Ты — моя ошибка

      Дублинский аэропорт кишел людьми, словно встревоженный муравейник. Под высокими сводами из стекла и бетона метались из стороны в сторону пассажиры с перегруженными тележками, семьи с капризными детьми, бизнесмены, уткнувшиеся в экраны смартфонов и промокшие насквозь туристы, растерянно осматривающиеся по сторонам.       За огромными окнами, покрытыми каплями, словно мурашками, уже второй день бушевала непогода. Воздух в зале аэропорта пропах мокрым асфальтом.       Дублин, этот вечный терпеливый страж Ирландии, волею стихии превратился в вынужденное убежище для половины пассажиров международных рейсов. Англия, раздираемая яростным штормом, просто закрыла небо.       Хитроу и другие лондонские хабы перенаправляли сюда всё, что летело из Азии, Европы и Америки: самолеты часами кружили в ожидании, вырабатывая топливо, а диспетчеры отчаянно жонглировали посадками.       Рейс Тэхёна из Сеула в Лондон не стал исключением — боинг, измотанный турбулентностью над Северным морем, был вынужден сесть, чтобы переждать шторм.       Ким Тэхён ворвался в шумный и бушующий хаос зала ожидания, словно разъярённый тигр. Высокий, ослепительный, затянутый в идеально скроенный костюм, пропитанный влагой, он двигался с грацией хищника и обращал на себя всеобщее внимание.       Его волосы растрепались, а глаза методично сканировали толпу, выискивая жертву, которую можно было бы обвинить в своих бедах.       За ним, едва поспевая, семенил измученный носильщик, нагруженный двумя чемоданами. А следом, запыхавшись и нервно протирая очки, плёлся администратор — круглолицый ирландец с характерным акцентом.       — Мистер Ким, сэр, мы бесконечно рады приветствовать вас в нашем аэропорту! — выдохнул он, подбегая ближе и нервно вытирая платком пот со лба, его голос дрожал от подобострастия и явного страха. — Позвольте предложить вам все возможные удобства!       Тэхён резко остановился, его плечи напряглись, он властно взмахнул рукой, заставив носильщика замереть. Гнев пульсировал в его жилах, заставляя ноздри раздуваться, а пальцы сжиматься в кулаки.       — Немедленно узнайте, когда мы сможем взлететь, — прорычал он низким голосом, в котором сквозила ярость, отточенная годами аристократического высокомерия. — Я не намерен торчать в этой дыре!       Администратор сглотнул, его глаза забегали, как у загнанной мыши.       — Конечно, сэр, сию минуту! Вы можете подождать в нашем VIP-зале, там очень уютно, шампанское, изысканные закуски…       — Надеюсь, задержка не продлится целую вечность? — Тэхён раздражённо дёрнул плечами, одним плавным небрежным движением сбрасывая тяжёлую кожаную куртку и швыряя её в сторону носильщика, даже не удостоив того взглядом.       Его поза излучала превосходство: спина прямая, подбородок вздёрнут, но под этой маской кипела настоящая буря эмоций.       — Боюсь, шторм в Англии не унимается, сэр. Придётся задержаться как минимум на несколько часов… Но мы немедленно организуем вам приоритетную посадку на первый же возможный рейс!       — О господи! — Тэхён театрально закатил глаза, и его идеальные губы искривились в язвительной, безрадостной усмешке.       Руки взметнулись в воздух в жесте, полном саркастического отчаяния, будто он проклинал сами небеса.       — Подайте мне самое дорогое шампанское, которое только у вас есть, и чёрный кофе. Крепкий. И не смейте даже заикаться об оплате. Столько неудобств из-за этой дурацкой непогоды. Всё, не тратьте моё время.       Он кивнул администратору с такой ледяной властностью, что тот тут же развернулся, как солдат, и ринулся прокладывать путь сквозь людское море. А Тэхён двинулся следом уверенными шагами, полными той магнитной опасной энергии, что заставляла толпу инстинктивно расступаться перед ним.

***

      Чонгук прибыл в этот бедлам за полчаса до Тэхёна. Сердце бешено колотилось в груди от чувств: досады и пьянящего адреналина, дарящего чувство подъема.       Он скрипнул зубами, услышав информацию о новых задержках, и нырнул в ближайший бар у выхода на посадку.       Полумрак заведения, пропитанного запахом спирта, табака и жареных орешков, стал его убежищем. Он опустился на высокий деревянный стул, скрипнувший под его не слишком большим весом, и, заказав двойную водку, уставился в стакан.       Пальцы нервно теребили край кармана, где лежало то самое колье: краденое сокровище старой тётки: тяжёлое, инкрустированное бриллиантами — дорогущее украшение, сулившее свободу.       Пока лёд таял, Чонгук думал, не замечая ничего вокруг. Его губы беззвучно шевелились, а глаза полубезумно смотрели в одну точку. С ним давно такого не случалось. Кровь стучала в висках, сердце бешено колотилось, адреналин полыхал, наполняя тело силой. Казалось, он должен был дрожать от страха, но вместо этого его переполняло чувство эйфории и безудержное желание жить.       Надо отдать должное Хоби — он снова его выручил, оставшись прикрывать тылы. Чон решил, что постарается вытащить друга из передряги. В конце концов, тот уже не первый раз вытаскивал его из трудной ситуации. Чонгук не считал себя обязанным, он делал Хоби дорогие подарки и помогал, когда была возможность, но они столько прошли вместе, так что стоило сейчас сделать всё возможное.       А в Лондоне у него есть Майкл: старый приятель, чьи деловые интересы плавно сместились в серую зону торговли драгоценностями. У него есть связи, и он явно сможет помочь сбыть колье быстро и без лишних вопросов. Чонгук быстро продаст эту безделушку, рассчитается с долгами, и этот кошмар закончится. Всё, что нужно — это добраться до Лондона.       Конечно, план далеко не идеальный. На самом деле даже дырявый, как решето. Старуха уже могла поднять шум из-за кражи. Хоби и Адам могут быть пойманы и, возможно, с ними случится что-то похуже смерти. Может быть, их даже уже нет в живых… Чонгук помотал головой, стараясь отогнать жуткие мысли. Нет. Они нужны живыми, как минимум для того, чтобы расплатиться, к тому же казино невыгодно терять должников. Нет, с ними всё в порядке, и они его дождутся.       К тому же они с Адамом не светили лицами перед камерой и не раскрывали своих имён, стараясь держаться в слепых зонах. Если у Адама всё получилось, его не должны поймать.       Сейчас же главной проблемой Чонгука становился досмотр. Как пронести эту чёртову безделушку? Наличие у него такого украшения точно вызовет подозрения. Обыщут — и конец: наручники, допрос, решётка. В голову вновь полезли нехорошие мысли, мешая трезво оценить ситуацию. Но адреналин заглушал страх, заставляя крутиться шестеренки, наполняя тело энергией и жаждой действия.       «Я вернусь в Лондон, — думал Чонгук, стискивая стакан, — и всё будет нормально. Опасность — это наслаждение посильнее любой дозы и даже секса».       Он сделал большой глоток. Водка обожгла горло, спускаясь вниз и разжигая внутри огонь решимости. И в этот самый миг мимо бара пронеслась шумная группа. Впереди всех, активно жестикулируя и фонтанируя язвительными комментариями в адрес авиакомпании, погоды и всей Ирландии в целом, шагал он.       Тэхён.       Чонгук замер, словно его ударили током. Стакан застыл на полпути ко рту, а сердце провалилось куда-то в бездонную пустоту. Весь мир резко сузился, сфокусировавшись на одном-единственном человеке.       — Что за дурдом! — ревел Тэхён, не замечая пристального взгляда из темноты бара. Его голос с лёгкостью перекрывал гул толпы. — Эта жестяная банка с крыльями не могла просто долететь? Великолепно! Просто великолепно! Поздравим гениальных пилотов, которые не могут облететь тучку.       Чонгук почувствовал, как вспотели ладони, а в груди взорвалась бомба противоречивых чувств: тоска, острая и знакомая, как отголосок старой раны, смешалась с приятным возбуждением, вспыхнувшим жаром внизу живота. Он совсем не ожидал, что его тело так предательски отреагирует.       «Как же я, оказывается, скучал по этому вулкану, — пронеслось в голове. — У судьбы чёрное чувство юмора, а ещё она умеет ставить ловушки. В одну из них я, кажется, угодил».       Он так и сидел у стойки, парализованный, не в силах пошевелиться. Следил, как жидкость в бокале колышется в такт его собственному прерывистому дыханию, и думал. Думал о Тэхёне. Столько времени прошло, а воспоминания всё равно всплывали со дна его памяти.       Злость давно не мучила его, оставив после себя лишь лёгкую досаду и горькое сожаление. Ведь это именно Тэхён выкинул его из своей жизни, как использованную бумажку. Спокойно и хладнокровно. Не обернулся ни на секунду, не пожалел.       Почему же Чонгук не может забыть его так же легко? Сидя здесь, среди звона бутылок и приглушённого смеха усталых пассажиров, Чонгук вдруг с удивлением поймал себя на мысли: вспоминает он не ссоры, не унизительное увольнение. Он вспоминает другое. То, как Тэхён смотрел на него. Как молчал, прежде чем коснуться его шеи, как целовал, жадно и нежно…       Он грустно усмехнулся, сделал ещё один глоток. Алкоголь обжёг горло, и на секунду всё показалось до смешного простым. Мысли смешались в голове в клубящийся вихрь. Каков шанс встретить его именно здесь? Сегодня? В этом самом аэропорту? Судьба решила поиграть с ним. А Чонгук решил принять вызов.       — Ты серьёзно это сейчас сделаешь? — прошептал он сам себе, и на его губах появилась та самая, немного безумная улыбка, что всегда предшествовала самым плохим решениям. — Конечно, да.       Чон поставил бокал на стойку, швырнул рядом смятую купюру и резко встал.       Когда он вышел из бара, мир вокруг снова ожил, обрушившись на него какофонией звуков: топот сотен ног, бессвязные объявления из динамиков, гул голосов. Он заставил себя двигаться — быстро, целенаправленно, пробиваясь сквозь людской поток и высматривая знакомый силуэт.       И нашёл его у самого входа в VIP-зал. Тэхён стоял, слегка склонившись, внушая что-то перепуганной служащей аэропорта. Он больше не кричал, но его тихий голос не сулил ничего хорошего тем, кто собирался его ослушаться.       Чонгук подошёл ближе. Остановившись в паре шагов, он позволил себе несколько секунд понаблюдать за происходящим с расстояния. За этот год Тэхён почти не изменился, разве что взгляд стал резче. Он излучал ту же холодную уверенность, от которой когда-то у Чонгука сжималось всё внутри.       Вдохнув побольше воздуха и прикрыв глаза, словно готовясь нырнуть с вышки в опасную глубину бассейна, Чонгук направился к Киму. Он прокручивал первую фразу в голове, пытаясь подобрать слова, но как только подошёл достаточно близко, для того чтобы не пришлось перекрикивать толпу, слова сами сорвались с языка.       — Не думал, что встречу тебя здесь, — голос прозвучал спокойно и ровно, даже достаточно уверенно.       Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до опасно близкого.       Тэхён медленно повернулся. На его лице промелькнуло искреннее удивление, которое он тут же спрятал под привычной маской сдержанности. Лишь губы чуть дрогнули, не то от раздражения, не то от едва уловимой улыбки.       — Чонгук… — произнёс он спокойно, но в глубине его голоса звенели отголоски прошлого. — Ты всегда появляешься там, где тебя меньше всего ждут. Если это проделки судьбы, то мне её игры не кажутся забавными.       — Разве это не забавно? — ответил Чонгук, слегка улыбнувшись и склонив голову. — Я подумал ровно о том же.       Их взгляды встретились, застыв в напряжении. Весь шумный, суетливый аэропорт будто растворился, исчез, оставив их один на один в звенящей пустоте, где каждый вдох был наполнен тяжестью невысказанного.       Тэхён повернулся к выходу, его плечо почти коснулось Чонгука.       — Если это судьба, — сказал он насмешливо, поднимая взгляд, — что ты собираешься с ней сделать?       Чонгук улыбнулся, наклоняясь чуть ближе, и прошептал так, чтобы услышал только Тэхён:       — Пожалуй, на этот раз — не ошибусь.       — В этом мы похожи. Возможно, ты — моя ошибка, — рассмеялся Тэхён, скрываясь в VIP-зале.       Чонгук задумчиво смотрел ему вслед, а потом машинально прижал ладонь к груди. Пальцы нащупали сквозь ткань рубашки твёрдый угловатый предмет. Краденое колье. Холод металла, казалось, пульсировал в такт биению сердца, служа зловещим напоминанием о цене возможного провала.       И тогда идея вспыхнула ослепительно и внезапно: надо незаметно подсунуть колье в сумку Тэхёна, в полете или во время посадки. Оно растворится среди прочих его блестящих безделушек, которые он вечно с собой таскает, как капля в океане.       Таможня не станет задавать ему вопросов, и Чонгук пройдёт свободно. Дыхание участилось, по телу пробежала дрожь, где-то глубоко под рёбрами остро кольнуло чувство вины, но страсть к свободе, дикая и всепоглощающая, тут же захлестнула с головой. Это его шанс!       Чонгук резко развернулся и направился к ближайшей стойке информации. Сердце колотилось так громко, что его эхо отдавалось в ушах, заглушая объявления из громкоговорителя.       «Внимание пассажиров рейсов, следующих в Лондон. В связи с улучшением погодных условий над Хитроу авиакомпания BritishAirways совместно с аэропортом Дублина организует трансферный рейс. Все пассажиры с подтверждёнными билетами на отменённые рейсы в Лондон могут пройти на регистрацию к стойкам 12–18. Посадка через два часа. Приносим извинения за доставленные неудобства».       — Чёрт, — выдохнул Чон, чувствуя, как к горлу подкатывает нервный смех. — Чёрт, чёрт, чёрт!       Он сначала не поверил своим ушам. Наверняка Тэхён отправится в Лондон именно этим рейсом, он не станет ждать и, если понадобиться, поставит на уши весь аэропорт, лишь бы улететь. Значит и Чонгуку надо попасть именно на этот рейс во что бы то ни стало.       По пути в аэропорт он купил билет до Лондона, но его рейс, как и многие другие, задержали. Ему повезёт, если кто-то отказался от своего места в бизнес-классе, только тогда он сможет попасть на этот борт.       Он сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Паника — плохой советчик, а ему сейчас нужна только природная наглость, которая может открыть любую дверь. Одним из первых он подбежал к стойке регистрации номер 14, где ещё даже не успела сформироваться очередь.       Женщина лет сорока, с усталыми глазами и сбившимся набок шейным платком, принимала пассажиров с механической скоростью робота. Её пальцы порхали по клавиатуре, но взгляд был направлен куда-то сквозь монитор, в бесконечность утомительной смены.       — Здравствуйте, — выпалил Чонгук, чуть наклоняясь вперёд. — Я слышал объявление про трансфер. У меня билет на рейс в Лондон, но я… — он заставил себя смущённо улыбнуться, — потерял посадочный талон. В суматохе, знаете ли. А мне очень нужно как можно скорее попасть в Лондон. Не поможете найти местечко?       Женщина подняла на него усталый взгляд без особого интереса.       — Всем нужно в Лондон, молодой человек. Подтверждение покупки есть? Онлайн регистрацию на отменённый рейс проходили?       — Ммм… да, конечно, — Чонгук застучал по экрану, молясь, чтобы всё получилось.       По правилам его не должны были пустить на этот рейс, оставалось только уповать на высшие силы. Письмо от авиакомпании об отмене он нашёл в папке со спамом.       — Вот.       Он протянул телефон через стойку. Женщина скользнула взглядом по экрану, что-то пробормотала себе под нос и застучала по клавишам.       — Рейс отменен, Ваш билет действителен, вы можете полететь этим самолетом, на ваше счастье ещё остались свободные места. Эконом-класс, место 24А. Я оформлю новый посадочный.       Она уже потянулась к бланку, когда Чонгук, чувствуя, как решимость распирает грудную клетку изнутри, добавил:       — Простите, а можно бизнес-класс?       Женщина замерла. Её брови поползли вверх.       — По трансферу предоставляются места того же класса…       — Я доплачу, — выпалил Чонгук, прежде чем успел себя остановить. — Я понимаю, что обычно так не делается, но если бы вы смогли мне помочь, я готов доплатить сколько нужно прямо сейчас.       Он уже доставал карту, и в его жесте было столько отчаянной решимости, что женщина, кажется, немного растерялась. Она посмотрела на экран, потом на Чонгука, потом снова на экран.       — Ну… вообще-то места есть, — произнесла она нерешительно. -Трансферный рейс, многие пассажиры ещё не подтвердили вылет. Но это может стоить мне работы… Вам придётся доплатить четыреста пятьдесят евро. И желательно наличными.       Четыреста пятьдесят. Почти все наличные, что остались после проигрыша в казино. Плюс то, что он отложил на первое время в Лондоне. Как хорошо, что он решил снять эти деньги заранее. Зато не придётся платить кредиткой.       — Да, — кивнул Чонгук, не давая себе времени передумать. — Я заплачу.       Женщина слегка улыбнулась и принялась оформлять новый посадочный талон.       — У вас приоритетный проход на борт. Проходите на досмотр.       Дрожащими пальцами Чонгук взял свой паспорт и посадочный талон, стараясь не думать о потраченной сумме и о том, как будет выкручиваться, если Майкл не возьмёт колье или даст за него меньше, чем они рассчитывали.       — Спасибо.       Он отошел от стойки, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Это далеко не первый его полёт, но настолько напряжённой посадка была впервые.       Четыреста пятьдесят евро. Безумная неоправданная трата. Но когда он снова посмотрел в сторону VIP-зала, где скрылся Тэхён, все сомнения отступили.       Предстоял самый трудный этап — досмотр. Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и направился к эскалатору, ведущему в зону контроля.       Очередь перед рамками металлодетекторов двигалась медленно, но неумолимо. Чонгук занял позицию за пожилой парой, увлеченно обсуждавшей достоинства ирландского виски, и постарался принять максимально расслабленный вид.       Он наблюдал за людьми в синей форме. Они работали на автомате, скользя взглядом по экранам мониторов и лоткам с вещами с таким отсутствующим видом, будто видели перед собой бесконечную, унылую ленту конвейера.       «Хорошо, — подумал Чонгук. — Есть шанс, что они не обратят внимания на колье».       Стараясь не делать резких движений, Чон поставил в лоток сумку и рядом, свернув рулетом, уложил пиджак, под подкладкой которого, вместе с россыпью мелочи покоилось колье.       Тяжёлое, холодное, дорогое, оно вызвало бы подозрение у любого, кто знает толк в камнях и украшениях.       Но сканеру красота безразлична, он определяет металл и, конечно, мог определить золото, но такие вещи часто пропускают — слишком много мелких металлических предметов, слишком много пассажиров, слишком мало желания ввязываться в бюрократическую волокиту из-за сомнительной побрякушки.       Лоток с пиджаком медленно пополз в чрево сканера. Чонгук переступил через рамку металлодетектора — тишина. Охранник даже не обернулся. Чон спокойно вышел и замер по другую сторону, ожидая, пока выплывут его вещи. Женщина-инспектор за экраном монитора скользила взглядом по содержимому лотков. Ручная кладь, пиджак…       У Чонгука, кажется, могло остановиться сердце. Но всё обошлось, пиджак, немного задержавшись на ленте, оказался у него в руках, не вызвав подозрений.       Даже если таможенники заподозрят подвох, из самолета он выйдет уже без колье и в Лондоне никому не будет до него дела.       В просторном зале ожидания бизнес-класса кондиционеры работали на полную, нагнетая прохладу, от которой по коже бежали мурашки. До посадки оставался ещё целый час, и Чонгук, проскочивший регистрацию и не слишком тщательный досмотр одним из первых, решил, что заслужил передышку. Он забился в самый дальний угол и, утонув в мягкой коже кресла, прикрыл глаза и позволил себе расслабиться.       В наушниках надрывалась современная попса, призванная заглушить мысли. Но они возвращались — пульсировали в такт крови, тяжело стучащей в висках, и Чонгук слышал этот внутренний ритм громче любой музыки.       Голова гудела от напряжения, как трансформаторная будка. План, дурацкий и отчаянный, снова и снова прокручивался в мозгу, словно заезженная до скрежета пластинка.       «Пронесло, — с ощутимым облегчением констатировал он. — Пронесло. Теперь осталось только сесть в самолёт и не проколоться там».       Когда наконец объявили посадку, гул голосов в зале постепенно стих, будто кто-то невидимый убавил громкость.