, где Бонни устроил настоящий джем на своей гитаре. Всё, чего хотел Монти — это тишины, темноты и горизонтального положения. Дойдя до своей комнаты, он скинул потную рабочую одежду, отправил её в дальний угол и, прежде чем рухнуть на кровать, взял телефон. Его толстые пальцы с трудом попадали по буквам, но он тщательно набрал сообщение Фредди: «Если что, я в своей. Сплю. Люблю тебя». Он не ждал мгновенного ответа или действий. Он просто хотел, чтобы Фредди знал. Чтобы у него был выбор.       Фредди прочёл сообщение, уже заканчивая свою собственную, более спокойную репетицию. Простые слова «Люблю тебя» всё ещё заставляли что-то тепло и трепетно сжиматься у него внутри. Он улыбнулся, отложил гитару и, недолго думая, направился к комнате Монти. Он не стучал, просто осторожно нажал на ручку — дверь была не заперта.       Комната была в полумраке, горел только ночник у кровати. И на этой кровати, на спине, раскинув мощные руки, лежал Монти. Он был только в тёмных, простых трусах, его зелёная, покрытая шрамами и чешуёй кожа в мягком свете выглядела не грубой, а… сильной. Рельефной. Настоящей. Он не спал. Его красные глаза, прищуренные от усталости, смотрели на дверь, будто он ждал.       Фредди замер на пороге. Внезапно его охватила волна смущения и той самой, знакомой страшилки. Он стоял здесь, одетый, а тот… Он чувствовал себя непрошено вторгшимся в какое-то святилище.       Монти, видя его нерешительность, медленно приподнялся на локте.             «Заходи — его голос был низким и хриплым от усталости, но мягким. — Дверь закрой».       Фредди машинально выполнил просьбу, прислонившись спиной к дереву. Его сердце колотилось.             «Монти, я…»             «Я ничего такого не сделаю — прервал его Монти, глядя прямо на него. — Честно. Клянусь… не знаю чем. Своей гитарой».       Он откинул край одеяла в знак приглашения. Фредди, всё ещё борясь с внутренней дрожью, сделал несколько шагов вперёд. Монти протянул к нему руку. И когда Фредди оказался в зоне досягаемости, Монти осторожно, без рывка, потянул его за руку, чтобы тот сел на край кровати. Потом наклонился и прошептал ему прямо в чувствительное ухо, от чего по спине Фредди пробежали мурашки:             «Давай просто пообнимаемся. Снимай всё это. Хочу просто полежать с тобой. И… изучить тебя. Без всего».             «Изучить» — это слово прозвучало не как угроза, а с почти научным, благоговейным любопытством. Фредди, всё ещё краснея, начал неуклюже снимать футболку, затем штаны. Руки его слегка дрожали. Монти наблюдал, не двигаясь, давая ему время.             «Хэй, Фредди, — тихо сказал он, когда тот остался в одних боксёрах, робко сидя на краю. — Всё хорошо. Иди ко мне. Под одеяло».       Фредди послушно скользнул под прохладную ткань. Монти лёг рядом, на бок, повернувшись к нему лицом. Они лежали какое-то время просто так, в тишине, слушая дыхание друг друга. Потом Монти поднял руку и медленно, будбо боясь спугнуть, положил её на бок Фредди. Его ладонь была шершавой, тёплой, тяжёлой.             «Можно?» — прошептал он.       Фредди кивнул, не в силах вымолвить слово.       И Монти начал своё «исследование». Это не было страстным ласканием. Это было медленное, внимательное знакомство. Его пальцы скользили по густому меху на груди Фредди, ощупывали мощные мышцы плеча, обходили знакомый шрам от старой травмы. Он касался, водил ладонями, как будто читал карту незнакомой, но желанной территории. Потом он наклонился и коснулся губами его губ — просто, мягко, без требовательности. Потом переместился к шее, оставляя там лёгкие, почти невесомые поцелуи.             «Я… мы ведь не будем пока что… — наконец выдохнул Фредди, его голос был сдавленным.             «Нет, Фредди — Монти оторвался, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я просто хочу, чтобы мы привыкли. К телам. К близости. К тому, что можно касаться. Обещал не заходить далеко. Но если… если я всё же не сдержусь и напугаю тебя… укуси меня. Ладно? Сильно. Чтобы я опомнился».       В этом было что-то до абсурда практичное и трогательное одновременно. Фредди рассмеялся, коротко, нервно, и часть страха ушла.             «Хорошо» — согласился он.       И тогда он сам, набравшись смелости, поднял свою лапу и положил её на грудь Монти. Он ощутил под пальцами прохладную, бугристую чешую, твёрдые мышцы под ней. Он повторил движение Монти — начал осторожно исследовать. Рельеф живота, мощную шею, заострённые кости плеч. Его касания сначала были робкими, потом увереннее.       Постепенно они оба расслабились. Исследование стало взаимным, медленным танго в полутьме. Страх сменился сосредоточенным любопытством, а затем — глубочайшим, обволакивающим спокойствием и доверием. В какой-то момент Фредди перевернулся и лег сверху на Монти, уткнувшись лицом в его шею, растянувшись всем своим тяжелым, тёплым телом по его более жёсткому, прохладному. Монти обнял его за спину, его лапы легли на лопатки медведя.             «Тяжёлый ты» — пробормотал Монти, но в его голосе не было неудовольствия, а было удовлетворение.             «М-м-м — промурлыкал Фредди в ответ, уже почти спящий.       Больше они не говорили. Дыхание их синхронизировалось, стало глубоким и ровным. Исследование завершилось. Началось простое, чистое бытие вместе. В тишине, в темноте, под одним одеялом, они уснули — переплетённые, доверяющие, сделав сегодня самый важный шаг не в секс, а в нечто более значимое: в абсолютную физическую и эмоциональную близость без страха. Монти сдержал своё обещание. И Фредди ни разу не почувствовал необходимости укусить.