Метка

Аврора уже несколько месяцев проживала в Неверленде. Переехав сюда, у неё развилась привычка вести личный дневник. Каждый вечер перед сном она садилась за столик возле окна и аккуратно выводила строки, словно рисуя картину своего дня. «26 ноября 1977 года. Сегодня утром я проснулась от мягкого прикосновения солнечных лучей. Здесь, в Неверленде, утро начинается тихо и спокойно. Я открыла окно и вдохнула свежий, осенний воздух. Неверленд оказался гораздо больше, чем я ожидала. Тропинки были узкими и извилистыми, деревья украшены яркими гирляндами. Мне кажется, будто я попала в сказочную страну, настолько тут красиво.» Теперь её дни были поглощены работой над первым сольным альбомом. Майкл предоставил ей полный доступ к небольшой, но отлично оборудованной домашней студии. Он не навязывал своего мнения, но был всегда готов помочь советом или поделиться музыкальным видением. Их сотрудничество было гармоничным, вдохновляющим и творчески продуктивным. Аврора чувствовала, что именно здесь, в тишине и спокойствии, она сможет создать музыку, которую давно хотела записать. И вправду, новое место жительства повлияло на неё очень сильно. Музыка шла быстрее и легче. И уже в начале декабря, в канун её пятнадцатилетия, альбом был готов. Небольшой лейбл, с которым у Майкла были связи, с интересом отнёсся к материалу. Всё происходило с головокружительной скоростью, которой не было в её прежней жизни. Альбом получил положительные отзывы. Её талант привлёк внимание. И вот в ее руки легло предложение: серия выступлений на фестивалях в Чикаго-тур на полгода. Всё оплачено — перелёты, отели, охрана. От неё требовалось только быть готовой. *** Предложение, напечатанное на плотной бумаге с логотипом, лежало на столе в гостиной. Майкл внимательно изучал пункты контракта, его брови были слегка сведены от сосредоточенности. Аврора сидела напротив, сжимая в руках кружку остывающего какао. — Всё чётко, — наконец сказал он, откладывая листы. — Условия хорошие. Охрана — серьёзные ребята, я проверил. Это шанс, Рори. — На полгода, — тихо произнесла она, глядя не на него, а на огонь в камине. — Да, это много. Но это работа. Та, о которой ты мечтала, — его голос звучал мягко, но убеждённо. — Ты не можешь вечно прятаться здесь, в моей крепости. Мир должен тебя услышать. — А ты? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела его обдумать. Он откинулся на спинку кресла, и свет от огня скользнула по его лицу. — Я? Я буду здесь, работать. А ты будешь мне звонить и рассказывать, как тебя встречают овациями в Чикаго. — Он улыбнулся, но в этой улыбке была лёгкая, едва уловимая грусть. — Мы оба должны двигаться вперёд, Рори. Каждый своей дорогой. Слова «своей дорогой» повисли в воздухе. Она поняла, что боится не столько фестивалей, сколько именно этого — раздельных дорог. Неверленд стал её миром, а он — его центром. И мысль, что центр останется здесь, а её вынесет куда-то далеко, заставляла внутренне сжиматься. — Я подпишу, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Умница. — Он встал, подошёл к окну. За стеклом медленно падал первый зимний снег, укутывая сказочные огни парка в белые ковры. — Не хочешь повидаться с Элиасом перед отъездом? — спросил Майкл, не отрывая взгляда от падающего снега. — Ты можешь пригласить его сюда, в Неверленд, на пару дней. Как раз отметим твой день рождения все вместе. — Ты… не будешь против? — осторожно спросила она. Майкл наконец обернулся. — Здесь — твой дом, Рори. Всё, что важно для тебя, имеет право быть здесь. — Он сделал паузу, и уголок его рта дрогнул в едва уловимой улыбке. — Кроме того, мне завтра нужно уехать на студию, поэтому Элиас мог бы скрасить твое одиночество. Она тут же позвонила Элиасу. В трубке сначала повисло долгое, полное недоверия молчание. — Ты в своём уме, Картер? Пригласить меня на ранчо к Майклу? — Я в полном уме. Майкл сам предложил. Здесь есть пианино, которое тебе понравится. И… мне хочется, чтобы ты увидел, где я живу, перед тем как я улечу. — Ладно, — наконец хрипло произнёс Элиас. *** На следующий день, утром около ворот Неверленда остановилась машина. Элиас вышел из такси, поправляя пальто. Повернув голову к тропинками, ведущим в сад, он увидел Аврору, выбежавшую навстречу, и его лицо озарилось медленной, светлой улыбкой, от которой теплеют даже его печальные глаза. — Рори, — произнес он её имя так, будто пробует на вкус что-то драгоценное и давно забытое. — Я скучал по тебе. Он взял её руки в свои, и его большой палец нежно провел по её костяшкам. — Мы совсем недавно виделись, Элиас, — усмехнулась Рори, — Но тем не менее, не буду врать, я тоже скучала. — Тут очень красиво... Теперь я понимаю, почему ты переехала сюда. — Это ты еще дом не видел! Пойдём скорее! — Аврора взяла Элиаса за руку и резко сорвавшись с места побежала по заснеженной тропинке. Их путь сопровождался хохотом и визгами. Элиас щекотал Аврору, а та кидалась в него снегом. Наблюдать за этим можно было бесконечно, но они добрались до особняка. Увидев дом, перед которым они стояли, у Элиаса чуть не отпала челюсть. — Я конечно знал, что ты живёшь у самого Майкла Джексона, но... я не ожидал что дом настолько красив.. — у него вырвался нервный смешок. — Я и сама впервые увидев этот дом, чуть в обморок не упала. Пойдём внутрь, там явно будет теплее. Они вбежали в прихожую, сбивая с ног снег. Тёплый, пряный воздух дома, пахнущий хвоей, корицей и воском от свечей, обволок их. Элиас остановился на мгновение, чтобы отдышаться, его щёки порозовели от мороза и бега, а в глазах светился редкий, беззаботный огонёк. Элиас медленно провёл взглядом по высоким потолкам, массивной дубовой лестнице, пирилла которой были украшены веточками ели, и красиво светились, гигантской рождественской елке, сверкающей в гостиной. Его улыбка стала мягче, задумчивее. — Не таким я его представлял. — признался парень, — Я думал, будет больше… мрамора и золота. А тут… дерево, огонь в камине, книги. Похоже на уютный бабушкин дом в деревне, правда, в разы больше и без запаха пирогов. — Запах пирогов, — раздался голос из глубины коридора, — появится ближе к вечеру. Из кухни вышла миссис Хендерсон, вытирая руки о фартук. Её тёплый взгляд перешёл с Авроры на Элиаса. — А это, должно быть, тот самый друг, о котором вы говорили, мисс Рори? Добро пожаловать. Мистер Джексон просил передать, что он уехал по делам, но велел, чтобы вы чувствовали себя как дома. Особенно вы, молодой человек, — она кивнула Элиасу. — Он сказал, что вы музыкант, и что студия в вашем полном распоряжении. Элиас, слегка ошеломлённый таким прямолинейным гостеприимством, вежливо кивнул. — Очень любезно с его стороны. И с вашей, миссис…? — Хендерсон. Не стоит благодарностей, Обед будет готов к двум часам. А пока — располагайтесь. — С этими словами она удалилась обратно на кухню. Аврора не могла сдержать улыбки. — Ну что? — сказала она, поворачиваясь к Элиасу. — Осваиваемся? Он выдохнул, и напряжение окончательно покинуло его плечи. — Знаешь, я ожидал всего чего угодно: охранников с серьёзными лицами, правил поведения… — он развёл руками, оглядывая уютную гостиную. — А оказывается... Все намного проще. Твой Майкл… он удивительный человек. — Он не «мой», — автоматически поправила Аврора, но в её голосе не было убеждённости. Элиас посмотрел на неё долгим, понимающим взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку. — Покажешь ту самую студию? Мне не терпится познакомиться с инструментом. — Да, конечно, только, не хочу тебя огорчать, но... До студии нужно дойти по улице. Элиас похлопал глазами — То есть? — Это отдельное здание, в котором собрано все нужное. Майкл сначала закрывал ее на ключ, а теперь я могу приходить туда в любое время. — Ого, ну, ладно, пошли. Ты меня заинтриговала. Они снова натянули куртки и вышли на крыльцо. Снег перестал, и зимнее солнце, бледное и холодное, заливало ранчо ослепительным белым сиянием. Воздух был чистым и колким, обжигал лёгкие. — Там, за теми дубами, — указала Аврора на узкую тропинку, уводящую вглубь парка. Они шли не спеша. Хруст снега под ногами был единственным звуком, нарушающим царящую вокруг волшебную тишину. — Страшно? — неожиданно спросил Элиас, его голос прозвучал в тишине негромко, но чётко. — Что именно? — Улетать на полгода в неизвестность. Становиться… публичным человеком. Аврора вздохнула, выпустив облачко пара. — Ужасно. Я почти каждую ночь просыпаюсь от того, что мне снится, будто я стою на сцене и не могу издать ни звука. А в зале — все. И мама, и Грейс... — Но ты всё равно поедешь, — констатировал он. — Да. Потому что если я не поеду, меня быстро все забудут. Он остановился, повернулся к ней и положил свои большие, теплые ладони ей на плечи. — Слушай меня, Рори, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты не будешь одной. Ты точно найдёшь себе отличных друзей! Я в этом абсолютно уверен. Майкл, как и обещал, оставил дверь незапертой. В студии было тепло и вкусно пахло древесиной. Элиас замер на пороге, и его лицо снова преобразилось. Его взгляд скользнул по стеллажам с кассетами, пультам, микрофонам и, наконец, приземлился на пианино в углу. Он медленно снял куртку и осторожно зашагал к инструменту. Аврора совершила аналогичное действие, и последовала за ним. Его рука осторожно коснулась крышки, приподнимая ее так легко, будто она совсем ничего не весила. Не успела Аврора моргнуть, как Элиас оказался уже за инструментом. Пальцы опустились на клавиатуру, и нежная мелодия разлилась по студии. Он играл пропуская мелодию через себя, чувствуя ее насквозь. Пальцы все стремительнее и бегали по клавишам, нога быстрее нажимала на педаль. Казалось, что в это произведение были вложены все чувства, которые только может иметь человек. На ее удивление, мелодия резко оборвалась, Элиас опустил руки на колени, рассматривая инструмент во всей красе. — Просто безумие... Это очень хорошо звучит. Ты уже играла на нем? Аврора приблизилась к Элиасу, присаживаясь рядом на банкетку. — Нет, — призналась она, отводя взгляд от блестящих клавиш. — Я еще не играла. Он выглядит потрясающе, но пугает меня своим совершенством. Элиас мягко улыбнулся, заметив её неуверенность. — Совершенство — это иллюзия, — заметил он, поглаживая крышку пианино. — Инструмент прекрасен, потому что позволяет любому человеку раскрыть свои чувства. Даже новичку. Попробуй сыграть простую мелодию, просто доверься интуиции. Аврора нерешительно провела пальцами по поверхности инструмента, ощущая прохладную гладкость дерева. Затем подняла руки и медленно опустила пальцы на клавиши. Мягкое звучание эхом отразилось в пространстве студии, вызывая приятное ощущение тепла. — Прекрасно, — похвалил Элиас, искренне радуясь её успеху. — Продолжай экспериментировать, позволь себе насладиться процессом игры. Она попыталась повторить ноты предыдущей пьесы, делая небольшие шаги вперед, постепенно обретая уверенность. Элиас следил за её движениями, поощряя и направляя её движения по мере необходимости. Закончив, Аврора облегченно вздохнула, расслабленная улыбка осветила её лицо. — Это удивительно, — воскликнула она, поражённая собственными достижениями. — Никогда раньше я не испытывала подобного ощущения свободы и творчества. Элиас накрыл её руку своей крупной ладонью. — Значит, это знак судьбы, — уверенно заявил он. — Возможно, это пианино ждет именно твоей истории, твоих эмоций. Дерзай, Рори. Открой свое сердце этому инструменту. Девушка кивнула, всматриваясь в золотые буквы названия пианино. — Наверное, ты прав, — согласилась она, расправляя плечи. — Нужно переступить страх и позволить музыке говорить за меня. Их разговор прервал звонок телефона. Аврора взглянула на экран, увидела незнакомый номер и поспешно приняла вызов. — Алло? — проговорила она неуверенным голосом. Голос на другом конце линии принадлежал сотруднику концертного агентства. — Мисс Рори Картер? Вас беспокоит представитель организаторов фестиваля в Чикаго. Ваш контракт одобрен, и вам предстоит выступить в качестве основного артиста на главном мероприятии. Вам удобно обсудить детали? Сердце девушки учащенно забилось, когда она обменивалась впечатлениями с Элиасом, рассказывая ему новость. Волнение сменялось восторгом, пониманием важности момента. Элиас слушал внимательно, его лицо оставалось серьезным, но глубоко сочувствующим. — Отличная новость, — заключил он, когда Аврора закончила рассказ. — Готовься серьезно, ведь впереди большое испытание. Ты справишься, я верю в тебя. Эти слова вселили в Аврору уверенность и надежду. Перед ней открывались двери к мечтам и новым возможностям, и она знала, что готова сделать шаг вперед. *** — Вы часто с Майклом гуляете по Неверленду, или, смотрите фильмы? — Поинтересовался Элиас, запихивая в рот помидор. — Реже, чем хотелось бы... Майкл постоянно в делах, все таки, работа не спит. Иногда бывает грустно, — продолжала Аврора, допивая горячий чай, — но я понимаю, что у него действительно важные дела. Он строит грандиозные планы, хочет оставить наследие. Вчера рассказывал о новом проекте, который займёт весь следующий год. Элиас пожал плечами, кусая яблоко. — Зато ты получаешь уникальный опыт. Взять хотя бы его методику работы над песнями, сценическими образами, продюсированием. Думаю, рано или поздно это принесёт плоды в твоей собственной карьере. Аврора посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, Элиас. Порой я чувствую себя эгоистичной, жалующейся на недостаток внимания. Хотя понимаю, что ему нужны пространство и свобода для реализации идей. Впрочем, иногда приятно чувствовать заботу и участие близкого человека. — Тогда зови его чаще гулять, смотреть кино или устраивать музыкальные вечера, — посоветовал Элиас, бросив кожуру мандарина в корзину. — Если уж Майкл выделил тебе особое место в своей жизни, значит, оно заслуживает уважения и поддержки. Аврора рассеянно кивнула, потерев кончик носа. — Верно говоришь. Надо научиться балансировать между потребностью в личном пространстве и желанием проводить время вместе. Надеюсь, скоро смогу почувствовать гармонию во всем этом. Элиас дружески хлопнул её по плечу. — Ты справишься, Рори. Главное — честность и открытость. Говори откровенно, не бойся высказываться. Любая дружба нуждается в доверии и взаимопонимании. Через час после обеда на ранчо вернулся Майкл. Они услышали звук подъезжающего автомобиля, затем шаги в прихожей быстрые и лёгкие. Через мгновение он появился в дверном проёме, сбрасывая с плеч длинное чёрное пальто. Его взгляд сразу же нашёл Аврору, смягчился, а затем перешёл на Элиаса. В его глазах на секунду промелькнуло что-то нечитаемое — оценка, любопытство, тень той же смутной тревоги, что звучала в его голосе вчера. — Я надеюсь, миссис Хендерсон не заморила вас едой, — сказал он, и в его голосе зазвучала привычная, чуть стеснительная доброжелательность. Он подошёл к столу, его движения были грациозными и бесшумными. — Наоборот, всё было превосходно, — вежливо ответил Элиас, вставая. Его манеры мгновенно стали чуть более сдержанными, формальными. — И спасибо за доступ к студии. Инструмент просто невероятен. Майкл улыбнулся и кивнул. План на вечер был простым и, как всегда у Майкла, продуманным до мелочей. Ужин, затем просмотр фильма в маленьком домашнем кинотеатре — он выбрал «Волшебника страны Оз». Они вместе пели песенки из фильма, а в перерывах между просмотром кидались друг в друга попкорном. Когда фильм закончился и свет зажёгся, в воздухе повисло приятное, сонное молчание. — Прекрасная история, — тихо сказал Элиас потягиваясь. — Рори, поможешь мне донести посуду на кухню? Просьба прозвучала неожиданно. Обычно этим занимались работники или просто оставляли до утра. — Конечно, — кивнула Аврора, собирая пустые стаканы. На кухне, залитой мягким светом ночника, Майкл поставил миску в раковину и обернулся к ней. Его лицо было серьёзным. — Элиас остаётся на ночь? — спросил он прямо. В его голосе была какая-то странная, напряжённая осторожность. — Да. Ты же говорил, чтобы он чувствовал себя как дома… — Да, да, конечно, — он быстро кивнул, отводя взгляд. Пальцы его правой руки непроизвольно потерли внутреннюю сторону левого запястья — привычный жест, который она у него замечала, когда он нервничал. — Просто… ты ещё совсем девочка, Рори. И он… он мальчик. Я просто хочу убедиться, что всё… правильно. Аврора почувствовала, как кровь бросается ей в щёки. От неожиданности и какой-то нелепой обиды. — Майкл! — воскликнула она, и её голос прозвучал резче, чем она планировала. — Элиас — мой друг. Самый настоящий и преданный друг. Он спит в другой спальне! Он никогда… Мы никогда… — Она запнулась, увидев, как он вздрогнул от её тона. Его выражение лица смягчилось, стало почти виноватым. — Прости. Я знаю. Это глупо с моей стороны. — Он провёл рукой по лицу. — Всё в порядке, — сказала Аврора, стараясь смягчить свой голос. Ей стало жаль его, этого внезапного приступа нелепой, отцовской опеки. — Я всё понимаю. И… спасибо, что беспокоишься. Он молча кивнул, повернувшись к раковине. Она уже собралась уходить, когда он снова заговорил, не оборачиваясь, глядя на струю воды. — Завтра твой день рождения. Есть что-то особенное, что ты хотела бы сделать? — Не знаю, — честно призналась Аврора, останавливаясь в дверях. — Мне просто хочется, чтобы день прошёл… спокойно. Без суеты. — Тогда так и будет, — он выключил воду и наконец повернулся к ней. Усталая улыбка тронула его губы. — Теперь иди, я сам всё доделаю. Спокойной ночи. Когда Аврора вернулась в гостиную, Элиас уже стоял у огромного окна, глядя в ночной парк. Огни гирлянд отражались в тёмном стекле, как россыпь замерзших звёзд. — Пойдём спать, уже поздно. Они поднялись наверх по широкой лестнице. На площадке второго этажа Аврора показала Элиасу его комнату — следующую дверь после её собственной. — Если что — я рядом, — сказала она, чувствуя внезапную неловкость. — Спокойной ночи, Рори, — Элиас улыбнулся своей тихой улыбкой. — Сладких снов. И… с наступающим днём рождения. Она кивнула и зашла в свою комнату. Аврора села за свой столик и открыла дневник. Ручка замерла над чистой страницей. Как описать этот день? Музыку, наполнявшую студию, тёплую тяжесть ладони Элиаса на её руке, и этот странный, натянутый разговор на кухне с Майклом, от которого до сих пор щемило под рёбрами.. «20 декабря 1977 года. Сегодня на ранчо приехал Элиас. Он сыграл мне такое красивое произведение, что я слушала мелодию открыв рот. Сегодняшний день был немного странным, потому что Майкл вел себя не как обычно. Может, конечно, ему было не привычно от моего друга, но как будто бы дело не в этом. Когда мы все смотрели фильм, он сидел чуть дальше в своём кресле, и казалось, что он не с нами, а где-то далеко. А потом этот разговор на кухне… Мы с Майклом никогда не обсуждали подобные темы. Было видно как он смущался, но, ему, кстати, идет смущение. Я записала альбом, подписала контракт на полгода. Вот улечу, и он останется здесь один в своём огромном доме. Может, он просто боится этой пустоты? Боится, что когда я уеду, Неверленд снова станет для него просто красивой, но одинокой крепостью? Завтра день рождения. Мне исполнится пятнадцать. Цифра кажется такой большой. А внутри я всё та же запуганная девочка, которая боится, что её снова забудут. Только теперь я боюсь, что забудет он. Что его дорога станет настолько далёкой от моей, что даже телефонные звонки не смогут её преодолеть. Завтра я постараюсь улыбаться. Может, если я буду улыбаться достаточно убедительно, я и сама поверю, что всё будет хорошо. Что «своей дорогой» — это не навсегда. А только на полгода.»