Ты — моя ошибка

      — Как? — с ужасом в глазах спросил Чонгук, сидя за кухонным столом Майкла, уткнувшись в колье, лежащее на поцарапанной столешнице, и не мог поверить.       — Стекло, — устало повторил Майкл, успокоившись. Он подтянул к себе колье, покрутил его под лампой, показывая игру света на гранях. — Прекрасно обработанное стекло. Да, пусть и в золотой оправе. Но камни не настоящие, это всего лишь искусно сделанная копия.       Чонгук нервно рассмеялся.       — Этого не может быть, — выдохнул он, чувствуя, как голос предательски срывается. — Я просто не верю. Ты ошибаешься, Майкл. Ты не можешь…       — Мне бы очень хотелось ошибаться, — перебил тот, чуть поморщившись. — Но лучше тебе в это поверить, Чонгук. Это колье стоит всего несколько сотен.       Слова повисли в воздухе как приговор. Чонгук схватился за голову, пальцы вцепились в волосы. Перед глазами встала та старуха. Она никогда и не говорила, что камни подлинные. Ни разу. Он сам все придумал.       «Какой же я идиот!»       Он выпрямился и уставился на колье так, будто оно должно было сейчас само оправдаться. Конечно, все состоятельные люди так делают — заказывают копии своих украшений. Парадные двойники, которых выгуливают на людях, пока оригиналы хранятся в банковских сейфах. Такие камни никто не станет носить без страховки.       — Чёрт, — выдохнул он, опуская голову.       Будущее, которое ещё утром казалось возможным, теперь обернулось лишь мраком и безысходностью. Все его планы рассыпались как карточный домик.       — Майкл, — он поднял упрямый взгляд, — поверь, я понятия не имел, что это фальшивка. Ни малейшего.       Майкл посмотрел на него пристально, уже без раздражения.       — Я верю тебе, Чонгук, — тихо сказал он. — Если честно, я сам не сразу понял. А я, между прочим, считаюсь неплохим экспертом. Обычно подделку узнаю с первого взгляда. Здесь пришлось повозиться и тщательно проверить подлинность. Сделано очень тонко.       Он откинулся на спинку стула, вздохнул и отодвинул колье чуть в сторону, будто не хотел больше к нему прикасаться.       — Но всё равно, — продолжил он, криво улыбнувшись, — я рад, что ты появился. Хотя бы повидались наконец-то. Надоело смотреть на тебя через экран телефона. Придумал, что будешь делать дальше?       — Смеёшься? Я же только узнал. Без понятия, что делать, — честно ответил Чонгук.       Он вскочил со стула и начал бесцельно наматывать круги по кухне, задерживаясь то у холодильника, то у окна. Запах никотина и кофе бил в ноздри, смешиваясь с привкусом собственного прогорклого страха. Кажется, его сейчас вырвет. Стараясь дышать ровнее, Чонгук стиснул кулаки.       «Надо думать. Не время себя жалеть. Но что же делать? Как достать такую огромную сумму? Откуда? Как я вообще умудрился загнать себя в такую яму?»       Майкл, кажется, заметил не слишком радужное состояние своего товарища и, смягчившись, предложил обратиться к Тэхёну.       — Какое-никакое, но влияние у него есть. Он сможет тебе помочь.       Чонгук чуть не рассмеялся в голос.       «Ну конечно, Тэхён. Богатый, гордый, обманутый мной Тэхён».       — Забудь об этом, — резко отрезал Чонгук, даже не оборачиваясь. — Это не вариант.       Но выход должен был быть. Как бы Чонгуку не хотелось это признавать, Тэхён был не самым плохим вариантом. Обратиться к Тэхёну, чтобы тот спас? В конце концов, все совершают ошибки и наступают на одни и те же грабли. Да, несколько раз подряд. Им с Хоби свойственно делать это — возвращаться к прошлому и раз за разом совершать одни и те же глупости с теми же людьми… Повторение действия в надежде на иной результат? Кажется, это называется безумием…       Он вернулся к столу, опёрся руками о край.       — Я должен связаться с Хоби, — сказал он вслух, больше себе, чем Майклу. — Сказать, чтобы перестал меня прикрывать. Чтобы валил оттуда, пока не поздно.       Нельзя отступать, иначе потеряешь всё — так он привык думать. Так складывалась его жизнь.       Он прошёлся по кухне снова и остановился.       Возможно, Майкл прав. Просить денег у Тэхёна унизительно, будто он расписывается в собственной несостоятельности, но едва ли это хуже, чем смотреть, как страдает Хоби. Он резко выдохнул, потянулся к телефону, лежащему рядом с холодной кружкой. Экран вспыхнул, пальцы замерли над списком контактов. Нет, позвонить Тэхёну он не мог. Пока не мог. Слишком свежа была рана. Тэхён наверняка презирает его и не станет слушать.       — Чёрт, — пробормотал Чон, набирая номер службы доставки цветов.       Если уж и просить о помощи, то сначала нужно вернуть доверие или хотя бы обратить на себя внимание. Осторожно, красиво намекнуть… Пусть этот ход станет первым в новой партии, где он собирается играть до конца.

***

      Дом встретил Тэхёна тишиной и насыщенным, почти удушающим цветочным запахом. На столе в холле стояла огромная ваза, наполненная кроваво-красными розами. Пятьдесят одна. Он отметил их количество автоматически, даже не подходя ближе.       — Ну что это такое? — раздражённо бросил Тэхён, снимая пальто и не утруждая себя тем, чтобы повесить его аккуратно. Пальто упало на спинку кресла. — Похоронное бюро, а не дом. Я, конечно, просил свежие цветы, но не в таких количествах.       Мэгги, как всегда, бесшумно возникла в сопровождении неизменного лавандового аромата, въевшегося в её форму. Она сама ставила эти розы в широкую хрустальную вазу, при этом морщась от их вызывающей, почти неприличной роскоши, и в глубине души полностью разделяла раздражение хозяина. Однако вслух ничего не сказала, лишь протянула небольшую белую карточку.       — Это доставили вместе с букетом, мистер Ким.       Он взял карточку двумя пальцами брезгливо, словно что-то мерзкое, и развернул. На плотном картоне было всего два слова:       «Спасибо. Чонгук».       Брови Тэхёна на секунду приподнялись, а затем взгляд потемнел.       «За что он меня благодарит? За секс? За то, что позволил ему залезть под кожу? За расплавленный воск, за то, как он ночью стонал моё имя? Или за то, что я выгнал его утром?»       Лицо Тэхёна напряглось, пальцы чуть сильнее сжали карточку. В этом коротком «Спасибо» было слишком много: наглость, вызов, попытка напомнить о себе. Он коротко хмыкнул и с явным раздражением разорвал карточку на мелкие кусочки, которые медленно упали на дорогой ковер у его ног.       Мэгги недовольно поджала губы. Она прекрасно понимала, кто будет убирать этот мусор.       — Я иду отдыхать, — бросил Тэхён, не глядя провёл рукой по волосам, словно смахивая с себя весь прошедший день. — Позаботься, чтобы меня никто не беспокоил, Мэгги.       — Ваш адвокат приезжал, — спокойно напомнила она. — Он не смог до вас дозвониться. Сказал, что ему нужно срочно с вами встретиться.       Тэхён невесело усмехнулся, даже не повернувшись.       — Скучно, — отрезал он.       — Ещё цветы прислал Марсель, — добавила Мэгги, привычно отчитываясь о событиях дня.       — Ещё скучнее, — бросил он, не пытаясь скрыть усталое раздражение.       Марсель со своими бесконечными драмами сейчас вызывал не удовольствие, а усталость.       — О, и вам ещё привезли вот это, — вспомнила Мэгги и протянула ему небольшой матовый шуршащий пакет с узнаваемой зеленой надписью Harrods.       Тэхён недовольно принял пакет. Логотип был дорогим сам по себе, но его мало интересовали широкие жесты. Он аккуратно раздвинул бумагу внутри и достал коробку с логотипом TAG Heuer. Это было неожиданно.       Внутри лежали часы. Человек, что купил их для него, явно знал, что делает: стальной корпус, чёрный циферблат, холодный блеск браслета.       — Марсель решил добиться моего расположения? — скептически произнес Тэхён, вынимая часы из коробки и рассматривая на свету.       Но Мэгги не успела ответить. Между стенкой коробки и подушечкой виднелся уголок ещё одной карточки. На ней было снова:       «Спасибо. Чонгук».       Настроение испортилось окончательно. Внутри вспыхнуло острое раздражение. Он резко повернулся и быстрым шагом направился в сторону спальни.       — Разбуди меня через три часа, — буркнул он на ходу.       В комнате он остановился у окна. За стеклом размеренно шла жизнь: огни в окнах напротив, редкие машины, скользящие по мокрому асфальту. В этом спокойствии его личный хаос ощущался особенно остро.       Тэхён опустил взгляд на коробочку из-под часов, которую держал в руке. Кроме дурацкой карточки больше ничего не было. Никаких личных знаков или посланий, даже обидно. Он отшвырнул её на кровать и открыл застежку на часах. Примерил на левое запястье. Металл лёг идеально, будто был создан для его руки.       Чонгук… Весьма редкий подлец.       Надо же иметь такую наглость и использовать его, Тэхёна, не только как красивый трофей, но и как «зелёный коридор» для своих махинаций! И после всего этого он посмел прислать цветы и часы с благодарностью? На секунду ему почти физически захотелось сорвать их с руки и швырнуть в стену. Но он не сделал этого.       — Весьма редкий подлец, — повторил он уже вслух, уголки губ дрогнули в усмешке.       Это злило сильнее всего — Чонгук всё ещё умел попасть точно в цель — туда, куда он никого не собирался пускать.

***

      Чонгук затянулся так, будто пытался выжечь дымом не только лёгкие, но и всего себя, вместе с тревогой и стрессом. Табак заполнил горло, и на секунду стало легче — почти пусто и не больно. Он медленно выдохнул, наблюдая, как дым поднимается вверх и растворяется под потолком.       Бар был полупустым: несколько человек у стойки молча пили своё. Пара игроков спорила в углу, старый джаз лениво тянулся из колонок. Снаружи уже стемнело, и город размыто отражался в стекле.       Чонгук сидел чуть ссутулившись и ощущал в теле болезненную усталость, которая приходит от осознания, что ты сам загнал себя в угол. Никогда ещё за всю свою недолгую жизнь он не оказывался в такой ситуации: не просто сложной, не просто рискованной, а почти безвыходной. Раньше всегда был запасной вариант, чьё-то плечо. Сейчас же — только пустота и дыра в бюджете. Все его надежды на светлое будущее провалились в эту пропасть.       Он вдруг осознал, что действительно поставил на это колье абсолютно всё. Он не строил сложные схемы и плана «Б» тоже не было. Чонгук вообще старался не думать о том, что будет, если что-то пойдёт не так. И проиграл.       Он затянулся ещё с такой злостью, что прокусил фильтр. Дым застрял в горле, и Чонгук зашёлся кашлем. В груди неприятно кольнуло от мысли о Тэхёне. Тот не отвечал на звонки. Ни на один.       И странно, но это мучило не меньше, чем долги.       Но ещё хуже было другое. Хоби. Телефон молчал и с его стороны. Это пугало.       Чонгук перевёл взгляд на сигарету и почувствовал, как мурашки пробежали по спине.       «А если с ним что‑то случилось?»       Впервые в жизни он ясно ощутил: от его глупых решений зависит не только он сам. В этот раз в игре были другие люди. Живые, со своими планами, мечтами и будущим.       Страх был каким-то странным. Он проявлялся всего лишь в том, как дрожат пальцы, когда он тянется к бокалу, как взгляд цепляется за погасший экран телефона каждые десять секунд.       Нужно было что‑то решать. Нельзя просто сидеть и ждать, когда всё рухнет окончательно. Нельзя признавать поражение, пока не перепробованы все варианты, даже самые дикие. Вопросы, сомнения, обрывки возможных ходов смешались в голове. Позвонить ещё раз? Написать? Полететь обратно? Влезть в ещё одну авантюру? Каждый вариант казался либо безумным, либо отчаянно глупым.       Чон затушил измученную сигарету в пепельнице, давя дольше, чем нужно, будто пытался вдавить в мутное стекло собственное чувство вины. На секунду прикрыл глаза. Нужно решение. Любое.       Он представил испуганного Хоби с широко распахнутыми глазами, в которых прячется паника. Представил Тэхёна, который решил, что никому нельзя доверять.       Собирался было достать очередную сигарету, пытаясь стряхнуть с себя липкую паутину мыслей, как телефон перед ним внезапно ожил и завибрировал. Пальцы неловко, почти дрожа, схватили его.       На экране высветилось имя: Хоби.       Словно тот услышал его безмолвные призывы. Чонгук крепко сжал телефон, провёл пальцем по экрану, принимая вызов.       — Хоби? Это ты? Боже, наконец-то…       На том конце линии повисла короткая пауза, а потом знакомый голос Хоби прорвался сквозь помехи:       — Чонгук-и. Это я! Ты куда пропал, чувак? У тебя всё нормально? Получилось?       Чонгук сглотнул ком в горле, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины и одновременно облегчения. Хоби жив.       — Хоби… слушай, мне нужно тебе сказать…       — Чонгук, стоп, — перебил тот резко, голос стал торопливым, нервным, как будто он говорил сквозь зубы, оглядываясь. — Сначала скажи, где ты сейчас?       Такая настойчивость показалась странной. Чонгук напрягся, пальцы сильнее сжали телефон.       «Он уже в Лондоне? Как?»       — Прости меня, Хоби, — выдохнул он наконец, — Это просто фигня полная. Колье…       — Просто скажи, где ты сейчас? — снова перебил Хоби, тон стал настойчивее, с примесью страха. — Ты дома? Мне нужно знать, Чонгук. Срочно.       — Я в баре напротив твоего дома, — ответил он. — Ты рядом? Прилетел? Хоби, что происходит?       — Чонгук, мне пора, — отрезал тот внезапно, послышались приглушённые голоса. — Не переживай, ладно? Я разберусь. Держись.       Звонок оборвался. Чонгук уставился на погасший экран, не веря.       «Что это было?»       Хоби звонил не просто так, он что-то скрывал, спешил, боялся. Чонгук несколько раз нажал повторный вызов. Гудки шли в пустоту без ответа.

***

      — Что ж, совсем неплохо для первого вечера с новым управляющим, — протянул Феликс, медленно обводя взглядом «Сохо».       В его голосе послышалась насмешка, но не злая, скорее оценивающая. Он чуть склонил голову, оглядывая людей у стойки, официантов и шумную атмосферу.       — Но ты ведь не ждешь чуда в первый же вечер?       Тэхён не сразу ответил. Он стоял чуть в стороне от входа с таким выражением лица, будто всё вокруг его не касалось, хотя на самом деле он замечал каждую деталь. Сегодня рядом с ним были Феликс и Юнги, а ещё Марсель, который держался так, словно идея приехать сюда лично его заслуга. Они все вчетвером стояли, как люди, пришедшие не только посмотреть, но и вынести молчаливый вердикт.       Приезд друзей не приносил облегчения Тэхёну, наоборот, добавлял странное давление. Хотелось, чтобы они увидели результат, но ещё сильнее хотелось, чтобы ничего лишнего не поняли. Особенно то, насколько хрупким было его спокойствие.       «Сохо» в этот вечер жил как-то иначе, чем обычно. Свет был расставлен так, чтобы подчёркивать лица гостей. Несколько танцевальных шестов стояли по всему залу, и каждый из них был освещён софитами, превращаясь в персональную сцену для любого желающего.       На некоторых шестах уже двигались девушки в откровенно коротких юбках, блестящих лифах и туфлях, на которых невозможно просто стоять. Но самым необычным было не это. Свободные шесты тоже не пустовали. Несколько гостей, явно навеселе не только от алкоголя, но и от общего азарта, пытались повторять движения танцовщиц, кто-то неуклюже, кто-то намеренно передразнивая и вызывая смех у товарищей, кто-то с хмельной уверенностью, которая выглядела даже мило.       Клуб ожил, наполнился шумом, смехом, ритмом, и в этом было что-то необычное. Тэхёну не хотелось признавать, но ему нравилось. Это работало. Публика не просто выпивала по углам за своими столиками, она участвовала.       А значит, «Сохо» наконец-то начал пробуждаться.       Компания заметила Эдгара. Он шёл уверенно, но не вызывающе, в скромном чёрном костюме в клетку, с тонким галстуком и аккуратной причёской, которая делала его лицо моложе. Он выглядел слишком правильным для этого места, и Тэхён поморщился.       — Боже, Эдгар, — протянул он с тем самым издевательским спокойствием. — Ты выглядишь как офисный менеджер, пришедший пропустить стопку после работы. Подойди сюда. Нужно исправить ситуацию.       Эдгар на мгновение замялся. Он сделал шаг ближе, и Тэхён без лишних слов взялся за его галстук и потянул на себя. Развязав узел галстука, Тэхён следом расстегнул на рубашке несколько верхних пуговиц, открывая чуть больше голого мужского тела, потом провёл рукой по его волосам, безжалостно нарушая аккуратный пробор управляющего.       — Ну вот, — удовлетворённо сказал Тэхён, отступая на полшага и оглядывая результат. — Так будет куда интереснее. Я должен был подготовить тебя к новой работе.       Эдгар моргнул, сам не успев понять, в какой момент его образ сломался и собрался заново в подходящий для клуба вид.       — Извините, мистер Ким, — сказал он сдержанно. — Приготовить для вас столик?       — Конечно, — отозвался Тэхён. Потом задержал на нём взгляд чуть дольше, чем требовалось, и добавил: — И да, Эдгар, я закажу для тебя рабочий костюм.       Марсель рядом тихо усмехнулся, но не вмешался.       Тэхён вдруг поймал себя на том, что мыслями на секунду ушёл назад. К самым первым дням «Сохо», к моменту, когда клуб только начинал жить. И именно тогда появился Чонгук с его растерянными оленьими глазами. С его суетливостью, упрямством и желанием доказать, что он может, что у него получится. Тэхён помнил, как из сырого материала постепенно вырастал настоящий управляющий. Конечно, было много ошибок и нервов Чонгук потрепал достаточно. А в итоге решил, что может стать чем-то самостоятельным, что способен справиться без него.       Эта мысль всегда задевала Тэхёна сильнее, чем он готов был признать. Не из-за того, что Чонгук оказался предателем, а потому что в какой-то момент тот стал слишком важным. Слишком своим.       Теперь же перед ним стоял новый человек. Необученный, но не без искры. Вопрос был только в том, стоит ли снова тратить время на того, кто однажды тоже решит, что может обойтись без него.

***

      Чонгук вывалился из бара, чувствуя, как усталость навалилась на плечи. Даже хмельное забытье не приносило облегчения.       Ночной воздух Лондона ударил в лицо холодом и сыростью. Бар за спиной ещё гудел. Он не придумал ничего: ни плана, ни выхода. На задворках сознания только смутное желание увидеть Тэхёна и попытаться ему всё объяснить.       Чон накинул куртку, не застегивая, и махнул охраннику — громиле с тату на щеке, который свистнул такси без лишних слов.       Чёрный cab тихо остановился, дверь распахнулась, и Чонгук уже садился, когда внезапно появился парень. Вынырнул из тени у входа.       Ростом он был ниже среднего, где-то метр шестьдесят, не карлик, но заметно ниже Чонгука. Одет стильно: приталенный пиджак, узкие брюки, ботинки с острыми носами.       — Эй, можно с вами? — спросил он низким, грудным голосом, заглядывая в машину с улыбкой, которая казалась слишком дружелюбной для случайного попутчика. — У меня есть кое-что, что точно вас заинтересует. Не пожалеете.       Чонгук замер уже полусидя и медленно поднял взгляд.       — Серьёзно? И что же это? — спросил он скептически, но дверью не хлопнул. Сегодня он был готов к чему угодно.       Парень усмехнулся и шагнул ближе, опираясь рукой на крышу машины.       — Поверьте, я на вашей стороне.       Пальцы Чонгука замерли на ручке двери, но, секунду подумав, он всё же кивнул. Хуже не будет.       — Ладно, садитесь. Только без фокусов.       Машина тронулась, незнакомец устроился рядом и сразу протянул руку.       — Вы похожи на корейского айдола, — заметил он, оглядывая Чонгука с ног до головы.       — Знаю, — буркнул Чонгук. — Но я местный, вырос в Англии.       — Меня зовут Дилан, — представился тот, усаживаясь поудобнее.       «Коротышка, — подумал Чонгук про себя. — Так я тебя и буду звать».       — Ладно, хватит. Ближе к делу. Что за интересное предложение? Выкладывай, пока я не передумал.       Коротышка рассмеялся и постучал водителю по перегородке.       — Хочешь от меня избавиться? Не торопись. Давай-ка заедем в Dishoom, там лучший кофе в Лондоне, клянусь. Остановитесь у Ковент-Гарден!       Чонгук закатил глаза, но кивнул, любопытство пересилило.       — Ладно, проверим.       Кафе Dishoom было полупустым из-за позднего вечера. Окна распахнуты, и в зале довольно зябко. Пахло специями, кардамоном и свежемолотым кофе.        Чонгук сел у окна, поежившись от сквозняка, и нехорошее предчувствие кольнуло в груди.       Дилан же словно был в своей стихии, болтал с баристой, заказывая «двойной эспрессо с кардамоном, как в Бомбее» и флиртовал с официанткой. Чонгуку всё это не нравилось. Он напряжённо сидел, пальцы барабанили по столу, а взгляд то и дело смотрел на телефон.       — Слушай, ты из тех, кто кайфует, когда тебя связывают? — вдруг выпалил Коротышка ни с того ни с сего, уставившись на него с детской невинностью.       Чонгук поперхнулся кофе, а внутри всё напряглось.       — Ты серьёзно? — выдохнул он, отставляя чашку. — Это что, твой способ «помочь»?       Коротышка наклонился ближе, улыбка сползла, глаза сузились.       — Все корейцы от такого тащатся. Или я ошибаюсь?       — Я тебе сказал, что родился в Англии, — огрызнулся Чонгук. — Хватит нести херню. Выкладывай, зачем прицепился.       Коротышка резко встал, даже не тронув свой кофе. Голос его упал до угрожающего шёпота, лицо окаменело:       — Ладно, без прелюдий. Ты — должник, Чонгук. Теперь мы знаем, где ты. Тебе не сбежать. Верни долг, или твоим дружкам не поздоровится. Понял?       Чонгук подскочил, опрокинув чашку, всё ещё слишком горячий кофе хлынул на колени, обжигая сквозь ткань. Он зашипел, морщась от боли, как будто ему мало было обожжённой воском груди… Сердце бешено колотилось.       — Кто ты такой, чёрт возьми?       Коротышка невозмутимо взял салфетку и протянул ему, жест почти заботливый, но глаза были ледяными.       — Я пришёл предупредить. У тебя пять дней, Чонгук. Выплати всё до последнего пенни. Иначе Хоби не яйца, а голову отрежут.       Он медленно застегнул пиджак, развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь.       Чонгук остался стоять, сжимая мокрую салфетку в кулаке. Нужно действовать. И немедленно. Но как?

***

      Тэхёну определённо всё больше начинало нравиться находиться в своем клубе. «Сохо» оживал постепенно, словно просыпался от долгого сна.       Новый диджей заставил музыку пульсировать, проникая в сердца гостей, которые теперь смеялись громче, прикасались друг к другу смелее, позволяли себе немного больше. Даже работники казались чуть более расслабленными.       Он сидел за столиком на возвышении — на своём идеальном месте для наблюдения, с бокалом в руке, лениво откинувшись в кресле, и скользил внимательным взглядом по залу.       Видел, как женщины реагировали на Эдгара. Это было заметно сразу — они поворачивали головы, когда он проходил мимо, задерживали дыхание, следя за его движениями у стойки. Тэхён наблюдал за этим с холодным интересом. «Появится ли у него то самое животное обаяние, как у Чонгука?»       Внутри самого Тэхёна бушевал хаос, который он не мог разобрать до конца. Что он чувствует сейчас? Злость за предательство? Ненависть к собственной слабости, которая позволила Чонгуку забраться так глубоко под кожу? Или, чёрт возьми, что-то тёплое, запретное?       Ссора оставила рану, и теперь мысли кружили, не давая ни покоя, ни ясности. Ни одного пособия в мире не существовало для такого. Единственное, в чём Тэхён был свято уверен, так это в том, что думать о Чонгуке сейчас — тонуть. Нужно затмить его, спрятаться за сексом и алкоголем.       Он знал пару безотказных способов проверенных годами: напиться и утонуть в страсти, которая вытеснит воспоминания. Именно этим он и займётся этой ночью.       Тэхён залпом осушил рюмку, текила растеклась жаром по венам, и тут же потянулся за следующей.       Феликс подскочил сзади, хлопнул по плечу и кивнул в сторону Эдгара, который уже вовсю флиртовал с девушкой прямо в центре танцпола. Он наклонился к ней, шепнул что-то на ухо, заставив её рассмеяться и прижаться ближе.       — А он ничего такой, — протянул Феликс с усмешкой, его глаза блестели от выпитого, но взгляд оставался оценивающим.       — Всего лишь «ничего такой»? — переспросил Тэхён и откинулся в кресле, обводя Эдгара взглядом. — Этого мало для успеха здесь.       В этот момент к нему прижался Марсель. Потное тело, полное желания, горячее обжигающее дыхание. Француз обвил рукой его плечо, прижимаясь бёдрами, и прошептал с театральной страстью, от которой Тэхёна подташнивало:       — Сегодня я покажу тебе всю свою страсть. Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента. Позволь мне…       Тэхён замер, тело напряглось, и внутри вспыхнуло острое отвращение от этого жара, от чужого дыхания, от навязчивой близости, которая раньше казалась спасением, а теперь ощущалась как клетка. На миг ему захотелось купить этому французику билет в один конец и отправить обратно во Францию.       Упаси господь от подобных притязаний. Неужели он стал слишком разборчивым? Или это все вина, мать его, Чонгука?       Марсель всё прижимался, ожидая реакции, Феликс наблюдал с усмешкой. Тэхён резко выпил ещё один шот и почувствовал, как алкоголь смешивается с гневом, с тоской, с тем опасным желанием, которое шептало: «Забудь. Возьми кого угодно. Но не думай о нём».       Они проторчали в «Сохо» практически до утра. Ночь тянулась бесконечным, насыщенным ритмом.       Тэхён чувствовал усталость, когда тело просит сна, а разум упрямо сопротивляется. Домой ехать не хотелось. Там ждала тишина, которая погружала в размышления и сожаления.       Нет, ещё рано. Ещё один час, ещё один бокал, чтобы отсрочить момент, когда придётся разбираться с собой.       Верный Арчи уже ждал у входа в клуб. Он услужливо распахнул дверцу чёрного Роллс-Ройса. Тэхён сел первым, тяжело опустился на сиденье, а следом втиснулся Марсель с восхищенным взглядом, который раньше заводил, а сейчас раздражал.       — Сначала отвези мистера Дюпона в отель, — бросил Тэхён, не глядя на француза.       — Конечно, мистер Ким, — отозвался Арчи, захлопывая дверь и садясь за руль.       Марсель однако не собирался молчать. Он повернулся к Тэхёну всем телом, глаза расширились, губы надулись в обиженной гримасе:       — Куда? В отель? — протянул он, хватая Тэхёна за рукав липкими пальцами. — Я думал, мы поедем к тебе! Я же прилетел именно к тебе, а ты… ты меня игноришь уже столько времени!       Тэхён медленно повернул голову, встретил его взгляд почти равнодушно. Внутри шевельнулось раздражение от этой навязчивости, от того, что Марсель вдруг стал символом всего, чего хочется избежать.       — Уже поздно, Марсель, — сухо отрезал он, аккуратно, но твёрдо стряхивая его руку с рукава. — Я позвоню тебе. Завтра.       Француз замолк, обиженно надув губы, и весь путь сидел молча, уставившись в окно. Арчи высадил его у входа в отель. Марсель медленно вылез, бросив Тэхёну последний умоляющий взгляд, но тот даже не повернулся.       — Вези меня домой, Арчи, — произнёс Тэхён, откидываясь на спинку сиденья и закрывая на миг глаза.       Часы на приборной панели показывали шестой час утра, небо за окнами светлело, Арчи чувствовал, как веки тяжелеют, спина ноет от долгого сидения. Внутри шевельнулось раздражение: «Надеюсь, он не думает, что я буду свежим и бодрым уже к полудню?» Он тихо чертыхнулся про себя, но вслух ничего не сказал.       Они подъехали к дому, когда уже окончательно рассвело, улица была пуста, только пара ранних бегунов мелькнула вдали.       Арчи выскочил из машины быстро, насколько позволяла усталость, и распахнул дверь, держа её с привычной почтительностью.       Тэхён выбрался медленно, потянулся всем телом, разминая мышцы, зевнул широко, не стесняясь, и вдруг повернулся к Арчи с игривой улыбкой:       — Хочешь утреннюю чашку кофе, Арчи?