Поговори со мной

В который раз Уилл клянется себе, что перестанет думать о Майке. В который раз перестанет нести в сердце слепую надежду и верить, верить, верить. Но пока что все, что у него было – это ночные кошмары, что стали постоянным спутником в его мире грез. Прошло вот уже несколько дней с момента разговора с Майком – точнее это Уилл на него накричал, за что было с одной стороны очень стыдно, а с другой… Так даже лучше. Правда их отношения теперь словно откатились назад, став более неловкими, чем вообще когда-либо были. Все стало таким по большей части из-за того, что Майк начал вести себя более осторожно, видимо боясь сказать или сделать что-то не то. А Уилл просто боялся. Но моментами было умилительно наблюдать как тот же Майк за завтраком, например, пытался незаметно придвинуть к Уиллу его любимый сок или предложить бекон, стараясь создать хоть какие-то точки соприкосновения. И боже…Будет ли считаться Уилл плохим человеком, если скажет, что ему это чертовски нравилось? Эгоистичная часть души сейчас так ликовала – Майк видел его, смотрел на него, уделял внимание ему. Главное во всем этом не потерять голову и не захлебнуться собственными отчаянными чувствами. Ведь все действия Майка были продиктованы тем, чтобы искупить вину и вернуть друга. Уилл же всеми силами пытался не путать это с любовью другого толка. Получалось не очень. Зато сидеть и перемывать кости самому себе, ударяясь в самобичевание, получалось очень даже хорошо. Тем более, что очередной кошмар поспособствовал этому делу в который раз. Незаменимый травяной чай уже почти был выпит и отложен на стол. А диван Уиллеров, на котором он снова разместился, еще долго будет хранить воспоминания о почти ежедневных посиделках на нем Уилла. Но как-то по-другому отходить от страшных сцен перед глазами Байерс так и не научился. Слишком свежи были в памяти холодные темные улицы Хоукинса, оплетённые лианами, крики потусторонних тварей, завывания Демогорганов и – в последнее время что-то новое – ветвистые крючковатые пальцы, что тянулись к его голове. Чей-то шелестящий голос шептал о чем-то противном, лживом и страшном. И каждый раз Уилл просыпался, хватая ртом воздух, чуть ли не кашляя от захлебывающегося в горле ужаса. Больше всего было страшно, что это не просто кошмары. Что это правда, которую ему нашептывал Векна. Правда – над которой Уилл как-то да задумывается, ведь она в моментах всплывает на поверхность сознания. «Ты правда думаешь, что нужен ему?» «Ты приносишь только проблемы.» «Если сейчас пропадешь, кто кроме матери это заметит?» Иногда было сложно не думать о таком. Были ли это наговорки Векны или собственные мысли, что клубились в голове – не важно. Но это пугало. Пугало так сильно, что выворачивало на изнанку. Кому я нужен… Билось в голове так часто, что этот вопрос уже врос под кожу и паразитировал подобно червю, что извивался все сильнее и сильнее, нарушая редкое спокойствие. И об этом не было с кем поговорить. Не хотелось утешения. А на понимание расчитывать и подавно смысла не было. Самые близкие люди – мама и Джонатан, только еще больше будут переживать, а Майк… можно ли его считать таковым… близким. Каждый, если так посмотреть, нашел свою точку опоры – поддержку в каком-то человеке, что шел плечом к плечу. Джойс была счастлива рядом с Хоппером, Макс с Лукасом, Джонатан с Нэнси, Майк с Джейн, Дастин со Сьюзи. Но Уилл… он застрял в чертовой любви к лучшему другу. В неправильной, отвратительной, мерзкой любви. Без возможности кому-либо рассказать из-за страха, что отвернуться, что не примут. Да даже если его поддержат, не ходить же ему с надписью «Я гей. Ищу парня». Шанс того, что кто-то такой же полюбит его в ответ… в этой чертовой дыре, где каждый только и ищет повод кого-то пообсуждать, где он задыхается каждый блядский день от осознания собственной неправильности в поступках, словах и мыслях. Где нужно контролировать свой взгляд, касания, - чтобы ни дай бог не дать повода. Где каждый. Каждый. Каждый. Каждый. Смотрел. Смотрел. Смотрел. Смотрел. Как он умирал, самостоятельно разрывая себя на части от невозможности измениться. - Снова кошмары? – это уже второй раз, когда Майк вот так застает Уилла врасплох, что не очень хорошо сказывалось на бедном сердце. Байерс только и мог, что промычать что-то неразборчивое, уткнувшись носом в уже еле теплую кружку. На улице поднимался сильный ветер, заставляя деревья жалобно стонать и биться ветвями об стекла, словно моля о помощи. После открытия Изнанки в Хоукинсе и так стало на порядок холоднее. Потусторонний мир рвался наружу, заражая все вокруг, гноился, как рана, что никак не заживет. И хоть сейчас должно быть еще тепло, погода думала совсем по-другому, прорезая небо первой яркой молнией с оглушительным ревом грома. Уилл вздрогнул от громкого звука – в груди завязался тянущий узел тревоги, возрождая в памяти темное небо Изнанки. - Эм… хочешь поговорить об этом? – осторожно предложил Майк, сел рядом, подогнул колени, обхватывая их руками. - Нет, - прозвучало как-то грубо, и Уилл скривился, поспешив исправится. – Я… это не имеет смысла. - И давно это у тебя? Кошмары. - Как вернулся с того света, - усмехнулся грустно Байерс, вспоминая свою собственную могилу на кладбище. Похоронили да не того. - Почему ты не говорил? – удивился Майк, наблюдая как Уилл ставит кружку и копирует позу Майка, обнимая колени и ложа на них голову. - Тогда они были реже да и… вы все были заняты другим. Я просто… был лишним, - совсем тихо произнес Уилл, прикрывая глаза. Он не планировал этого говорить. Но то ли атмосфера располагала, то ли это Уиллер так на него влиял. - Что ты такое говоришь! – встрепенулся Майк. – Ты никогда не лишний. Ты мог бы поговорить со мной, или с кем-то из ребят. Мы бы что-нибудь придумали, Уилл. Мы же партия. — Это я тогда думал, что мы партия, Майк. Вы с Лукасом выбрали на тот момент другое. Ну, а я думал, что мы «до конца своей жизни будем сидеть у тебя в подвале и играть в ДнД». Уилл закусил внутреннюю сторону щеки, снова сказав то, что не следовало. Он и не думал, что, оказывается, такой злопамятный. Тогда друзья выбрали «тупых девок», как выразился в прошлом Байерс, наплевав на целостность партии. Чертова непрошенная ревность поднялась к горлу, вспоминая как лучший друг просто предпочитал игнорировать его, и Уилл, не зная, что еще делать, просто следовал за ними хвостиком. Слушал, как Майк говорит про Эл, пытается помириться с Эл, придумать подарок для Эл. Все для Эл, для Эл и для Эл. - И я вас не виню, - продолжил он, перебивая уже открывшего рот Уиллера. «Друзья не лгут» - сказал внутренний голос на эту ложь, но от него в очередной раз отмахнулись. - Не виню, - повторил для уверенности Уилл. Он тогда не знал нормально ни Эл, ни Макс, и для него они были просто незнакомыми людьми на которых ребята променяли их дружбу. А может он уже тогда был заражен. Может уже тогда не хотел делить лучшего друга ни с кем. И да. Было обидно. И да, он их винил. Но об этом не скажет. Даже сейчас. Особенно сейчас. Видно было, по лицу Уиллера, что он вспомнил тот разговор в дождливый день. И снова он смотрел на Уилла этим жалостливым взглядом, полным раскаяния и сожаления. Но не стоило. В конце концов тот оказался прав, как бы обидно тогда не звучали те слова. Не вина Майка, что Уилл не любит девочек. Ведь правда. Не любил. И до сих пор не любит. И никогда не полюбит. Потому что он – неправильный. А Майк не такой. Он хороший. Он любит Оди. Он нормальный. - Уилл, - позвал тот, но так и не продолжил. Не знал, что сказать? А тут и говорить то нечего. - Забудь, Майк. Это только мои проблемы, - Байерс повернулся к нему, глядя, как друг хмурит брови. Руки так и чесались коснуться его лица и провести пальцами, разглаживая морщинку. Вот именно поэтому это и были только его проблемы. Из-за того, что Уилл такой. Какое-то время они молчали, слушая как барабанят ветки по окнам и крыше. Майк теребил пальцами край футболки, пытаясь уловить ускользающие мысли и смотря как бегают глаза друга. Как он поджимает и нервно кусает губы, думая о чем-то своем. Майк старался не думать, почему его так все это завораживает – может, просто все еще клонило в сон, от того такие сумбурные мысли крутились в голове. Погода становилась все хуже и хуже, так что Уиллу начало казаться, что где-то там в темноте воет Демогорган. Колючие мурашки пронеслись по спине, отдаваясь холодными иглами в затылок. С очередным раскатом грома что-то затрещало, заставляя свет замигать, а после совсем потухнуть. Стало тихо. И темно. Настолько темно, что этот мрак ощущался плотным покрывалом. Словно Уилл ослеп. Страшно. - М-майк… Грудную клетку мгновенно сдавило от ужаса, рисуя перед глазами уродливых тварей Изнанки, что скреблись своими лапами по стенам дома и выли подобно голодным гиенам. - Я тут, Уилл, - теплая рука в подтверждение коснулась спины, но паника, что только набирала обороты, не спешила так просто отступать. Его то и дело трясло, а дыхание было слишком частым. Байерс вцепился в предплечье Майка, пытаясь отдышаться. Сейчас друг был единственным якорем, за который он держался в этой буре, захлебываясь. - Майк…Майк… Не молчи… Я ничего не вижу… - голос ломался и казался чужим, вырванным из собственной глотки. Темнота пугала, давила с каждого угла, а вой ветра только усугублял и без того липкий страх. - Уилл. Я тут. Все хорошо, - обеспокоенный шепот раздался возле уха и в следующий момент Байерс оказался в знакомых осторожных объятиях. Он, не отдавая себе отчета, вцепился пальцами в футболку, прижимаясь ближе и пытаясь выровнять дыхание. Вдыхать знакомый запах сейчас казалось самым что ни на есть реальным, прекрасным и трепетным чувством, что хоть немного, но фонило на контрасте с негативными ощущениями. – Это всего лишь гроза. Наверно оборвало кабеля. С утра все починят. Слышишь? Все хорошо, я с тобой. Давай – вдох-выдох. Да, вот так. Постепенно дыхание пришло в норму, но тело все равно било крупной дрожью. Уилл не мог отделаться от мысли, что сходил с ума, на столько в тот момент ему казалась реальной мнимая опасность. Видимо, он точно двинулся. Может эти объятия тоже были всего лишь плодом его воображения, а он просто потерял сознание где-то в Изнанке. И его никто так и не нашел, а перед смертью просто мозг показывает то, чего он желал получить больше всего. Но видимо Уилл и правда прогадал, раз его самое большое желание – это раствориться в объятиях лучшего друга. До чего же наивно и глупо продешевил. - Тише…тише… Все хорошо… - продолжал шептать Майк, поглаживая между лопаток. В какой-то момент он уже хотел было отодвинуться, но Уилл лишь сильнее схватился за футболку, боясь, что темнота снова поглотит его и оставит умирать. - Не уходи… не бросай меня одного… - дрожащим шелестом вымолвил Байерс. И если бы парни сейчас не были так близко, Уиллер возможно даже и не услышал бы. - Тогда… Не хочешь… остаться у меня в комнате? Будь сейчас Уилл в здравом уме, он возможно бы и отказался. Точно подумал бы, что это плохая идея. Честно говоря, худшая из всех возможных – делить постель с объектом обожания, но пораженный страхом и паникой мозг отказывался отказываться от предложения. Как бы глупо это не звучало. Он только смог рвано кивнуть и выдохнуть, чувствуя кожей теплое дыхание на шее. Думал ли Майк о том, как все это выглядело со стороны? Или это только Уилл обращает внимание на такое? - Давай тогда осторожно… я никуда не уйду, - Майк говорил мягко, так чтобы не спугнуть. Аккуратно расцепил чужие руки, погладив тыльную сторону ладоней, успокаивая, и зашел за спину Байерса по левую сторону, держа ту же руку, а правой обхватил талию. – Так нормально? Дыхание щекотало, направляя мысли в паутину и путая их. Спину согревало чужое тело, что так уверенно прижималось сзади и Уилл чувствовал, как вздымается грудная клетка Уиллера. Безумие. Просто безумие. И в таком положении Майк подтолкнул Уилла, и они на ощупь пошли искать его комнату. Конечно, это получился довольно длительный и медленный поход, поскольку ничего не было видно, зато другие чувства очень обострились. Вот, например, Байерс чувствовал, что скоро задохнется – от страха, неловкости, или возбуждения? Тут пока всего и понемногу. Особенно, когда чужие пальцы медленно и осторожно спустились от локтя к ладони, перехватывая ее с такой нежностью, что очень хотелось обмануться и поверить в возможные романтические посылы со стороны Уиллера. Уилл уже говорил, что у него фигово получается не надеяться, да? Так вот. У него это получается просто фигово-отвратительно. Приблизительно так же, как и ориентироваться в темноте. Ведь он уже раза два перецепился то об ковер, то об ступеньку и каждый раз рука на его животе стопорила момент падения, притягивая ближе, заставляя вспыхивать краской, словной бенгальский огонь. Благо из-за темноты видно ничего не было. Кое-как с горем пополам им таки удалось достигнуть конечного пункта назначения – комнаты Майка. Тот пропустил Байерса вперед, легонько подтолкнув в спину и на секунду отпуская, чтобы закрыть дверь. Липкий страх мгновенно вернулся, стоило только Уиллу потерять тепло чужих прикосновений. Он пытался себя успокоить, но грудная клетка вздымалась слишком часто, как у подстреленного оленя. - Где ты?... – прошептал Байерс, протягивая руку и цепляя пальцами только воздух. - Я тут, - ответила темнота, хватая Уилла за предплечье и утягивая куда-то вбок. Он в очередной раз обо что-то споткнулся и это «что-то» оказалось кроватью, куда он собственно и упал. Сориентироваться в пространстве было трудно, поскольку на улице все еще клубилась ночь, а фонари не горели из-за недавнего сбоя. Даже не понятно было на какой части Байерс сидел – у изголовья или у края. Но знакомые руки мгновенно перехватили его, утаскивая под одеяло и накрывая сверху. Сердце металось как бешенное. Уилл весь напрягся, боясь даже лишний раз вздохнуть, когда Майк притянул его к себе так, что тот уткнулся носом ему в изгиб шеи. Ладонь нерешительно коснулась затылка, в следующий момент зарываясь пальцами в волосы. Уилл рвано выдохнул Майку в плечо, чуть сжимая его футболку. Ощущалось как-то все до глупого нереально. Должно было произойти что-то из ряда вон. Иначе это казалось просто сном. Бредовым прекрасным сном больного мозга Уилла Байерса. Но стоит признать, что он был благодарен своей внезапной панической атаке за такую возможность касаться и сжимать в объятиях лучшего друга. Хоть он все еще думал, что соглашаться спать вместе с Майком – идея отвратная. Как же боялся Уилл сделать что-то не так во сне – не перейти ту черту, которую он так тщательно проводил между ними. А Майк в одно мгновение прошиб ее с ноги, при чем не раз. И было так больно. Больно от того, что это все, что ему дано – эти непостоянные касания, наполненные заботой и от того столь болезненны в своей невозможности стать чем-то большим. - Так удобно? – спросил его Майк, отрывая от гнетущих мыслей. - Да… - еле выдавил в ответ Уилл, чуть поерзав для вида и, якобы случайно, сильнее уткнулся Уиллеру в плечо. Как же щемило в груди от этого теплого приятного запаха черничного шампуня, которым пахли смоляные кудри. Такой родной, уютный – слишком правильный. Слишком нормальный. - Прости, Уилл, - прошептал Майк, проводя ладонью по его спине. – Я, видимо, самый дерьмовый лучший друг. Я… хоть уже и извинялся за… за тот случай… Ну, за тот разговор под дождем. – его пальцы дрогнули, чуть пройдясь по волосам, вызывая мурашки на коже головы у Уилла. Только бог знал, как сдерживался Байерс в этот момент, чтобы не застонать. Мозг уже почти не соображал, растворяясь в тепле объятий. – С моей стороны было так тупо сказать те слова… про то, что тебе не нравятся девушки. Сейчас я понимаю, как это обидно звучало. Я знаю, что ты не такой. Прости меня, дурака. Оу. Оу… И почему именно сейчас Уиллу показалось, что его разбили на осколки? Почему именно после этих слов внутренности обожгло жаром, а конечности наоборот похолодели? Почему его опять трясло? Почему чертовы слезы пришли так не вовремя? Стало так некомфортно в собственном теле, что хотелось просто умереть на месте, чем еще хоть минуту оставаться Уиллом Байерсом. Я точно не такой? А какой? Что ты знаешь, Майк? Что ты можешь знать? - Уилл? Что… я сделал что-то не так? – начал паниковать Уиллер, пытаясь разглядеть в темноте лицо лучшего друга, но тот и не собирался ничего объяснять. Поэтому он только и мог, что сильнее притянуть его к себе, продолжая перебирать волосы и гладить по спине. Возможно, Майк посчитал эти слезы просто слишком впечатлительной реакцией на его слова, выражением давно невысказанной обиды. Но знал бы Майк, как рвалось все внутри Уилла на части от сказанного и как убивали сейчас его эти обманчиво добрые касания. Как же хотелось стереть память. Как же хотелось перестать быть неправильным. Как же хотелось умереть. Знал бы его Майк, то не сказал бы этого. Знал бы Майк, то не касался бы его так бездумно и не шептал успокаивающие слова. Знал бы Майк, то не смотрел бы на него так обеспокоенно – Уилл не видел, но думал, что так и есть. Знал бы Майк, то возможно и не смотрел бы на Уилла вовсе. Раскатистый гром накручивался в небе подобно спирали, а после, словно пружина выпустил яркую вспышку молнии, что на секунду разрезала черный небосвод и осветила комнату. Майк как раз в этот момент успел уловить секундный кадр, что отпечатался в сознании слишком ярко. Темные глаза, что показались безжизненными сейчас, проливали слезы, смотря в пустоту. Майку стало страшно. Он точно сделал что-то не так. И эта мысль все больше разрасталась, опутывая разум. Он не знал, в какой момент и что пошло не так – вообще не соображал. И еще сложнее понять причину, потому что Уилл молчал. Что он мог сделать? Что ему, черт возьми, делать? - Все хорошо, - только и мог выдавить Уиллер, притягивая друга ближе и гладя по спине, - я рядом. В этом и проблема, Майк. В этом, блять, и проблема.