Ты — моя ошибка

      Мягкий утренний свет просачивался в спальню сквозь приоткрытые шторы. На тумбочке, словно немой свидетель прошедшей страстной ночи, скучала догоревшая свеча. На смятых простынях спали двое.       Первым проснулся Чонгук. Сознание не хотело отзываться, плывя в странной, ленивой неге. Тело, казалось, налито свинцом, а голова — набита ватой. Он лежал неподвижно, чувствуя, как грудь и спину всё ещё стягивает застывший воск, а ожоги ноют, требуя прохладной воды или заживляющей мази. Но эта боль приносила сладкое удовлетворение.       Внутри него расползалось осознание, что они с Тэхёном теперь вместе. Не просто ночь, а нечто большее, что пугало и манило одновременно.       Голова Тэхёна лежала на его руке, волосы спутались, дыхание было ровным, глубоким, таким безмятежным, что Чонгук не хотел шевелиться, боясь спугнуть этот миг.       Но Тэхён завозился, лениво потянулся всем телом, как кот, и открыл глаза. Его теплая сонная улыбка заставила сердце Чонгука сжаться.       — Доброе утро, — хриплым со сна голосом прошептал Тэхён, и его пальцы лениво прошлись по плечу Чонгука, оставляя за собой дорожку мурашек. — Приму холодный душ. Нужно восстановить силы. А ты откопай на кухне шампанское, хочу показать тебе один восхитительный способ… проснуться с утра.       Он потянулся, грациозно соскользнул с кровати, обнажив тело. Направляясь в ванную, бросил через плечо игривый взгляд, полный обещаний, и скрылся за дверью. Вскоре оттуда послышался шум воды.       Чонгук откинулся на подушку, и губы сами растянулись в улыбке. Шампанское с утра? Он уже предвкушал, какие ещё безумные идеи воплотит Тэхён. Но в этой эйфории внезапно всплыла реальность.       Колье!       Мысль неприятно кольнула, разрушая безмятежность. Разве не за ним он приехал сюда? Разве не это было целью всей безумной авантюры?       А теперь… Теперь Тэхён заполнил собой всё пространство внутри, вытеснив даже амбиции и страх.       Шум воды усилился, напомнив о времени. Чонгук заставил себя встать. Тело протестовало: мышцы ныли, кожа горела. Он оглядел спальню в поисках дорожной сумки, но нигде не смог её найти. Взгляд упал на слегка приоткрытую дверь гардеробной, он шагнул внутрь и замер, обомлев.       Гардеробная Тэхёна была настоящим храмом. Огромная, как небольшая квартира, с зеркальными стенами, мягким ковром под ногами и приглушённым светом от встроенных ламп, подсвечивающих каждый угол.       Полки с обувью стояли ровными рядами, как на параде: десятки пар Gucci с минималистичными пряжками, элегантные BottegaVeneta, переливающиеся плетёной кожей intrecciato и даже экстравагантные Balenciaga.       «Да по тебе плачет аукционный дом Sotheby's, этим вещам самое место в музее», — усмехнувшись, подумал Чонгук.       Рядом располагались полки для вещей: кашемир от Loro Piana в оттенках от белого до глубокого чёрного, стопки белоснежных поло, разложенные, как произведения искусства. Отдельные ящики для шарфов. Перчатки в бархатных футлярах с тонкой кожей от Berluti. Вешалки с рубашками Tom Ford, брюки Brioni висели без единой складки, пояса на специальной подставке сверкали пряжками от Hermès. Нижнее белье от Versace уютно устроилось в выдвижных шкафчиках с бархатной обивкой.       А в огромном отделении для сумок Чонгук даже присвистнул, оглядывая ряды сокровищ: Birkin от Hermes, Dior с их дерзкими формами, LouisVuitton, аккуратно расставленные по размерам и цветам. Не меньше сотни экземпляров.       — Рай шопоголика! Не знал, что ты такой любитель сумок, — с лёгким раздражением хмыкнул Чонгук.       Разве в этом выставочном зале он сможет найти одну-единственную несчастную маленькую сумочку?       Тихо чертыхнувшись, он вышел обратно в спальню. Горло пересохло от волнения и жажды. Налить воды? Нет, сначала колье. Взгляд заметался по комнате, ища хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, пока не упал на комод у стены.       На верхней полке одиноко лежала сумка. Чонгук замер на секунду. Неужели так просто? Просто сумочка.       Он подошел быстрее, чем собирался. Рука сама потянулась вперёд, молния тихо разошлась под пальцами.       На дне лежало колье. Вот и всё. Так просто? Ни долгих поисков, ни ловушек, ни неожиданностей. Слишком легко. Подозрительно легко. И именно в этот момент за спиной раздался голос:       — Что ты делаешь?       Чонгук обернулся. Тэхён стоял в дверях ванной. Волосы ещё влажные, тёмные прядки прилипли к вискам и шее, по которой медленно стекали капли воды. На бёдрах — только полотенце, и он держал его рукой так, будто забыл, что собирался идти дальше. Он смотрел прямо на сумку в руках Чонгука, и взгляд у него был совсем не мягкий.       Дёрнувшись так резко, что колье чуть не выскользнуло, Чонгук повернулся, всё ещё голый, растрёпанный, с красной от ночных игр грудью, и на секунду почувствовал себя мальчишкой, пойманным с поличным во время очередной дурацкой выходки. Понимая, что стоит посреди спальни с поникшим членом, сжав в кулаке краденое колье, и выглядит абсурдно. Хуже того — жалко и нелепо.       — И? — голос Тэхёна разрезал тишину как нож.       Он не повышал тон — никогда в этом не нуждался. Одного выражения лица, одного взгляда было достаточно, чтобы человек напротив чувствовал себя раздавленным, маленьким, ничтожным. И сейчас этот взгляд был направлен на Чонгука.       Чон попытался натянуть на лицо свою фирменную улыбку, которая не раз выводила его из самых неловких ситуаций. Сейчас улыбка вышла виноватой.       — Ты не поверишь, Тэхён…       — Попытайся, — сухо бросил тот.       Выражение недоверия никуда не уходило с его лица. Он стоял, чуть склонив голову набок, и наблюдал, замечая каждую деталь.       Чонгук сделал шаг в сторону, пытаясь проскользнуть мимо, хотя бы схватить штаны, вернуть себе видимость достоинства. Но Тэхён без лишних движений шагнул вперёд и преградил путь.       — Это, правда, забавная история, — выдохнул Чонгук, пытаясь держаться непринуждённо, будто всё это можно перевести в шутку. — Дай мне хотя бы что-нибудь надеть, и я расскажу всё. Честно.       Тэхён даже не пошевелился.       — Говори, — отчеканил он, — зачем ты лазил в мою сумку. И что у тебя в руке?.. Я не в настроении шутить.       Внутри Чонгука всё напряглось. Он почувствовал, как между ними тихо и неотвратимо что-то начинает трескаться — с каждой секундой, с каждым вдохом.       — Поверь, Тэ, — он попытался говорить спокойно, — я не собирался ничего у тебя красть.       — Да ну? — усмехнулся Тэхён. — Смешно слышать это от человека, стоящего с моей сумкой в руках.       Отпираться дальше смысла не было. Чонгук медленно разжал пальцы. На ладони, как вызов, блеснуло в утреннем свете колье.       - Я вёз его из Дублина, — проговорил он. — Думал, на таможне могут быть проблемы. Хотел попросить тебя помочь, — Чонгук выдавил кривую улыбку. — Но всё так закрутилось и…       — И ты решил промолчать, — перебил Тэхён. — Потому что так удобнее, верно? Решил просто спрятать его у меня под боком. В моей сумке. И забрать обратно после того, как лёг со мной в постель. Скажи честно: ты решил со мной переспать только ради того, чтобы оказаться в моей квартире? Прямо совпадение на совпадении…       Он шагнул ближе, почти вплотную, глядя в упор, не позволяя отвести взгляд.       — Ты использовал меня, — сказал он тихо. — Тогда, в самолёте, и сегодня ночью. Все эти взгляды, слова, прикосновения, — он резко взмахнул рукой, будто отбрасывая воспоминания прочь. — Это всё было частью твоей маленькой схемы, да? А я, идиот, почти… — он оборвал фразу и сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей. — Почти открылся тебе. Почти поверил.       Чонгук сжал колье в ладони так сильно, что металл впился в кожу.       — Тэ, послушай… Всё не совсем так, как ты думаешь. Я могу объяснить…       — Не хочу я ничего слушать, — отрезал Тэхён. — Ты только что просрал право на какую-либо близость и доверие между нами. И ты сейчас же исчезнешь из моей квартиры. И из моей жизни. Навсегда.       Слово «навсегда» прозвучало резче всего. Как приговор. Оно вошло куда-то между рёбер и начало медленно прокручиваться, причиняя боль.       — Нет, подожди, — Чонгук чувствовал, как голос предательски дрожит.       Но Тэхён уже перешёл к действиям. Он развернулся и, мельком осмотрев комнату, начал собирать вещи Чонгука, хватая их так, будто это был мусор. С пола, со спинки кресла, с подоконника. Рубашка, джинсы, ремень, носки. В конце он развернулся и буквально швырнул этот спутанный комок прямо в грудь Чонгука.       — Одевайся. И вали.       — Тэхён! — Чонгук поймал брошенную одежду, неуклюже прижав её к груди, как щит. — Ты хоть раз в жизни можешь выслушать до конца, прежде чем…       — Зачем? — Тэхён резко обернулся, и его глаза вспыхнули. — Зачем мне слушать человека, который уже всё сказал своим поступком?       Он сделал шаг навстречу, почти вплотную, так что Чонгук почувствовал жар его тела, которое ещё минуту назад было таким родным, а сейчас стало холодным, недосягаемым.       — Ты получил от меня всё, что тебе было нужно, — тихо произнёс Тэхён, почти в самое ухо Чонгука. — Секс. Прикрытие. Возможность спрятать свою маленькую драгоценность. Ты предал меня, Чонгук.       Он запнулся. Впервые за этот разговор его взгляд дрогнул, и на секунду, на одно короткое обжигающее мгновение, Чонгук увидел там то, что пряталось под всей этой ледяной яростью — боль.       Тэхён развернулся и ушёл в ванную, не дожидаясь ответа. Дверь стукнула по косяку с такой силой, что стекло в раме дрогнуло, и в спальне, наконец, повисла тишина.       Чонгук остался стоять посреди комнаты, голый, с одеждой и колье, которое вдруг стало слишком тяжёлым. Дышать было трудно — будто что-то огромное невидимое опустилось на грудную клетку и не отпускало.       Он оделся быстро, потому что оставаться здесь, где ещё витал запах их ночи, было выше его сил. Сжал колье в кармане, чувствуя его холод через ткань. То, зачем он ехал. То, ради чего все затевалось. Впервые за долгое время победа показалась ему пустой и бессмысленной.       Взяв с тумбочки телефон, он бросил последний взгляд на кровать. Смятые простыни, оплывшая свеча, следы ночи, которая, возможно, была единственной в его жизни, когда он не притворялся. Где просто был собой, настоящим.       Чонгук вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       — Дерьмовый я вор, — тихо сказал он себе под нос, горько усмехнувшись. — Вроде получил, что хотел, а самое ценное… — он так и не договорил.       И с каждым шагом по длинному коридору становилось всё яснее: он украл у себя шанс.

***

      Адам нашёл его в кафе, где утренний зал только просыпался, половина столиков ещё пустовала. Хоби сидел у окна, грыз булочку, будто та была главным врагом, и делал вид, что у него нормальный завтрак, а не ожидание казни.       Адам опустился напротив так, будто просто решил составить ему компанию, с расслабленной улыбкой и безмятежной позой. Только глаза слишком внимательные, слишком трезвые для раннего утра в казино.       — Мы получили приглашение, — как бы между делом сказал он, взяв меню.       — Чего? — Хоби чуть не подавился булочкой и, закашлявшись, поспешно отхлебнул воды.       — Закрытый вечер для особых гостей, — пояснил Адам уже тем тоном, каким обсуждают погоду, он изучал меню, но пальцы держали лист чуть сильнее, чем нужно. — Ко мне только что подошёл администратор. Очень вежливый.       Холодок пробежал у Хоби по спине. Поторопился списать это на кондиционер, но пальцы всё равно сжали край стола. Казино, похоже, решило, что время любезностей закончилось.       — Ты издеваешься? — прошептал он, почти не шевеля губами, и в этот момент почувствовал взгляд, тяжелый и цепкий. Один из охранников у входа в зал откровенно смотрел на них, лениво оперевшись на колонну, но глаза его буквально впитывали каждое движение пары за столом.       «Читаешь по губам, да? Читай. Я тебе такой спектакль покажу», — подумал Хосок.       Он выпрямился, сел ровнее. Очень аккуратно расправил льняную салфетку на коленях, как человек, у которого проблема выбора — круассан или омлет, взял булочку двумя пальцами, откусил небольшой кусочек. Сделал вид, что у него есть аппетит.       Адам заметил это мгновенно. С лёгкий одобрительным кивком подыграл:       — Кстати, они пригласили и Чонгука, — добавил он вслух, чуть громче, чем было нужно. — Передашь ему? Я до него так и не дозвонился.       Хоби кожей почувствовал, как воздух будто чуть изменился. Да, их не только рассматривают, их и слушают.       — Не знаю, захочет ли он, — произнёс Хоби небрежно. — Кажется, он увлёкся какой‑то дамой, не до вечеринок теперь, — он и сам удивился, как ровно это прозвучало. Хотя внутри все сжималось от мысли, что Чонгука нет в здании. Каждый лишний вопрос сейчас мог дорого стоить.       — Всё равно постарайся с ним связаться, — Адам растянул губы в ослепительно фальшивой улыбке, явно рассчитанной не только на Хоби. — Ты можешь поверить, что мы снова вместе? Друзья офигеют.       На слове «вместе» он чуть наклонился вперёд, почти касаясь его рукой через стол. Со стороны — идеальная картинка. Внутри же у Хоби всё сжалось. Ещё совсем недавно он поставил точку в истории с Адамом и осторожно потянулся к Чонгуку. Если бы не этот чёртов проигрыш… Теперь они вдвоём застряли в этом казино. И ночью, вместо длинных разговоров о будущем, у них были руки, горячее дыхание и секс на нервной почве, в котором было слишком много отчаяния и слишком мало спокойствия.       К столику подошла официантка.       — Вам что‑нибудь принести?       Адам тут же переключился на лёгкую игру.       — Даже не знаю, — протянул он. — Как будто нет аппетита. Возможно, только кофе. Чёрный. Очень.       — Мне то же самое, — добавил Хоби.       Когда официантка отошла, шум зала словно снова стал громче, а между ними воцарилась тишина. Адам положил ладонь на руку Хоби, чуть сжал, словно напоминая: «Я здесь, я рядом, и сейчас тебе без меня никак». И в этом сжатии было всё: и забота, и власть. Потому что именно из-за него они сейчас сидели здесь, ожидая неизвестно чего, пока Чонгук где‑то там пытается достать нужную сумму.       — Я тут подумал, — сказал Адам, глядя на него пристальнее, чем того требовал лёгкий разговор. — Как только всё это закончится, почему бы нам не съездить к моим родителям? Они будут в восторге, если увидят нас вновь вместе.       Хоби на секунду растерялся.       — Не уверен, — осторожно ответил он, начиная лихорадочно перебирать варианты. — Я обещал Чонгуку поддержать его.       Имя прозвучало между ними как сдержанный удар.       Адам чуть приподнял бровь, во взгляде мелькнуло что‑то острое.       — Скажи честно, — произнёс он, не отводя взгляда, — с кем ты предпочитаешь спать? Со мной или с ним?       Внутри у Хоби всё сжалось. Ответ всплыл сам, привычно:       — С тобой, — выдохнул он, часть его ненавидела себя за это.       Адам захихикал по-детски, слишком звонко и чуть не к месту. Глаза его зажглись не только радостью, но и возбуждением от вновь подтверждённой власти.       — Вот видишь, — он наклонился ближе, пальцы чуть провели по запястью Хоби. — Зачем нам вообще этот завтрак?       Он обвёл взглядом зал, как будто проверяя, достаточно ли зрителей.       — Почему бы просто не подняться в номер и не пошалить? — он почти прошептал последние слова.       Хоби хмыкнул и отвёл взгляд к окну.       — Вполне возможно, — сказал он, пожав плечами.       Правда была в том, что у него действительно не было других планов до возвращения Чонгука. Никакого плана действий, только ожидание. «Если нас ведут на «закрытый вечер», надо дожить до вечера. И сделать вид, что мы слишком заняты друг другом, чтобы замечать, как кольцо стягивается вокруг нас. И выиграть время. Для него. Для Чона. Для себя».       Он позволил Адаму снова взять себя за руку. На этот раз не поморщился. Если уж играть, то до конца.

***

      Дженни, как всегда, позвонила в самый неподходящий момент. Телефон завибрировал на мраморной столешнице, высветив имя, и Тэхён на секунду зажмурился, чувствуя, как подкатывает раздражение: «Только не допрос с пристрастием!»       — Ты так стремительно испарился вчера, что Марсель готов был вызывать неотложку, хватаясь за сердце, — голос Дженни звучал оживлённо и злорадно. — Я, между прочим, больше часа слушала его монолог о предательстве.       — Дженни, дорогая, — Тэхён постарался, чтобы голос звучал ровно, — я искренне сочувствую твоим страданиям, но у меня сегодня день полностью расписан. Я тебе перезвоню чуть позже. Возможно.       — Ага, «возможно», — фыркнула она. — Напоминаю на случай, если ты забыл: завтра у нас в планах показ, а после — роскошный ужин. Только попробуй отменить. Я уже подготовила высокие каблуки и нервную систему к нашим выходкам.       Перед глазами у Тэхёна на секунду всплыло: длинный подиум, залитый холодным искусственным светом, стена с логотипами, стилисты и модели в полупрозрачном шифоне, снующие за кулисами, и критики в первом ряду, зевающие то ли от усталости, то ли от скуки. Коллекция молодого британского дизайнера, обещающего «деконструкцию классики» — то есть снова рвать пиджаки и пришивать к ним кружево, будто это революция в моде.       — Как я могу забыть, — вздохнул он. — Со мной будут мои друзья Феликс и Юнги. Прилетают из Сеула на пару дней.       — Ладно, — голос Дженни смягчился. — Не буду мешать твоим суперважным делам. Но вечером я всё равно хочу узнать всю правду про то, что случилось вчера. Каждую деталь. И не вздумай отмазываться.       — Удачи тебе, — отрезал он и сбросил звонок.       Тэхён постоял у окна, опираясь ладонью на холодный подоконник, и какое-то время просто смотрел на улицу. Она была безупречно спокойной, чего не скажешь про него самого.       Мышцы отзывались тупой усталостью, как после марафона. Голова же была странно ясной, почти холодной. Где‑то в глубине сидело упрямое желание просто рухнуть обратно в постель, уткнуться лицом в подушку, пропахшую Чонгуком, и дать себе наконец возможность пожалеть себя. Но это был вариант для кого угодно, только не для Ким Тэхёна.       «Никто, чёрт возьми, не будет важнее меня самого», — раздражённо подумал он и, взяв телефон с тумбочки, набрал номер своей помощницы.       — Розэ, — голос у него был ровный, деловой, почти скучающий.       Несколько секунд он молчал, глядя на собственное отражение в стекле. Вид был безупречный: домашние брендовые брюки, простая чёрная футболка и тонкая цепочка на шее. Ни следа того, что час назад он выгонял из этой спальни человека, которого впустил чуть дальше, чем всех остальных.       — Мне нужен новый управляющий, — отчеканил он. — Красивый. Амбициозный. Представительный. Тот, кто умеет с достоинством выходить из любой ситуации, — он на секунду закусил губу, но все же договорил: — Найди мне нового Чонгука.       На том конце повисла тишина. Несколько долгих секунд спустя Розэ тихо ответила:       — Поняла.       Тэхён отошёл от окна, и взгляд его зацепился за кровать. Смятые простыни, который они скомкали до неузнаваемости. Свеча на тумбочке, оплывшая, с застывшей у основания лужицей воска. Две подушки, сдвинутые вместе. Отпечатки ночи, которые реальность ещё не успела стереть.       — Сегодня к вечеру хочу кандидатов, — продолжал он, возвращая голосу деловой тон. — Резюме, портфолио, живые лица. Посадишь их в малый зал, я приеду и посмотрю. Если кто-то начнет смущаться хоть от одного моего вопроса, то сразу выкидывай. У нас не кружок психологической поддержки.       — Хорошо, — голос Розэ стал собранным, деловым, под стать его собственному. — К вечеру у тебя будут варианты. Но, Тэхён…       — Удиви меня, — оборвал он, не давая ей вставить больше ни слова.       Телефон полетел обратно на тумбочку, глухо стукнувшись о дерево.

***

      Розэ некоторое время смотрела на потухший экран, затем медленно положила телефон на одеяло и повернулась на бок, вплотную прижимаясь к тёплому сонному телу рядом.       Арчи лежал на спине, закинув руки над головой. Одеяло было спущено до бёдер, подчёркивая мышцы живота, и он выглядел так, будто его прямо сейчас можно было спокойно снимать в рекламе.       — Он опять в режиме Ледяного Кима? — пробормотал Арчи, не открывая глаз.       — Он в режиме «Хочу всего и сразу», — вздохнула она, бездумно проводя пальцами по его плечу.       Арчи захохотал.       — Между прочим, именно из-за него я вломился к тебе этой ночью, с криком, что ты должна меня спасти от перегрева, — напомнил он, поворачивая голову в её сторону и приоткрывая один глаз. — Потому что после его игр в машине у меня мозг и член были на грани возгорания.       Розэ усмехнулась.       — Тебе пора, — зевнула она, глянув на часы. — Мистер Ким не терпит опозданий.       — Он велел мне быть к двенадцати, — безмятежно ответил Арчи, потягиваясь всем телом. — Ещё есть время на пару грешков.       — Это у тебя оно есть, а у меня назначены встречи, — вздохнула она, выбираясь из постели. — Кстати, ты случайно не знаешь парочку красивых сексуальных и дерзких мужчин?       Арчи хмыкнул, лениво перекатываясь на бок и подпирая голову рукой.       — Один лежит прямо перед тобой, — он лениво провёл рукой по своему прессу. — Разве я не подхожу?       — Подходишь, — согласилась Розэ, натягивая платье через голову. — Но ты уже работаешь водителем.       — Вчера, если честно, он предстал с очень необычной стороны, — протянул Арчи. — Меньше льда, больше пламени.       Розэ остановилась и прищурилась.       — Да ты сам запал на мистера Кима! — сказала она тоном врача, поставившего очевидный диагноз.       Арчи не стал отрицать. Он выгнулся на подушке, мечтательно уставился в потолок, и на губах его заиграла улыбка.       — Скажем так, — протянул он, — я бы не отказался от парочки страстных вечеров в его компании.

***

      Колье снова было у него. Формально задача была выполнена. То, за чем он прилетел, ради чего рисковал, теперь лежало у него в кармане. Но внутри всё ныло так, будто туда загнали осколок льда.       Чонгук мотнул головой, отгоняя мысли. Сейчас было не время заниматься анализом собственных чувств. Жалость к себе не оплатит долги, не вытащит Хоби из казино и не вернёт им право на спокойную жизнь.       Он ясно понимал, что Хоби ходит сейчас кругами по номеру, поглядывая на телефон. Они договорились: никаких звонков, никаких сообщений, пока колье не будет продано и Чонгук не окажется в самолете до Дублина. Меньше следов — меньше рисков. Чистая математика. И все равно пальцы тянулись к телефону. Хотелось услышать голос Хоби, его привычное «ну что там, гений?», сказать, что всё под контролем.       Лондон в это время был серым, слегка помятым: узкие улочки, мокрый асфальт, редкие прохожие с бумажными стаканчиками кофе жались к стенам, спасаясь от ветра.       Чонгук даже не подумал заезжать домой. Внутри старого обветшалого дома, в котором жил Майкл, за облезлыми стенами и узкими лестницами обитали большие деньги.       Он позвонил в дверь несколько раз, нажимая на кнопку с нарастающим нетерпением.       — Да иду я, иду! Кого там чёрт принёс… — донёсся недовольный голос.       Дверь распахнулась, появился сам Майкл: помятый, с торчащими волосами, в мягкой хлопковой пижаме с каким‑то нелепым рисунком.       — Ты чего приехал в такую рань? — проворчал он. — До десяти утра я официально труп и не планирую заниматься делами.       — А я не могу позволить себе столько ждать, — отрезал Чонгук, продвигаясь внутрь.       Майкл фыркнул, но отступил, пропуская в квартиру. Внутри пахло табаком, бумагой и немного мужским одиночеством. На низком столике в гостиной громоздились стопки каталогов, распечатки с цифрами, ноутбук с открытой таблицей, где показатели плясали в зеленых ячейках в своём собственном, понятном только посвящённым, мире.       Кухня была маленькой, но аккуратной: кофеварка, немытая с вечера кружка, пара тарелок в раковине — следы жизни одного человека, который не привык ждать гостей.       — Так что? — спросил Майкл, вытаскивая из шкафа две кружки. — У тебя получилось достать колье? Или я зря проснулся в такую рань?       Чонгук молча опустил руку в карман, достал украшение и положил на стол. Кухонная лампа поймала камни, и они вспыхнули живым пульсирующим огнем.       Майкл протяжно присвистнул, искренне удивившись. Сон с него слетал прямо на глазах.       — Чёрт возьми, — вздохнул он, наклоняясь ближе, и в его глазах его отразилось профессиональное возбуждение. — Такие камни у меня давно в руках не лежали. Это улетит. Просто улетит, Чонгук. Я тебе говорю.       — Меня интересует когда, — сухо сказал Чонгук, откидываясь на спинку стула. — Нужно вернуться как можно раньше.       Майкл, не отрывая взгляда от колье, уже орудовал кофеваркой, на автомате насыпая размолотое зерно, ставя рожок. Руки его двигались сами, пока голова крутила цифры, проценты, комиссии, прикидывая, кому позвонить первым, кто не будет торговаться, кто готов взять такой товар не глядя.       — Вчерашний покупатель, кстати, слился.       Чонгук недовольно повёл плечом. Напряжение, которое он пытался сдерживать с самого утра, начало прорываться наружу.       Майкл вздохнул, наконец отрываясь от колье, и сел напротив, опершись локтями о стол.       — Нужно искать нового.       — Сегодня, — выдохнул Чонгук, и это прозвучало не как просьба, а как приказ.       Майкл цокнул языком и покачал головой.       — Сегодня не получится. Если только ты не хочешь продать это за полцены. Речь идёт о большой сумме, Чонгук, реально большой. Такие сделки не заключаются по щелчку пальцев.       Он задумчиво почесал затылок.       — Завтра точно получится, — продолжил он уже более собрано. — Я позвоню паре человек. Один из них вчера сам интересовался, хочет что-то в этом ценовом диапазоне. Если дать ему время подумать…       — Завтра, — повторил Чонгук, и в голосе его отчётливо прозвучало то, что он не хотел показывать. Отчаяние. Бессилие. Страх, что каждый лишний час в Лондоне приближает их к той черте, за которой уже ничего не исправить. — Я не могу долго ждать.       Майкл поставил перед ним кружку с дымящимся кофе.       — Наберись терпения хотя бы на один день, — сказал он мягче. — Я сделаю всё, что смогу. Дёрну всех, кого можно.       Чонгук скривился, но выбора у него действительно не было. Он взял кружку и сделал глоток обжигающе горячего кофе, как будто пытался перебить им ту ноющую холодную боль, что заполучил в другой части города.