Ты — моя ошибка

      Тэхён прошёл на борт одним из первых. Он уставился в иллюминатор — покидать Дублин было даже приятно, никаких позитивных впечатлений от этого места так и не появилось.       Через несколько мгновений Чонгук устало приземлился рядом.       Тэхён задержал взгляд на Чонгуке чуть дольше, чем того требовали правила приличия. Словно заговорщики, они уставились друг на друга с немым вопросом в глазах, который никто из них не мог высказать. Тэхён решил нарушить тишину первым, он слишком устал от этих проблем, вечно сопровождающих Чонгука.       — Хочу сразу предупредить тебя, — сказал он ровно, почти без интонаций. — Я вымотался и не расположен к светской беседе. Понимаешь?       Свет в салоне был ещё ярким, люди спешно заполняли салон, хлопали крышки багажных отсеков, где-то надрывно хныкал ребёнок, всё это доносилось даже в бизнес-класс. Атмосфера откровенно бесила.       — Конечно, понимаю, — откликнулся Чонгук с лёгкостью, которой сам от себя не ожидал. Он чуть откинулся в кресле, принимая расслабленную позу, и уголками губ изобразил шутливую, почти мальчишескую улыбку. — Но может быть, позволишь хотя бы угостить тебя шампанским? По старой дружбе.       — Ты забываешь, — лениво протянул Тэхён, — что в бизнес-классе напитки подают бесплатно. Не думаю, что тебе удалось бы меня удивить.       — Я имел в виду потом, — Чонгук наклонился чуть ближе, скользнув внимательным взглядом по его лицу, — когда мы приземлимся в Лондоне. Может, пообедаем в Nobu? Вспомним старые времена.       Улыбка на губах Тэхёна медленно погасла. Он отвернулся к окну, по взлётной полосе, где по заранее установленным маршрутам перемещалась какая-то техника, то ли багажная, то ли заправщики. Какое-то время он молчал, слушая монотонный гул двигателей, разогревающихся для взлёта, и собственное дыхание. Ему хотелось сказать что-то колкое, ядовитое, оттолкнуть… но к собственному разочарованию он совершенно не чувствовал злости или обиды, скорее интерес.       «Он смеет приглашать меня на обед… после всего, что было?»       Тэхён не собирался признаваться даже самому себе, что ему интересно узнать, где Чонгук пропадал весь год, думал ли о нём, вспоминал ли их отношения. И именно поэтому следовало держать дистанцию.       — Твой ремень, — голос Чонгука бесцеремонно выдернул его из омута мыслей.       — Что? — Тэхён моргнул, возвращаясь в реальность.       — Сигнал. Мы взлетаем, — Чонгук указал на мигающее табло над их креслами. — Пристегнись.       Тэхён перевёл взгляд на ремень безопасности, небрежно брошенный поверх бедра, и с неожиданной резкостью, почти злостью, дёрнул пряжку. Металлический щелчок прозвучал в тишине как затвор пистолета.       Чонгук наклонился ближе, протянул руку, и в тот же миг терпкий, дразнящий аромат его парфюма накрыл Тэхёна.       — Позволь, я помогу…       — Не нужно, — оборвал Тэхён резче, чем собирался, инстинктивно отстраняясь.       Чонгук выдохнул и выпрямился в кресле, уставившись прямо перед собой. Он попытался изобразить улыбку, но вышло как-то неубедительно, почти горько.       Тэхён же, напротив, усилием воли сохранял безупречный, расслабленный вид, но под тонкой кожей у виска пульсировала набухшая венка, выдавая его напряжение.       Самолёт дёрнулся, проглатывая последние метры взлетной полосы, и оторвался от земли. Они синхронно повернули головы к иллюминатору, не проронив ни слова. Только низкий приглушённый гул двигателей заполнял тишину.       — Ты нервничаешь, — негромко сказал Чонгук, не спрашивая, а констатируя факт. — Переживаешь из-за полёта?       Тэхён медленно повернул голову. Его брови изогнулись с привычным, отточенным изяществом.       — С чего бы? Я летаю с детства — бог знает сколько раз уже.       — И всё равно что-то с тобой явно не так, — пробормотал Чонгук, обращаясь будто к самому себе.       — Разумеется, — усмехнулся Тэхён. — Я просто устал.       Он отвернулся к окну и прикрыл глаза. Но закрытые веки не спасали от воспоминаний. Вспышками всплывали города, лица, номера отелей. Париж, Рим, Нью-Йорк. И Сокджин, которого он сопровождал на бесконечные вечеринки, приёмы и концерты. Тогда он был идеальным спутником — безупречным, как костюм, сшитый на заказ. Вежливые улыбки, шампанское, фотовспышки, чужие лица. Иногда появлялись новые любовники, которые пытались влезть ему в душу, но быстро исчезали, растворяясь в облаках. Никто из них ни разу не спросил, боится ли он на самом деле летать. Никто, кроме Чонгука.       — Кажется, будет немного трясти, — светским тоном, как о погоде, произнёс Чонгук, когда самолет начал входить в зону турбулентности и корпус мелко задрожал.       — Пусть. Я не собирался спать, — бросил Тэхён, чувствуя, как на самом деле трясутся коленки.       От Чонгука это обстоятельство, кажется, не укрылось. Всё это время он не сводил с Тэхёна внимательного взгляда.       — Давай выпьем, в конце концов, такое совпадение можно и отметить… Мммм… шампанское? — привлекая внимание стюардессы, предложил он.       Возражения, видимо, не принимались. Впрочем, Тэхён и не собирался отказываться, он лишь кивнул, закатив глаза.       «Чего вообще он добивается?»       Но с Чонгуком, по крайней мере, полёт не будет скучным. Ладно. Тэхён сыграет в его игру и выйдет из неё победителем. В очередной раз.       Стюардесса вскоре принесла два бокала. Тэхён потянулся за своим, и на секунду, не дольше, кончики его пальцев коснулись руки Чонгука.       Боль пронзила их обоих — разряд статического электричества острым уколом распространился по коже, заставив отдёрнуть руки и чуть не разлить шампанское. И всё накопившееся напряжение резко схлынуло, будто искра, проскочившая между ними, выжгла целый год молчания.       Они оба тихо рассмеялись, сбрасывая остатки напряжения. Терпеть Чонгука рядом стало почти приятно. И в этот самый момент турбулентность прекратилась — самолёт выровнялся, полетел ровно и плавно, будто выжидая, к чему всё это приведёт.       Они звякнули бокалами, и Тэхён наконец с наслаждением отпил шампанского.       — Ладно. Просвети меня, как ты оказался в бизнес-классе на этом самолёте? Судя по твоему помятому внешнему виду, дела у тебя идут не так уж хорошо.       Чонгук покрутил бокал в пальцах.       — Я бы не хотел вдаваться в подробности. Лучше скажи, давно ли ты выигрывал в покер? Мне вот, — Чонгук как-то недобро усмехнулся в этот момент, — можно сказать, улыбнулась удача.       Тэхён пристально посмотрел на него. На безупречном лице не дрогнула ни одна мышца, но во взгляде зажглась искорка интереса.       — Боже, серьёзно? Азартные игры? — произнёс Тэхён, в голосе его сквозила смесь иронии и удивления. — Так вот кто ты теперь — шулер! Мне следовало догадаться, что без меня ты далеко не уйдёшь.       — Без твоих ценных уроков — точно нет, — парировал Чонгук, улыбнувшись.       Тэхён рассмеялся. В его взгляде мелькнуло что-то опасное, почти вызывающее.       — Ты не просил, но я дам совет. Ностальгия — приятное чувство, но часто возвращение в прошлое — это худшее, что может с тобой случиться, — произнеся эту пафосную благоглупость, Тэхён залпом выпил оставшееся шампанское.       Ночное небо жадно проглотило последние огни Дублина, оставив лишь бескрайнюю темноту за стеклом. Самолёт уверенно шёл на юго-восток. И всё вокруг будто стало безмолвным свидетелем того, как между ними вновь зажглось то, что они когда-то так старательно пытались потушить.       Их глаза встретились, и время перестало существовать. Всё растворилось: гул турбин, шорохи в салоне, приглушённые разговоры. В мире остались только они двое, затянутые в эту тишину, где взгляды говорили громче любых самых откровенных слов.       Тэхён первым отвёл глаза, но это движение выдало внезапную, почти болезненную дрожь, пробежавшую по телу. Может, виновата была усталость от многочасового перелёта, может, бесконечные часы ожидания или шампанское, но жар поднялся от груди к горлу мгновенно, обжигающим потоком. Он ощутил, как сердце пропустило удар, как дыхание стало прерывистым.       - Мне нужно выйти, - сказал он неожиданно хрипло, резко поднимаясь с кресла.       Он прошёл мимо, случайно зацепив бедром плечо Чонгука. Тот чуть приподнял бровь, провожая его взглядом.       — Конечно, — пробормотал он себе под нос, когда Тэхён уже достаточно отошёл, чтобы не расслышать, но недостаточно, чтобы не догадаться. — Самый сексуальный маршрут до туалета за всю историю перелетов.       — Эй, я всё слышу! — донёсся насмешливый голос, и шлейф парфюма, терпкого, древесного Chanel с нотами бергамота, ударил в ноздри.       Чонгук проследил за исчезающей фигурой, за плавным изгибом спины, тонкой линией шеи над безупречным воротом рубашки. И вдруг, совершенно некстати, в памяти всплыл Намджун.       Тот тоже всегда использовал этот аромат. Впервые за долгое время Чонгук позволил себе вспомнить о своей первой любви — о том, кто принадлежал прошлому, был прекрасным воспоминанием, которое он не хотел лишний раз тревожить. Но почему он вспомнил о нём именно сейчас? Почему именно этот запах выдернул из глубин памяти то, что так тщательно было заперто на замок?       Самолёт не спеша нёс их к Лондону, разрезая ночное небо. Пассажиры вокруг давно погрузились в дремоту, пусть и лететь было всего чуть больше часа и выспаться всё равно не получилось бы. Только стюардессы изредка бесшумно скользили по проходу.       Чонгук сидел, откинувшись в кресле, и делал вид, что изучает меню, водя пальцем по глянцевой бумаге, но буквы расплывались перед глазами, не складываясь в слова. Перед ним стоял совсем другой образ — тонкая линия шеи, запах Chanel…       — Кофе, сок, грехи прошлого, — пробормотал он. — Выбираем третий пункт, да?       — Будь осторожен с желаниями, — раздалось над самым ухом, заставив его вздрогнуть. — Они имеют свойство сбываться.       Тэхён бесшумно вернулся и устроился рядом, заполняя собой пространство, его присутствие ощущалось каждой клеткой кожи.       — Нам принесли пледы.       — Ммм… Твой мне нравится больше. Не поделишься?       — Они абсолютно одинаковые, Тэхён, — в голосе Чонгука послышалась привычная ирония. — Впрочем, мне всё равно. И совершенно не жалко.       Теперь их разделяли лишь сантиметры ткани и воздуха. Сначала они сдвинулись почти незаметно — просто колени соприкоснулись под общим пледом, создав мостик между двумя креслами.       Потом руки, словно живущие собственной жизнью, нашли путь друг к другу. Их пальцы переплелись, ломая последние миллиметры дистанции, а следом Тэхён обвил рукой талию Чонгука, притянув того ещё ближе.       — Кстати, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как жар чужого тела проникает сквозь одежду. — Ты так горишь, потому что нервничаешь? Или проверяешь, не испортился ли я за год без употребления?       — На ощупь — слегка помятый, — Тэхён скользнул пальцами вдоль его бедра, изучающе, неторопливо. — Но всё ещё… довольно аппетитный.       — Мы гарантируем качество нашей продукции или вернём вам деньги, — усмехнулся Чонгук, но в этой усмешке слышалась горечь.       Он не остался в долгу — его ладонь дерзко легла на внутреннюю сторону бедра Тэхёна, пальцы впились в упругую плоть, медленно поднимаясь выше, дразня.       Тот не стал долго противиться нахлынувшим чувствам и подался вперёд. Их губы слились. Поначалу поцелуй был ленивым, они будто изучали друг-друга заново, но вскоре стали смелее и впились друг в друга с хищным азартом, от которого у обоих ехала крыша.       Тэхён попытался отстраниться первым, но Чонгук впился в него снова, пряча довольную улыбку в поцелуе.       — Как же ты любишь бросать то, что начинаешь, — прошептал Чонгук.       — Просто не люблю делиться.       Он прильнул губами к шее Чонгука, заставляя того вздрогнуть.       — Ты всё так же пахнешь морем, — пробормотал Тэхён куда-то в ключицу. — Опасный аромат, я могу подсесть на него.       Чонгук усмехнулся.       — Придётся быть осторожным. Я продукт дефицитный, можно сказать, штучный. Захочешь вылечить зависимость — придётся оформлять пожизненную подписку. Дорого, но эффективно.       — Прекрасно, — протянул Тэхён. — Но учти: я привык к обслуживанию класса люкс.       Он скользнул пальцами по воротнику рубашки Чонгука, рассеянно, но собственнически, будто изучал меню перед заказом.       — И что же у вас сегодня на десерт?       — Самоуверенные бывшие, — отозвался Чон. — Подаются горячими.       Тэхён приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой у Чонгука всегда подкашивались колени.       — Думаю, я попробую этот ваш десерт.       — Ну смотри, он может оказаться тебе не по зубам.       Когда мимо прошла стюардесса, они едва удержались от смеха, почувствовав почти детское смущение оттого, что делают что-то запретное на виду у всех.       — Занимался когда-нибудь сексом в самолёте? — спросил Чонгук, тяжело дыша, его лицо покраснело, а глаза блестели азартом и детским восторгом.       — Нет, случая не представлялось. Но я обязан попробовать десерт с такой подачей.       Тэхён не мог устоять. Его пальцы расстегнули молнию на брюках Чонгука, рука скользнула внутрь, через тонкую ткань трусов обхватила член, чувствуя жар, и начала двигаться ритмично вверх-вниз, сжимая у основания, проводя большим пальцем по чувствительной головке, пока Чонгук не издал высокий, приглушённый стон, выгибаясь всем телом.       Чонгук не остался в долгу, его ладонь также нащупала ширинку, расстегнула молнию. Пальцы обвили член, сжимая в том же ритме, дразня круговыми движениями.       — У меня есть для вас деловое предложение, мистер Ким, — тяжело дыша, произнёс Чонгук. — Предлагаю вам вспомнить былые деньки и оплатить дегустацию на всю ночь. Ты только представь, как хорошо нам будет вместе. Я хочу чувствовать тебя внутри.       Тэхён ускорился, слушая сдавленные стоны Чонгука, чувствуя его дрожь.       — Заманчиво, в конце концов, я давно хотел наказать тебя за ту дурацкую выходку в прошлом году. Надеюсь, ты понимаешь, что легко не будет? Я буквально съем тебя со всеми потрохами.       Тэхён сильнее сжал его член, покрывая ключицу и шею рваными, остервенелыми поцелуями. Он отвык от секса с Чонгуком и будто ждал от него чего-то животного, по-настоящему страстного, хотя их секс не отличался особенной нежностью.       Они вошли в некий гипнотический ритм — движения стали синхронными, отчаянными, тела извивались в тесноте кресел, поцелуи прерывались стонами и влажными вздохами.       Плед сбился, но их это уже не волновало. Как и то, насколько грязным был этот спонтанный недосекс на борту. Оба старались отключить мысли, полностью отдавшись процессу. Остались только жадные тела. Только дыхание. Только ритм, который они ловили друг в друге, как музыканты, играющие одну и ту же мелодию.       Их тела содрогнулись в унисон, и волны удовольствия прокатывались снова и снова, стирая границы между прошлым и настоящим, между обидой и прощением. Оставляя после себя только блаженную тягучую слабость.       — Господи… — выдохнул Чонгук куда-то в пространство.       — Молчи, — прошептал Тэхён.       Из сладостного забытья их вырвало объявление о посадке. Оба так и застыли в объятиях друг друга — растрёпанные, раскрасневшиеся, в одежде, которая уже не выглядела безупречной. Они обменялись улыбками, чуть неловкими, но тёплыми, словно признавая друг друга.       Тэхён отвёл взгляд первым, провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.       — Мне нужно привести себя в порядок.       Он грациозно поднялся, несмотря на внутренний разлад, который выдавали чуть подрагивающие пальцы, сжимавшие ручку маленькой сумки с туалетными принадлежностями.       Чонгук кивнул, наблюдая, как тот уходит к уборным. Только когда фигура Тэхёна растворилась за занавеской, он наконец выдохнул, и реальность обрушилась на него с новой силой. Он вспомнил причину, по которой из кожи вон лез, чтобы купить билет именно рядом с Тэхёном — колье, спрятанное в кармане пиджака.       Оно должно было пересечь таможню в Лондоне незаметно, а Тэхён, с его презентабельным видом, казался идеальным… курьером.       Тэхён не пострадает. Объяснять ему, умолять и упрашивать уже нет времени, да и зачем рисковать заново обретённой связью? Лучше он ничего не будет знать, ни о колье, ни о проигрыше. Даже если его остановят на границе, он выкрутится, как и всегда.       Сердце Чонгука сжалось от внезапного укола вины, но следом пришло другие знакомые чувство — азарт и адреналиновый голод. Он сжал кулак, чувствуя, как ладонь становится влажной. Тэхён оставил свою маленькую чёрную сумочку прямо на сиденье.       Чонгук огляделся. Пожилая женщина через проход уткнулась в телефон, подслеповато щурясь. Парень в наушниках чуть дальше ритмично кивал в такт музыке. Никто не смотрел.       Сердце заколотилось сильнее, адреналин разогнал кровь, заставляя пальцы дрожать, когда он потянулся к чужой вещи. Молния несессера поддалась плавно, почти бесшумно, словно согласившись стать соучастницей преступления.       Внутри, как и предполагал Чон, валялось несколько дорогих побрякушек, среди которых колье смотрелось как родное. Холодный металл на мгновение коснулся его пальцев, вызывая мурашки по всему позвоночнику.       «Никто не догадается, — говорил он себе, закрывая молнию, — особенно Тэхён».       Волна облегчения смешалась с горьким осознанием того, что этот поступок может всё испортить между ними. Чон уже скучал по той открытости, что была между ними, и предвкушал, как эта тайна сделает их встречи в Лондоне ещё острее и опаснее.       Вскоре Тэхён вернулся, и Чонгук невольно затаил дыхание. Тот явно зашёл в уборную не просто так: он слегка увлажнил волосы водой из-под крана, пригладил их назад, открывая лицо полностью. Острые скулы проступили резче, словно высеченные из мрамора, а тёмные глаза заискрились влагой, делая взгляд более пронзительным.       Чонгук сглотнул, чувствуя, как ложь разъедает изнутри. Интрига повисла в воздухе, густая, как лондонский туман, обещая бури впереди.