Глава 19
16 мая 2026 г., 11:00
Они свернули на подъездную дорожку к вилле, и перед ними открылся почти нереальный вид. После долгого, изматывающего перелёта этот пейзаж казался ненастоящим — будто кто-то нарисовал картинку идеальной жизни, где нет места грусти и проблемам.
Вилла носила пафосное название «Palm Serenity Villa» и находилась на искусственном острове. Надо признать, имя своё она оправдывала сполна.
Белоснежный фасад, широкие панорамные окна, аккуратно подстриженные пальмы — всё здесь создавало ощущение уединения и безопасности. Впрочем, для Чонгука вся эта преувеличенная роскошь выглядела аляповато.
Машина медленно подкатила к парадному входу, где уже стояли припаркованные статусные автомобили: Lamborghini, Mercedes и Bentley. Чонгук бросил короткий взгляд на эту выставку роскоши и невольно усмехнулся. Да, Дубай умел встречать эффектно.
— Наконец-то добрались! — воскликнул Тэхён, и голос его прозвучал так радостно, будто он сам до конца не верил, что всё это действительно происходит. — Тебе здесь понравится, Чонгук!
Тэхён сейчас выглядел по-особенному: разгорячённый, он словно сбросил с себя привычную броню. Без надменной холодности и язвительности, которую он носил как защиту, казался удивительно спокойным. Ледяной красавчик с обложки стал живым. Именно таким он нравился Чонгуку больше всего.
Тэхён тем временем вылез из машины, встряхнул головой, провёл рукой по затылку, разминая шею. В лучах солнца он буквально сиял, и у Чонгука, наблюдающего за этой сценой, перехватило дыхание. Он видел, как Ким переступил с ноги на ногу, как потянулся, скидывая остатки напряжения с дороги. Каждое движение было прекрасно.
Лицо Чона расслабилось, и на губах появилась особая влюблённая улыбка — он уже и не пытался скрыть, что любуется Тэхёном: тем, как солнце цепляется за его кожу, как ветер слегка шевелит светлые волосы.
— Плевать, где, главное — с тобой, — ответил Чонгук негромко, но Тэхён, конечно, услышал и широко улыбнулся в ответ, выдавая собственные чувства.
Чонгук будто бы решил взять на себя роль заботливой мамочки, менеджера и ангела-хранителя в одном лице. Он не сводил с Тэхёна глаз ни на секунду — ловил каждое движение и самому себе казался немного смешным. Но ему было всё равно. Пусть другие смеются, если хотят — он больше не собирается прятать свои чувства.
К ним быстрым шагом направился Юнги — он вышел на крыльцо виллы, на секунду задержался, окинув взглядом подъездную дорожку, и двинулся вперёд, не сбавляя темпа. В его облике чувствовалась привычная, слегка насмешливая уверенность, будто весь мир принадлежал ему. Но стоило Юнги увидеть Тэхёна и Чонгука вместе, как выражение его лица чуть смягчилось, а в глазах мелькнуло удовлетворение.
Юнги подошёл и крепко обнял Тэхёна, а потом оценивающе посмотрел на Чонгука.
— Надеюсь, он больше не будет совершать глупых ошибок? — пробормотал он почти на ухо Тэхёну.
Тот легко рассмеялся.
— Кажется, я стал слишком стар для драм, — ответил Тэхён. — Теперь мне хочется спокойствия и покоя. Желательно рядом с очень выносливым человеком.
Юнги понимающе кивнул. Он был искренне рад за друга. После всего, что Тэхён пережил, передышку он заслужил.
Он заметил, как Чонгук хлопочет у багажника: отдает распоряжения носильщикам, просит достать сумки, проверяет всё ли на месте. В его движениях проявлялась почти трогательная хозяйственность.
— Боже, — воскликнул Юнги, покосившись на внушительную гору чемоданов, — вы что, решили окончательно здесь поселиться?
***
— Один и тот же наряд на каждый день? Недопустимо! Я бы не стал так унижаться, — произнес Тэхён с таким важным видом, будто речь шла не о гардеробе, а как минимум о сохранении чести и достоинства. Затем он едва заметно усмехнулся. — Кстати, Чонгук со мной совершенно согласен. Мы, как видишь, мыслим подозрительно одинаково. Правда, Гуки? Чонгук, и правда, не спорил. Он подошёл ближе, плавно скользнул к Тэхёну и обвил его обеими руками, демонстративно, без тени смущения, будто хотел раз и навсегда обозначить: этот человек занят. — Ты сам научил меня этому, — ответил Чонгук, наклоняясь ближе, любуясь изгибом шеи и чуть-загорелой кожей. Он ни на секунду не отводил взгляда от Тэхёна. Они смотрели друг на друга так, будто вокруг больше никого не существовало. — Я просто хороший учитель, — с лёгкой усмешкой заметил Тэхён, поворачивая голову так, чтобы видеть лицо Чона. Юнги, наблюдавший за этой сценой, драматично закатил глаза и нетерпеливо махнул рукой, будто пытался отмахнуться от плотной, тягучей романтичной атмосферы, сгустившейся вокруг них. — Может, вы всё-таки отлипнете друг от друга хотя бы на пару минут, и мы зайдём в дом? — спросил он с насмешкой. — А не то, клянусь, я зажарюсь здесь до хрустящей корочки. Тэхён нехотя оторвал взгляд от Чонгука. — Конечно. Кто-то приехал раньше нас? Юнги принялся перечислять гостей: — В сухом остатке, так сказать, имеем: организаторов гонок, их директора по связям с общественностью, супругов Ли, Феликса, ну и ещё парочку бизнесменов. Тэхён приподнял бровь и с лукавой улыбкой спросил: — Ты уже успел предложить им сделать ставку на Ли Минхо? Юнги на мгновение замолчал — и этой короткой паузы оказалось достаточно, чтобы Тэхён угадал ответ раньше, чем тот прозвучал. — Вовсе нет, — пробормотал он, но интонация была неубедительной. Тэхён рассмеялся, запрокинув голову. Аккуратно высвободившись из объятий Чонгука, он развернулся к замершему в ожидании носильщику. Голос его мгновенно стал требовательным и властным. — Аккуратнее с вещами. Передайте, чтобы их разложили. И не дай бог я обнаружу хоть одну смятую рубашку! Я не хочу заработать нервный тик из-за плохого обслуживания. Чонгук тихо усмехнулся. Вот он, всё тот же Тэхён.***
Отдых начинался как нельзя лучше. Свежий бриз доносил запах моря и спелых фруктов. Никто никуда не спешил, даже разговоры звучали размеренно. Чонгук улыбался, кивал, делал вид, что полностью расслаблен, но внутри у него сохранялась какая-то настороженность. И связана она была с Ли Минхо. Гонщик выглядел, на первый взгляд, очень приятным и вежливым парнем. Но чем дольше Чонгук наблюдал, тем больше замечал мелкие странности, которые не укладывались в образ счастливого мужа. Минхо был слишком сдержан с собственной женой. Он редко смотрел на неё, и каждый раз, когда их взгляды пересекались, отводил взгляд с каким-то равнодушием. А ведь они поженились совсем недавно. Его супруга была дочерью одного из спонсоров, и Чонгук невольно усомнился, что этот союз заключен по любви. Он поймал себя на том, что следит за Минхо уже не из праздного любопытства — интуиция подсказывала, что с этим гонщиком не всё чисто. Чон решил, что до конца дня не выпустит его из поля зрения. Ланч накрыли на открытой террасе, где длинный стол утопал в изобилии морепродуктов. Устрицы на подушке из колотого льда, большие креветки, ломтики свежего лосося, мидии в ароматном соусе, тарелки с крабовыми клешнями, лёгкие салаты, хлеб с хрустящей корочкой и целая россыпь закусок. Чонгук и Тэхён как раз сели прямо напротив гонщика и его жены. Тэхён, уже заметно расслабленный после пары бокалов просекко, выглядел удивительно спокойным, почти домашним. Чонгук же, напротив, напрягся и всё время украдкой поглядывал на Минхо. Разговор тёк легко и непринуждённо. Феликс, как всегда, был в центре внимания. Он разряжал атмосферу, подшучивал, задавал вопросы и умудрился превратить обычный ланч в своё маленькое представление. Чонгук же замечал другое: каждый раз, когда Феликс обращался к Ли Минхо, тот краснел, отводил взгляд и заметно напрягался. Это было странно. Очень странно. Минхо краснел почти от любой фразы Феликса, будто не понимал, как отвечать. И чем больше Чонгук замечал это, тем сильнее росли подозрения. Неужели он ошибся? Или, наоборот, увидел именно то, чего другие в упор не замечали? После ланча сытый Тэхён решил, что хочет прокатиться на яхте и подышать морским воздухом. Он откинулся на спинку кресла и взглянул на Чонгука: — Поехали со мной. Чонгук задумался. Нет, сейчас не время. Нужно выяснить правду. Интуиция редко подводила Чонгука и сейчас она подсказывала, что поведение гонщика неспроста такое странное. Было во всём этом что-то неправильное. — Нет, извини, — покачал головой Чонгук. — Перелёт был долгим, акклиматизация. Я и так не очень хорошо себя чувствую, а на корабле меня точно укачает, — с виноватым видом Чонгук пустился в путаные объяснения. Тэхён нахмурился. Он явно расстроился из-за того, что Чонгук не захотел с ним поехать. Скрывать эмоции он и не пытался, а потому это было заметно. Как никогда вовремя рядом материализовался Юнги и не упустил шанса влезть в неприятный разговор. — Поехали, старик, — лениво протянул он. — Прокачу тебя на своей белоснежной принцессе. Тэхён возмущённо повернул к нему голову. — Юнги, заткнись и больше не смей называть меня стариком, — яростно выпалил он, и в этом возмущении было столько живой энергии, что Чонгук невольно усмехнулся. Тэхён тут же перевёл взгляд обратно на Чонгука: — Ты точно останешься? Чонгук чуть наклонил голову, стараясь выглядеть непринуждённо. Голос у него вышел спокойным, но немного виноватым. — Не волнуйся, я найду, чем заняться. Сыграю в покер, если найдется подходящий соперник. Он сказал это негромко, но, как по заказу, один из арабских бизнесменов, сидевших неподалеку, оживился. Он повернулся на голос, одобрительно кивнул, и в его глазах загорелся знакомый Чонгуку азартный огонек. — Я неплохо играю в покер, — с готовностью откликнулся он. Чонгук тут же победно улыбнулся и подмигнул Тэхёну. Кажется, вечер обещал быть интересным. — Сыграем на деньги, — бросил он. Тэхён наклонился к нему почти вплотную, и Чонгук почувствовал его дыхание у самого уха. Низкий, чуть хрипловатый голос прозвучал так близко, что по спине пробежала приятная дрожь. — Шулер, — протянул Тэхён с еле заметной усмешкой оттого, что снова поймал Чонгука на горячем.***
Тэхён направился в свою комнату на несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Чонгук не выходил у него из головы с той самой минуты, как они наконец-то поговорили. В тот день они говорили честно, не пытаясь обернуть всё в шутку. Чонгук признался, что долго был на него обижен, что не чувствовал себя ценным, что его труд будто бы не замечали. Тэхён долго молчал, только медленно кивал. Ему было непросто даже просто слушать это, не говоря уже о том, чтобы ответить. Признаться себе, что он неравнодушен к Чонгуку, оказалось куда страшнее, чем он мог представить. Он всю жизнь старался не давать никому и шанса добраться до уязвимых мест. За ледяной маской его уверенности, которой все так восхищались, прятался страх. И вот, рядом с Чонгуком эта броня начала медленно трескаться. Тэхён ещё не до конца принял, что не просто тянется к нему, а по-настоящему доверяет, что его чувства не игра. Он был на пути к этому принятию, и это пугало. Мысли снова и снова возвращались к Чонгуку. А если он ошибся? Если вновь слишком быстро решил довериться? Вдруг это всего лишь очередной обман, который закончится болью? Но стоило вспомнить голос Чонгука, его взгляд, и сомнения исчезали. Потому что появилось другое чувство — Надежда. Через столько лет, когда Тэхён уже почти смирился с мыслью, что останется один, он позволил себе поверить в реальность этих чувств. Но сердце всё равно замирало при мысли о будущем. Только бы они не предали друг друга. Только бы этот хрупкий, едва выстроенный между ними мост не рухнул под тяжестью прошлого.***
Юнги опирался локтем на поручень, когда яхта вдруг резко дёрнулась. Палуба качнулась, резонируя, и стеклянные бокалы на столике отозвались на это звоном. Тэхён, который в этот момент стоял слишком близко к краю, покачнулся и инстинктивно вцепился в поручень. Неподалеку расположились остальные гости: элегантная жена гонщика, занятая созерцанием спокойного моря, и пара местных бизнесменов, ведущих тихие разговоры. — Великолепно, — процедил Тэхён, сдерживая раздражение. — Похоже, сама яхта решила испортить нам прогулку. Юнги хитро прищурился. — Кажется, это знак. Кое-кто слишком усердно делает вид, что держит всё под контролем. Тэхён смерил его таким взглядом, что другой на месте Юнги, возможно, уже пожалел бы о своем остроумии, но тот только пожал плечами. Юнги чуть понизил голос, повернулся к Тэхёну и заговорил о том, что давно копилось в его душе. — Знаешь, — сказал он, глядя на воду, — Феликс беспокоит меня в последнее время. Вроде бы он всё время рядом, но, кажется, мыслями где-то далеко. Раньше он постоянно смотрел на меня, а теперь… кажется, что я не существую для него больше. Я не знаю, Тэ… Он стал каким-то рассеянным, отдалённым. Тэхён перестал следить за водой и медленно повернулся к нему. Он молчал, слушал и не перебивал, понимая, что это не просто жалоба. — Ты не думал, что он просто устал? — осторожно спросил Тэхён, подбирая слова. Юнги коротко усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Устал? Может быть. Только знаешь, что странно? Усталые люди обычно всегда вялые и отрешённые, а он ведет себя так только рядом со мной. Я знаю, как управлять людьми, и такое поведение больше похоже на выгорание. Когда человек уже не хочет быть там, где должен. И я, честно говоря, начинаю это чувствовать… Возможно, он просто устал… от меня? Тэхён не нашёлся, что на это ответить, некоторое время он смотрел на профиль друга, а потом медленно выдохнул. На этот раз уже он сам собирался с духом, прежде чем сказать кое-что важное. — Я не знаю, что сказать по поводу твоей ситуации. Мне кажется, ты сгущаешь краски. Феликс любит тебя, и это заметно. Ладно, раз уж мы разоткровенничались. Тогда, наверное, я тоже должен кое-что сказать, — произнёс он, не поднимая глаз. — О Чонгуке. Юнги тут же заинтересованно выпрямился и повернулся к другу. — Продолжай. Тэхён чуть нервно усмехнулся. — Я долго думал, что это всё несерьёзно, — медленно начал он, подбирая слова. — Что я просто злюсь и цепляюсь за удобного мне человека. Просто не желаю расставаться с зоной комфорта, где всё безопасно и привычно. Но, кажется, я ошибся. Это не привычка, и злиться мне не на кого, кроме себя… В общем я… — Тэхён замолчал и поправил волосы, свободной рукой сильнее сжав поручень. — Кажется, я влюбился в Чонгука. Будто испугавшись собственной откровенности, Тэхён неловко добавил: — Звучит, конечно, отвратительно сентиментально. Сам себе противен. — Нет, — резко возразил Юнги серьёзным голосом. — Звучит как первое взрослое решение. Поздравляю, ты, наконец, перестал обманывать себя. И будто в ответ на эти слова яхта снова качнулась, заставив обоих замолчать и прижаться к поручням. — Серьёзно? — мрачно пробормотал Тэхён. — Эта железяка выбрала неподходящий момент для того, чтобы выразить своё мнение. Юнги рассмеялся и покачал головой. — Слишком много драмы. Особенно для нашего спокойного отдыха на яхте. Даже она это понимает. Тэхён фыркнул, но его губы тронула улыбка. Вдруг всё это рухнет? Но рядом был Юнги, который смотрел на него без осуждения, и где-то на берегу остался Чонгук, который, возможно, ждал. И от этого становилось чуть легче.***
Чонгук уже успел выиграть у этого упрямого араба пару партий подряд. С каждой новой сдачей карт настроение у него поднималось всё выше, будто удача, наконец, решила повернуться к нему лицом и перестать издеваться. Соперник же сидел неподвижно, с каменным выражением, которое бывает у людей уже проигравших, но не готовых это признать. Он с мрачным упорством требовал ещё одну партию, будто не деньги были на кону, а честь древнего рода. Чонгук, увлёкшись игрой, почти позволил себе забыть о Ли Минхо. А зря. Его новоиспечённая жена уехала вместе Тэхёном и Юнги на яхте, и Минхо остался один. Но скучающим он не выглядел, будто ждал чего-то. Он медленно бродил из комнаты в комнату, и Чонгук краем глаза замечал его движения. Минхо не походил на праздного гостя, который просто коротает время. Напротив, он с интересом разглядывал многочисленные статуэтки, которые Феликс расставил по всему дому. Статуэтки были, и правда, своеобразные. Некоторые из чёрного мрамора, другие из белого фарфора или тяжёлой бронзы с идеальной полировкой. Были даже несколько фигурок от «Swarovski» на тонких подставках. На отдельных полках стояли пары скульптур, изображающие двух мужчин в слишком откровенных позах, будто Феликс решил не оставлять в доме ни одного сомнения. Чонгук, сидя за столом с картами, усмехнулся. В этом доме было чем полюбоваться. И не только с художественной точки зрения. Его выигрыш приближался к десяти тысячам. Азарт поднимался в нём всё больше и больше. Но он слишком ярко помнил свой недавний проигрыш в казино и то, чем это всё закончилось. Чонгук хорошо знал цену, чтобы позволять себе совсем уж безрассудство. Он решил, что сыграет ещё одну, последнюю партию и на этом остановится. И именно в этот момент до его ушей донесся игривый смех Феликса. Чонгук поднял голову и сразу заметил, как Минхо и Феликс, тихо переглянувшись, почти незаметно выскользнули из комнаты. И в этом было что то странное, чтобы не насторожиться. Почему они ушли вместе? И почему именно сейчас? Чонгук уже не думал ни о картах, ни о почти выигранных деньгах. Его азарт мгновенно сменился насторожённостью. Он не знал, в чём дело, но интуиция подсказывала: здесь что-то не так. Чон отложил карты, изобразил на лице вежливую улыбку и, сославшись на срочный звонок, поднялся из-за стола. На этот раз игра подождет. Теперь его интересовало только одно: куда именно направились Минхо и Феликс и что, чёрт возьми, они задумали за спиной у всех.***
Минхо едва заметно кивнул Феликсу в сторону двери, и тот, поколебавшись, всё же приблизился к нему. Минхо обнял Феликса за талию, резко притянул к себе и впился ему в губы так жадно, словно весь день только этого и ждал. Феликс вздрогнул и оттолкнул его за плечи. — Ты с ума сошёл? — прошептал он, оглядываясь. — Здесь же полно людей. Нужно быть осторожными. Они стояли почти вплотную друг к другу у тяжёлых штор, и эти шторы то и дело цеплялись за них, шуршали от каждого движения, будто сами выдавали происходящее. Чонгук застыл у входа, не двигаясь дальше, и только смотрел на них. Он внезапно увидел подтверждение своей догадки. Вот оно. Минхо и Феликс. Не просто какие-то странности, а самая настоящая интрижка. Они действительно спали друг с другом. Кто бы мог подумать! Феликс, значит, променял представительного Юнги на этого сомнительного Минхо? На человека, в котором с первого взгляда чувствовалось что-то лживое, скрытое под оболочкой приличного мужа? Мысль была почти смешной. И в то же время полезной. Очень полезной. Парочка тем временем, совершенно потеряв чувство меры, распалялась всё сильнее. Появились прерывистые вдохи, влажные звуки поцелуев, шелест ткани, тихие возгласы, которые могли бы быть услышаны. Чонгук уже начал прикидывать, как можно использовать то, что стало ему известно. Пока что у него не было чёткого плана. Такие ситуации потом превращаются в вопросы, в угрозы, в решения. Он даже достал свой айфон, включил камеру и направил её в нужную сторону. Любовники тем временем словно почувствовали чужое присутствие. Их движения вдруг оборвались, они замерли. В комнате повисла резкая тишина, и даже ткань занавесок перестала шуршать. Чонгук тоже не шевелился, чувствуя, как напряжение нарастает почти до физического предела. — Зайди ко мне через пару минут, — тихо пробормотал Феликс и почти бегом устремился в сторону своей спальни. Минхо не отстал ни на мгновение. Он сразу же двинулся следом, будто и не сомневался, что будет впущен без вопросов. Чонгук, оставшись один у двери, выключил запись и медленно выдохнул. На его лице появилась хищная ухмылка. Что ж, это вышло даже лучше, чем он ожидал. С такими уликами уже можно было работать. Можно было давить, манипулировать, ставить условия. Вечером он обязательно прижмёт Минхо к стенке и заставит проиграть эту чёртову гонку.
